from home

Повернув ключ в замке, Джено отпирает дверь квартиры и шагает внутрь, опускает тяжёлую сумку на пол и, сбросив кроссовки, думает о том, как же много всего произошло за эти почти два дня, что он отсутствовал дома. До слуха подростка сразу доносится звонкий смех и громкий детский голосок Сончана, который уже вернулся от родителей Джэхёна, и такой родной, мягкий тембр папы. Джено бросает быстрый взгляд в зеркало в прихожей — щека выглядит намного лучше, однако скрыть синяк, уже потихоньку начавший сходить, но всё равно явственно виднеющийся на светлой коже, явно не удастся, даже тоналка одноклассницы, которую он попросил одолжить, увы, не смогла целиком его спрятать. Придётся объясняться… а так не хочется. Может просто придумать что-нибудь, например, сказать, что мяч попал в лицо, когда они играли в воллейбол на физкультуре? Кажется, это неплохой вариант. Да, так он и сделает, хоть врать родителям нет ни малейшего желания, однако произошло слишком много, и Джено выбирает умолчать. — Привет, я дома! — юноша заходит в гостиную и приветственно машет рукой. Тэён, с сидящим на коленях Сончаном, радостно вскидывает голову и откладывает раскрытую детскую книжку на диван рядом с собой. — Здравствуй, милый, ну как дела, как там ваша ночёвка прошла? Повеселились? Что нового в школе? И в самом деле, не рассказывать же безмятежно улыбающемуся папе всё, что случилось, включая драку на вечеринке, напившегося Джисона и историю с сигаретами… поэтому он лишь пожимает плечами и стараясь не светить лицом, отвечает, опустив голову и старательно делая вид, что ищет что-то в сумке: — Да неплохо, поиграли в игры, послушали музыку… ммм, ничего особенного. В школе… да всё по старому, пап, я пойду отнесу вещи и помою руки. Привет, мелкий! — Ноно пришёл, — радостно болтает ножками Сончан и елозит на коленях Тэёна, заглядывая ему через плечо на раскрытые страницы лежащей рядом книжки. — Конечно, скоро придёт отец и Марк и тогда сядем ужинать… я рад, что вы отлично провели время! А что у тебя с лицом… Джено ретируется в сторону ванной, бросив на ходу: «Неудачный бросок мячом на физре, да ничего страшного!» Тэён вздыхает, снова берёт книжку, и пока Сончан увлечённо водит пальчиком по картинкам, думает о том, что Джено что-то всё-таки недоговаривает. Вскоре снова раздаётся звяканье ключей, шаги в прихожей и негромкие голоса альф. — … я рад, что ты осваиваешься потихоньку, сынок, — раздается густой голос Джэхёна, и его обладатель в следующую секунду появляется на пороге гостиной, а вслед за ним и Марк, с немного усталым, но светлым выражением лица. — Здравствуй, любимый, здравствуй, Сончанни, звёздочка моя. Альфа наклоняется к мужу, целует в щёку, затем оставляет короткий чмок на лобике малыша и с гордостью смотрит на Марка, который плюхается на диван рядом с папой и вытягивает ноги. — У Марка было уже восемь операций за эти два дня, все успешные, как по учебнику, без сучка, без задоринки. А теперь садимся за стол, я умираю с голоду, и Марк тоже, — произносит отец семейства, подхватывая на руки Сончана. Тэён мягко хлопает Марка по плечу и, освободившись от груза младшего сына на коленях, вскакивает на ноги: — Да, конечно, я приготовил курицу с абрикосами и рис, а ещё ореховый рулет, я знаю, Марк, ты любишь его, так давно его не пёк… Джено, дорогой, иди сюда, время ужина! — ... Нам ждать пополнения, да, папа, отец? — хихикает Джено, когда курица съедена и наступает время рулета, а рабочие и школьные вопросы уже все уже обговорены вдоль и поперёк. — Кажется, вы не скучали без нас, пока Марк-хён трудился в операционном зале, а я учил уроки… Тэён розовеет и неопределённо пожимает плечами, косясь на играющего с лего в углу гостиной Сончана: — Возможно, такие вещи трудно знать наверняка… но мы с вашим отцом решили просто попытаться. И это, разумеется, не значит, что я буду любить вас меньше, дети, конечно нет, я не забуду о вас только потому, что в доме возможно появится ещё один… — Все окей, мы же это обсуждали, мы с Джено не против ещё одного ребёнка, — хмыкает с улыбкой Марк. — Я всегда без вопросов могу помочь присмотреть за мелкими, отец всегда учил меня ответственности. По-моему, большая семья это здорово. — Да, я не против, Сончан так быстро вымахал, что я иногда скучаю по временам, когда он был младенцем, — смеётся Джено. — Он ставил на уши весь дом, но… ведь это наш Сончанни. Ему можно простить даже самые громкие крики и шалости. Если малыш будет таким же как он, то... что ж, я просто снова буду учиться терпению. И спать с берушами. — Я пока ещё не знаю наверняка, получится ли, в моём возрасте уже не так и просто завести ребёнка, ещё рано строить планы, у меня уже есть трое замечательных детишек, я счастливейший омега, — качает головой Тэён, как бы говоря, если и не получится, то ничего страшного, но Джэхён то знает, что он действительно хочет ещё одного малыша. В его муже столько любви, что в голове не укладывается, как в нём столько помещается — он всегда уделяет время и заботу всем детям, ему, Джэхёну, и даже своим пациентам, которые для него совсем не посторонние, он искренне заинтересован в их выздоровлении. Альфа мягко касается ладонью колена супруга под столом: — Предоставим этот вопрос судьбе. Джено, я так понимаю, ты сегодня неудачно побегал на уроке спорта?.. — Ну… вроде того, — Джено совсем не в радость врать родителям, и он торопливо меняет тему: — А рулет ещё остался? Можно я завтра возьму в школу угощу ребят? — Да, там ещё есть, конечно можно, — отвечает Тэён, наливая в стакан ещё вишнёвого сока, смотрит на Джэхёна. — Завтра мне нужно оформить несколько выписок, палаты номер 3, 7 и 10… да, про те отчёты я помню, дорогой, завтра утром они уже будут на твоём столе… — Папа, папа, папаааа, — Сончан несётся к столу, залезает на свободный стул между родителями и машет кусочком конструктора, с невинным видом взмахивая ресницами. — Да, что случилось, олёненок мой? — А откуда берутся дети? У меня скоро будет братик или сестричка, да? Джено с Марком хихикают, переглядываясь, и оставляют несколько смущённых родителей самих разбираться с любопытным младшеньким. — Откуда у тебя эта гематома на самом деле? — у двери в спальню спрашивает Марк, вскинув бровь и прислонившись к косяку, окидывает взглядом лицо брата. — Брось, я не верю в байку про мяч. — Ну, это… это долгая история, хён. В общем, я… я заступился за омег и хорошенько врезал тому альфе, который задирал их. Он был крупнее меня, вот мне и досталось… Только родителям не говори! Не хочу, чтобы они волновались за меня. Ничего страшного не произошло, я не хотел влезать в драку ради драки, но… и в стороне остаться не смог. Просто поступил так, как считал правильным. — Настоящий альфа вырос, а? — Марк внезапно трепет его по волосам, от чего Джено фырчит: «Я уже не маленький, ты сам виноват, что торчал в своей Канаде и не видел, как я расту». — Ты верно поступил, что вступился за тех, кто слабее. Это твой хён не смог даже постоять за себя и добиться справедливости… а ты молодец, Ноно. Думаю, родители бы всё поняли, если бы ты им рассказал. Ведь тобой двигало желание защитить. — Хён… — Джено заглядывает ему в лицо. Кажется, Марк всё ещё переживает из-за того случая с присвоенными научными статьями. — Ты не виноват, что так вышло. У меня такой крутой хён, работает анестезиологом, пишет статьи, выкладывается наполную, есть чем гордиться. И вообще, он всегда играет со мной в видеоигры и никогда не отказывает в помощи, о таком брате я мог бы только мечтать. Я серьёзно. Это не твоя вина, Марк-хён. Расскажи лучше, есть у тебя там на работе… симпатичные медсестры? — Иди уроки учи, а не задавай глупые вопросы, — со смехом толкает его к двери спальни Марк и берётся за ручку своей. — У меня отличная команда и с одним омегой медбратом мы неплохо поладили… — Ууу, ты уже пригласил его на кофе в больничной столовой? — смех Джено тонет за закрытой дверью, потому что Марку всё же удаётся запихнуть его туда и наконец зайти в свою, расположенную по соседству, комнату. Ох уж этот младший брат, придумает же такое. Донхёк просто очень хороший и дружелюбный коллега, вот и всё. Исполнительный и юморной, когда выдаётся свободная минутка. А ещё очень ответственно подходящий к работе, живой, обаятельный, у него очень яркие глаза и этот его голос, такой бархатистый, чуть с капризно-милыми нотками и карамельные ресницы… Нет, нет, это всё чепуха, пора немного поиграть в комп да и спать ложиться, за эти два насыщенных дня он устал, а завтра наконец выходной… интересно, у Донхёка тоже? Когда он его увидит снова? Так, стоп, какая разница вообще? Он плюхается на компьютерный стул, слегка вращаясь на нём и смотрит в потолок, совершенно забывая включить компьютер. В голове всплывают воспоминания прошедших дней в операционном зале, суета больницы, отчеты, заведующий Накамото Юта, бойкие медсестры и взволнованные пациенты… и сосредоточенные глаза Донхёка поверх хирургической маски, когда он вводил седативное лекарство через катетер… его ловкие пальцы в латексных перчатках… и без перчаток, размешивающие кофе в кружке… его смех, заполнивший комнату отдыха, когда кто-то из коллег рассказал смешную шутку… а может и не смешную, но Донхёк смеялся тогда так весело… этот омега просто не может не быть в центре внимания! Ну как тут вычеркнешь его из памяти?

***

— В пятую и шестую палату инсулин, и госпоже Чен 20 кубиков диклофенака, она опять жалуется на радикулит, если не поможет, увеличим дозу, и смотрите, чтобы она выпила все таблетки после еды, Суён, спасибо! Медсестра решительно кивает и покидает кабинет заведующего. Тэён выдыхает, теребит край документа, снова выдвигает ящик рабочего стола и достаёт оттуда тест. С течки и с ночи их с Джэхёном стараний прошло уже две недели, а значит, тест должен быть точным. Он снова глядит на две яркие, чётко проступающие полоски, в который раз за это утро, и сердце в груди начинает стучать чаще. Он почувствовал столько эмоций в момент, когда увидел результат — радость и подъём, сильное волнение и трепет… миллионы мыслей промелькнули в голове, начиная от «а вдруг это было опрометчиво, мне ведь уже сорок три года, а вдруг это было плохой идеей», до «я так счастлив, у нас будет ещё один прекрасный малыш». Сейчас, немного успокоившись и глядя на полосочки перед собой, он чувствует, что ни о чём не жалеет и просто не способен пожалеть — это их с Джэхёном дитя, желанное и такое особенное, сынок или дочка, они конечно пока не знают, но уже маленькая жизнь, зародившаяся внутри… это ни с чем не сравнимое чувство любви уже растекается внутри… тёплой патокой из нежности. Ему нетерпится поскорее рассказать Джэхёну, и в то же время он не знает как лучше это сделать. Оживают воспоминания… Как он, узнав, что беременен Марком, выскочил из ванной и разбудил задремавшего в кресле Джэхёна, который зубрил анатомию, да так и уснул прямо с учебником на коленях. Как глаза Джэхёна засияли, сонливость мгновенно исчезла, когда до него дошёл смысл сказанного омегой, как он сжал его в объятиях, нежно и бережно, а потом, плохо скрывая трепет, опустил ладонь на живот молодого мужа. Они были такими молодыми, но никому и в голову не пришло испугаться ответственности — Тэён улыбается от гордости, думая о том, что всегда был уверен в Джэхёне. Второе известие почти не застало Джэхёна врасплох — Тэён, слегка волнуясь, сообщил ему новость за ужином в воскресенье, на что супруг, спокойно сияя в ответ, ответил ему, что уже начал понемногу догадываться о беременности и что это самая счастливая новость за последнее время. Когда же почти шесть лет назад Тэён узнал, что беременен третьим ребёнком, он просто не смог дождаться, когда Джэхён вернётся с конференции, и в нетерпении позвонил ему по видеозвонку, в ответ получив счастливый вскрик (который от альфы почти никогда нельзя услышать, он редко позволяет себе бурно проявлять эмоции) и последовавший затем грустный вздох от того факта, что приедет он только завтра и в эту настоящую минуту никак не может обнять своего омегу (он сделал это сразу же, как зашёл в зону прилёта в аэропорту и, бросив чемодан, без усилий подхватил и закружил Тэёна в воздухе, а затем глубоко поцеловал, заставив посетителей аэропорта оглянуться на счастливую пару). — Ну что, перекур? Ты совсем зарылся в своих бумагах… — Ким Доён, стучаться тебя не учили, — вздрагивает утонувший в воспоминаниях Тэён и едва не роняет зажатый в руках тест. Прозорливый взгляд доктора Кима тут же останавливается на этом предмете. — О господи. Боже мой. Я правильно вижу то, что я вижу? Ты правда…? — Ничего-то от тебя не скроешь, — усмехается Тэён, поспешно убирая тест в ящик и шуршит бумагами, распираемый радостью и смущённый, хотя и так не собирался долго скрывать от друга этот невероятный факт. — Ты уже… уже осмотрел только что прибывшего пациента? Приёмный покой звонил буквально пять минут назад. — Уже иду. Боже, Тэён, тут такие новости, а ты всё про работу… поздравляю тебя, я очень рад за тебя! Всем известно, что ты просто супер папа, пополнение это так здорово, я правда очень-очень рад за тебя! — Доён улыбается во все свои кроличьи зубы, подходит к столу и мягко обнимает заведующего и своего друга за плечи, по дружески ласково хлопает по спине: — Как только малыш родится, Чону станет его педиатром и это не обсуждается! Он знает Джено, с малых лет выхаживал Сончана, он самый лучший детский врач во всём Сеуле! Как ты себя чувствуешь? Если надо, уйди с работы пораньше, я всё доделаю здесь… — Спасибо, Доёни, я… так рад, что даже не могу толком осознать, что скоро у меня и в самом деле родится малыш. Едва могу сосредоточиться на работе… нужно сообщить Джэхёну… тот, тот пациент, да, у него боли в эпигастральной области, в анамнезе язва… Я хочу поскорее увидеть реакцию Джэ. Боже, я так счастлив, что просто не знаю, что и сказать, — Тэён откидывается в кресле и стучит пальцами по столу, покусывает нижнюю губу. Доён качает головой — хоть омега и пытается выглядеть собранным, волнение и радость так и искрятся в его глазах, дрожат в голосе, его переполняют эмоции, он перескакивает с темы на тему. — Это чудо, вот что я скажу. Мне уже нетерпится узнать, крестник у меня будет или крестница. Всё, иди найди Джэхёна, мы тут управимся, в смену Суён можно ни о чём не беспокоиться, ты её знаешь. Я пригляжу за всем. — Хорошо, уговорил, спасибо, Доёни, я быстро вернусь, — Тэён вскакивает с кресла, открывает было рот, чтобы напомнить («Пациент с болями, подозрение на язву, да, Тэён, я иду к нему прямо сейчас»), кивает и покидает отделение. Ждать до вечера он решительно не может, и варианты с сюрпризами, вроде подложить положительный тест среди документации мужа или подать вместо десерта, кажутся всё менее привлекательными. Просто очень, до мурашек, хочется увидеть мужа, встретиться с ним глазами и прижать его родную ладонь к животу… Собрания у него сегодня вроде как не запланированы, значит, он должен выкроить немного времени. Достаёт телефон, открывает диалоговое окно и быстро набирает.

Ты сейчас не очень занят? Давай встретимся на крыше, я захвачу твой любимый кофе из автомата.

Муж❤️ Уже иду<3 Ответ приходит незамедлительно. Тэён не понимает, почему так волнуется, хотя он уже делал это трижды. Начинает подташнивать… наверное это от эмоций либо уже начинают проявляться самые первые признаки беременности. Он вспоминает, как каждый раз при сообщении о беременности в глазах мужа появлялся этот любящий и нежный блеск… ну чего ты так переживаешь, доктор Чон Тэён? Это же Джэхён, твой Джэхён. Он берёт в автомате возле лифта эспрессо без сахара в большом стакане и поднимается на крышу. Здесь всё уставлено зелёными пышными растениями, некоторые скамейки заняты отдыхающим персоналом, а солнечные лучи освещают площадку крыши, пробиваясь сквозь редкие белоснежные облака. Доктор О Сехун из отделения гастроэнтерологии болтает с доктором Кимом Чондэ из торокальной хирургии, помешивая лёд в стакане, солнышко греет уже ощутимо, всё-таки на дворе почти май. Он рассеянно кивает коллегам в ответ на приветствия и ищет глазами подтянутую фигуру супруга в белом халате. — Вот ты где, я… я хотел принести тебе кофе, — омега останавливается в дальнем уголке крыши, возле пышных фикусов и протягивает стаканчик глядящему на высотки вдали Джэхёну, уголки губ так и тянутся в улыбку, от легкой тошноты и волнения чуть-чуть кружится голова. — Подумал, что раз у тебя сегодня нет совещаний, мы… мы могли бы немного подышать свежим воздухом. Джэхён молча берёт стаканчик, не отхлёбывая, ставит на расположенную рядом скамейку, делает шаг, чтобы оказаться вплотную к супругу, и решительно, уверенным, аккуратным жестом кладёт руку на живот поверх идеально отглаженного тэёнова халата, чуть прижимает и ловит взгляд мужа. — Что?! Как… как ты… — Тэён в недоумении, у него перехватывает дыхание, он быстро оглядывается по сторонам — не смотрит ли на них кто, но высоко высаженные разлапистые растения скрывают их от посторонних глаз. — Я прав? Я прав, — отвечает Джэхён невозмутимо, его глаза улыбаются, сияют ярко, по особенному. Он сильнее прижимает руку сквозь ткань врачебного халата, второй мягко касаясь плеча. — Я сразу догадался, потому что ты позвал меня на крышу. Да и честно говоря… я просто чувствовал… неуловимо. Ты меняешься, когда внутри тебя зарождается крохотная жизнь. Уж мне ли не замечать. Тэён зажмуривается и просто утыкается лбом в грудь супруга. Нащупывает джэхёнову ладонь у себя на животе и прижимает ещё сильнее, чувствуя лёгкий трепет, исходящий от тёплой альфьей руки, гладит тыльную сторону его ладони. Губы мягко касаются омежьей макушки, вторая рука крепче сжимает хрупкое плечо. — У нас получилось, — тихо шепчет Тэён. — Неужели ты сомневался в моих способностях? — шутливо усмехается Джэхён, дразняще подмигивает, но за весёлым тоном скрывается тихое, всепоглощающее счастье, которое так и льётся из сверкающих как звёзды глаз. — Индюк самодовольный, — весело смеётся Тэён и обнимает мужа, а тот, коротко засмеявшись, обнимает его в ответ, зарываясь в шею, обнимает крепко, но так бережно, словно боится помять красивый букет самых нежных цветов. А затем легко поднимает и кружит пару раз, и Тэён еле сдерживается, чтобы не потревожить отдыхающих неподалёку коллег своим заливистым смехом.