Легенды о Деревне Илиос

Прошло три дня усердной работы над проектом Виктории, уборки в комнате-кладовой, наблюдений за новым небесным объектом и обслуживанием клиентов в кафе "Липа". Ключ повёрнут — и родной аромат застоявшейся кухни ударил в нос. Рэнфрит расслабленно опустил плечи, чувствуя свой дом. Мурлыкающая Матильда встретила его своеобразными "объятиями" хвоста, а парень недоумевающе уставился на кошку Бакхеда. Раньше она не показывала такой ласки, чувствуя отчуждённость второго хозяина. Пора бы уже привыкнуть. Не обращая внимания на внутренний диалог, парень снял чёрные ботинки и стянул свитер, а за ним и тяжесть сегодняшнего дня. Размяв шею, он прошёл ближе к плите и мягко улыбнулся глазами стоявшим на столе карри и миске салата. А сам Бакхед тогда где? Из ванны послышался хлопок двери и, будто почуяв, на кухню вошёл Бак. Волосы его были сырые, такие же мокрые ресницы чуть блестели в мягком свете лампы. На его тело была накинута простая тёмно-коричневая футболка с небольшими мокрыми пятнами и пижамные штаны. Бакхед вновь неловко топтался около стены, смотря прямо на соседа, и Рэн, окрылённый атмосферой сегодняшнего вечера, просто засмотрелся на этот домашний, до невозможности уютный образ стоящего напротив парня. Не выдержав молчания, Бак тихо произнёс: — Привет. Желудок Рэнфрита сделал кульбит назад от такого странно приятного шёпота. — Здравствуй, — Рэн немного прокашлялся, — ты приготовил ужин? Бак кивнул, всё ещё ощущая себя не в своей тарелке, но подходя ближе. — Тогда, может, поедим вместе? — предложил Рэнфрит, кожей ощущая неловкость момента. — Конечно, ты не переоденешься? — Стоит. Разложи пока на стол, пожалуйста. Лукаво улыбаясь, Бакхед подошёл к плите, когда Рэнфрит удалился с кухни. В его сознании сосед всё ещё ошарашенно глядел на него, волосы были также взъерошены, немного мятая футболка с надписью "NASA" не прикрывала ключиц, синие глаза впервые смотрели с неузнаваемой теплотой. Чёрт, час, проведённый над проклятой плитой, точно стоил этого момента. Может, они стали хоть немного ближе?.. Но Бак всё равно не старался ускорить этот процесс, прекрасно понимая, что людям всегда нужно много времени. Поужинав, парни сидели в полной тишине, каждый занимался своим: Бак игрался с Матильдой, а Рэнфрит занялся записями. Свежий ветерок малость дул из приоткрытого окна и в комнате было приятно свежо, слышался шелест листвы с деревьев, всё располагало к абсолютному спокойствию. Рэнфрит приостановился ради этого мгновения. Он глубоко вдохнул запах квартиры вперемешку с чистым уличным воздухом; огромное желание выйти и прогуляться в вечернем саду осталось неозвученным в районе горла; он посмотрел на Бакхеда, который шептал приятности своей кошке. От ответного взгляда медовых глаз и нежной улыбки сердце замерло на мельчайшую долю секунды, но только мельчайшую, и Рэнфрит несколько забылся, удивлённый. Заметив его замешательство, Бакхед не преминул сморозить какую-нибудь очевидность: — Замечательно сидим. И время сейчас замечательное. Это провал. Бак уже готов хлопнуть себя рукой по лицу. Но, на удивление, Рэнфрит ответил с внезапно появившимся блеском в глазах: — Очень. Ты бы хотел прогуляться? Брюнет глупо моргнул: — А это не отвлечёт тебя от работы? — Я просто разбираю записанные данные, получасовая прогулка не помешает, — уверил Рэнфрит, продолжая пожирать своими блестяще-синими глазами. — Тогда собирайся. Бакхед быстро переодел штаны на едва потёртые джинсы и вновь ждал выхода своего соседа. И, подойдя, Рэнфрит снова удивил: он остался в своей белой футболке и тоже сменил лишь штаны на брюки. Брюнет не сдержался: — Днём тебе точно было холодно, но почему тогда сейчас ты в одной футболочке? Рэнфрит неосознанно улыбнулся, выходя на улицу, и ответил: — Это сложно объяснить, но дело в ощущениях. Я не любитель солнечных дней, но когда на улице сумерки, я хочу чувствовать их всем телом. — Значит, дело всё-таки не в погоде, — изумлённо усмехнулся Бакхед, — но, на удивление, я примерно тебя понял. Парни прошли вглубь сада к молодым ивам и небольшому прудику. Рэнфрит уселся на траву, облокачиваясь о ствол дерева, ожидая, когда к нему присоединиться Бакхед.

— Ты не будешь садиться? — Хочу ещё посмотреть. Из этого ручейка можно пить? Блондин хлопнул глазами, озадаченный эти вопросом. — Чёрт знает... Не думаю, что стоит. Подхватишь ещё палочку какую-нибудь. Бак игриво зыкрнул на того, наслаждаясь настроением друга. От формальностей у него уже зубы скрипели. — Я бы хотел увидеть это место осенью. Уверен, здесь будет в сто раз красивее. — Так приходи. Ты же надолго остался? Парень задумался. Оставаться на месяц — точно, но дальше он никогда не заглядывал. Поэтому этот вопрос остался не слишком тактично проигнорированным. Бак вновь попал в крепкие сети своих размышлений, в поиск смысла этого приезда. Вдруг, поняв будто до абсурдности очевидную вещь, он обратился к своему соседу: — Рэнфрит? — Да, Бак? Сердце Бакхеда внезапно, но слишком незаметно для себя самого, ёкнуло от произнесённого имени голосом Рэна. — Я вроде говорил тебе про фотографии в моём альбоме, — собеседник кивнул, соглашаясь, — так вот, я бы хотел, чтоб ты их посмотрел. — Зачем? — удивлённо спросил Рэнфрит, заканчивая перебирать стебель какого-то сорняка. — Чтобы ты показал мне эти места. Те, что будут на фотографиях. — Я не могу с уверенностью сказать, что найду их, но постараюсь. И, если честно, меня вообще удивила твоя просьба. Бакхед по-доброму усмехнулся, пожимая плечами: — Считай, это – зов сердца. — Тогда, если ты нагулялся, пойдём домой, и ты покажешь мне альбом. Зябко уже. Бакхед сочувственно охнул и помог Рэнфриту встать с земли, причитая: — Тогда в следующий раз ты наденешь хотя бы толстовку сверху. — Я не ношу толстовки. — Дам свою. Договорившись таким образом, парни зашли в дом, Рэн поставил чайник кипятиться, а Бак полез в свои чемоданы за альбомом. Подготовив всё на кофейном столике, они уселись на тёплый диван. Бак принялся рассказывать про каждую фотографию с бесконечно нежной улыбкой и взглядом, чуть прикасаясь своим плечом к плечу Рэна. Последний, заметив это, удивился, но потом расслабился, увлечённый рассказом друга. Бакхед внезапно остановился на изображении с праздником Вечного Солнца, рассматривая тёмноволосую женщину, стоявшую рядом с ним маленьким. Рэн тоже заинтересовался, придвинувшись ближе. — Твоя мама? — Да, — ответил тот. Рэнфрит уловил в голосе Бака нотки тоски и решил не расспрашивать дальше. На фоне была запечатлена скромная ярмарка, а рядом океан. Люди сновали в разные стороны, украшенные различными яркими бусами для праздника. Рэнфрит разглядел рыжую девочку в соломенной шляпе и зелёном платье среди толпы. Вздрогнул. Бакхед тут же заметил это: — Ты чего? Рэн с сомнением посмотрел на него, а Бак лишь вопросительно наклонил голову и выгнул бровь. — Как думаешь, мы были знакомы? — Я бы вспомнил тебя, — ответил Бакхед и, получив ответ в качестве кивка, спросил: — Отведёшь меня туда? — Да, но ярмарка откроется только в начале июня. Сейчас там пустой берег. — Так только лучше. Иначе я бы не понял, почему ты там отдыхаешь. В ответ Рэнфрит улыбнулся с ироничным смешком и взглянул на Бака, что находился буквально в паре десятков (О Солнце) сантиметров от его лица. И когда они успели настолько придвинуться друг к другу? Бакхед небрежно зевнул и посмотрел на часы: — Давай спать? — Конечно. Только не буди меня раньше девяти своим топотом. Мне завтра нужен свежий мозг. Бак злорадно рассмеялся и, прошептав тихое "будет сделано", ушёл в свою комнату с Матильдой в руках. Рэнфрит ещё несколько минут тупо улыбался в его сторону, а затем резко улёгся под плед, смущённый своими мыслями.

***

Бакхед по привычке снова проснулся в ужасную рань. Он приоткрыл слипшиеся ото сна глаза и счастливо улыбнулся, поцелованный утренним лучом солнца. Матильда, учуявшая движение хозяина, подкралась, громко мурлыкая и нюхая лицо своим мокрым носиком. Бак долго гладил её на своей груди, окончательно просыпаясь и размышляя, чем же заняться сегодня. Можно сказать безработный парень, зарабатывающий только на своих сказках для детей, но зато с золотыми руками. Утренние размышления ни к чему его не привели, и кости уже начали ныть от лежащего положения, а стрелка маленького будильника переваливала за восемь часов. Ну если совсем тихо, то можно и выйти. Взяв с собой чёрную жилетку, белое поло с длинным рукавом и бежевые лёгкие штаны, Бак аккуратно, на носочках, выпрыгнул из своей каморки. Возможность приближаться к сонному Рэнфриту парень себе строго перечеркнул, но запретный плод всегда сладок, ведь так? Поэтому на пол пути в ванную Бакхед остановился, чтобы глазком глянуть на спящего друга. Солнечные лучи ласково освещали его недовольное личико, а белокурые волосы разбросались по всей подушке, мягко переливаясь на свету. Рэн сам выглядел как настоящий подарок с неба, и Бак почувствовал укол вины за выселение хозяина из его же комнаты. Сегодня он спит на диване.

***

Свист чайника резанул слух, и Рэнфрит скорее побежал его выключать, потирая глаза. Ему нужна тонна кофе. Из комнаты тихо вышел уже прилично одетый Бакхед. "Разобрать коробки и полки шкафа в комнате. Запомни, чёрт возьми". Рэн уставился на соседа, а тот лишь подошёл ближе, не смущённый его взглядом. — Доброе утро, Рэнфрит. — Доброе. Уже куда-то собрался? — Хочу занять себя чем-нибудь кроме работы в Липе. Рэнфрит понимающе кивнул, отпивая немного из кружки, и предложил: — Ты мог бы познакомиться с Рией. Точнее, с Викторией. Она со своей учёбой точно для тебя занятие найдёт. — Например? — Бак прислонился к столу, внимательно слушая собеседника. — Проводишь её в заброшенный амфитеатр. — Но я не знаю, где он находится. Парень на секунду замер, буркнул что-то вроде "точно" и принялся читать свои записи в маленьком блокноте. А Бак всё так же стоял, улыбаясь своим мыслям и ожидая ответа Рэнфрита. — Так... Тогда сейчас мы идём за завтраком к твоей бабушке, затем я привожу тебя к Виктории и знакомлю, по пути захожу на почту... — карандаш в руке блондина на секунду остановился и снова быстро продолжил писать, — измерить координаты "Ci"... Убраться в комнате, точно. А потом, ближе к ночи, сходим с тобой к океану. Или ты хочешь пораньше? Бакхед, уже жующий от отчаяния кусок хлеба, вдруг закашлялся от изумления и непонятливо посмотрел на Рэнфрита: — Любое время сойдёт. — Хорошо, тогда собирайся. Рэн принялся суетливо вылазить из-за стола, почёсывая макушку карандашом и перелистывая несколько листов в блокноте. Бак не удержался от насмешки: — Я то уже собран, а вот что насчёт тебя... — Да, сейчас, минуту...

***

— Но бабушка... — Здесь я для тебя Миссис Лорч! — Хорошо-хорошо, миссис Лорч, но моя восприимчивость к острому прошла ещё в подростковом возрасте! Нет смысла запрещать мне это блюдо, — обиженно буркнул Бакхед. Рэнфрита эта ситуация только забавляла. — Не спорю, Бакхи, но тут есть орехи! Хочешь, чтоб тебя потом весь вечер полоскало в туалете?! Брюнет, неожиданно покрасневший до кончиков ушей, понурил голову и прошептал: "я понял". А Рэнфрит сразу пометил этот момент у себя в голове, тихо посмеиваясь со своего друга. — Тогда тонкацу с лапшой? — уточнила хозяйка. — И чай. Женщина ушла обратно со своим списком, и теперь двое парней были предоставлены сами себе. — Не смотри так. Разве у тебя нет аллергии? — Ни одной, Бакхи. Бакхед незаметно дёрнул плечом от услышанного имени из его уст, и смотревший с изумлением взгляд переместился на деревянный стол. Рэнфрит молча удивился такой реакции и спрятал свое лицо в термосе с чаем. Они плотно поели в тишине, которую иногда нарушали деликатные вопросы на разные темы. На самом деле, оба парня не любили разговаривать пока ели, поэтому молчание их полностью устраивало. Колокольчик над дверью звонко прозвенел, и на пороге заведения оказались мужчина сорока лет, мистер Кресфилд, в коричневом джемпере и щетине, и маленькая девочка, Анна Кресфилд, в клетчатой рубашонке и штанах, с растрёпанными косичками каштанового оттенка, как у её папы. Они прошли дальше к стойке: мужчина заказал четыре сэндвича, а дочь внимательно рассматривала каждого посетителя, пока не наткнулась глазами на Рэнфрита. Она сразу же весело просияла, и Рэнфрит, заметив её, тоже заулыбался. Они были неплохими друзьями. Бакхед тоже увидел их, проследив за взглядом друга, и вопросительно поднял бровь. Анна что-то шепнула своему отцу, и через минуту семья Кресфилдов уже стояла около стола парней. Рэн уважительно пожал руку мужчине, а затем обнял счастливую Анну. — Арнольд Кресфилд, живу в красном доме на улице ***ой. — Бакхед... — изумленно поздоровался он, — живу в доме за этим кафе... Они так же пожали руки друг другу и обменялись улыбками. — Ой, так ты тот самый новый сосед Рэна и внук Миссис Лорч? — удивлённо спросила Анна, хлопая своими зелёными глазками. Бак чуть опешил, но тут же тепло улыбнулся, вкладывая всю свою нежность в эту улыбку: — Да, но откуда ты узнала обо мне? — Бабуля рассказала. Брюнет глупо посмотрел на семилетнюю девочку, и мистер Кресфилд решил объяснить: — Ваша бабушка, Бакхед. Я бы хотел ещё с вами двоими пообщаться, но, боюсь, нам придётся идти. — Снова собрались в поход? — вмешался Рэнфрит, заметив их рюкзаки еще у входа. — Да, но не надолго. Нужно готовиться к праздникам. Блондин понимающе кивнул, и они попрощались. Перед тем как уйти, Анна тоже обняла Бакхеда. — Что за прелестное создание? — Бак имел ввиду маленькую мисс Кресфилд. — Ей скоро восемь будет. Родились с Рией в один день. Любит узнавать новое и путешествовать. Ну это у неё от папы, — с трепетом рассказал Рэнфрит, — по-моему, она тобой восхищена. — Маленький ребенок моей красотой?— лукаво подхватил Бак. — Только не смей Анну называть ребёнком. Будет на одно здоровое ребро меньше. — Понял, сэр. Позавтракав, парни отправились в снятый дом Виктории, почти на другой конец деревни. Несмотря на солнечную погоду, апрельский ветерок ещё давал о себе знать, а потому Рэнфриту в зелёной ветровке было совсем не жарко и комфортно. Бакхед решил рассказать про свою работу с детьми и подростками, об огромной любви к ним, и Рэн искренне удивлялся ему. Обстановка располагала к приземлённым разговорам, а блондин всё сильнее и сильнее почти осязал их сближение. И сближение это ощущалось таким важным, а главное — правильным. И, вопреки своему характеру и принципу, Рэнфрит просто даёт этому случиться, не ставя всевозможные щиты или ограды вокруг себя. — Мы пришли, — оповестил Рэн. Бак слегка замялся и прошептал тихо-тихо: — А я волнуюсь. — Рия хорошая. С ней даже молчать классно. — Но если вы едва знакомы, молчание превращается в неловкость, — почти проскулил Бакхед. В его медовых глазах смешалась тревожность с предвкушением. — Тогда тебе просто нужно прожить этот день, — уверил его Рэнфрит, стуча в старую белую дверь. — Обезнадёживает. Пока временная хозяйка выходила из своего «дворца», Рэн придвинулся ближе и едва слышно: — Зато в конце дня я награжу тебя... Восхитительной прогулкой к морю. — Но ты и так..! — Рэнфри-ит!! — провизжала синеволосая бестия, только что вылетевшая из двери, — ох, тут ещё... Бакхед, да? Бак лишь остолбенел от такого приёма. Подождите немного, идёт загрузка. — А ты – Виктория, верно? Девушка довольно кивнула головой и жестом пригласила в дом, раскрыв дверь ещё больше. — Чёрт, Рия, не смогу к вам присоединиться. Работы целый вагон. — Ах. Тогда зачем вы пришли? Бакхед второй раз за день зарделся краснейшим румянцем, а Рэнфрит кожей почувствовал весь ужас положения друга. Он и забыл, что Рия далеко не самый гостеприимный человек. Придётся выкручиваться. — Ты достаточно долго звала меня в заброшенный амфитеатр, но я не могу по... ты знаешь почему. И я привёл добровольца. — Боже мой, — Виктория ошалело переводила взгляд с одного на другого и выпалила, — Бакхед, подожди меня буквально пятнадцать минут! Я тебе чай на кухне заварю! Бак попрощался с Рэнфритом одним обречённым взглядом и ушёл внутрь. Рэн был рад оставить их на такой ноте и с лёгким ощущением в груди направился в сторону местной почты.

***

Вечернее солнце пробивалось сквозь синие шторы в пыльную, неубранную комнату, Матильда вынюхивала старые стеллажи, а Рэнфрит невидящим взглядом смотрел в одну точку. Эти бесконечные чертежи и очереди в почтовом отделении высосали из него все силы. Срочно нужен выходной. Переставив уже сотую по счёту коробку с инструментами, блондин, сдув непослушную чёлку, присел на импровизированную кровать из поддонов и мягкого матраса. Ласковая кошка тут же запрыгнула на его колени, почёсываясь о шерстяной свитер. Разочарованный вздох прогремел по всей комнате безумной усталостью и криком души. Помещение, конечно, выглядело уже более прибранным и аккуратным, но пыль, хлам из телескопов и компасов, коробки со старыми игрушками вызывали в парне эту неудовлетворённость и противную сердцу ностальгию. Его склад старых вещей из детства — ад и спасение одновременно.

Рэн расставил новые книги, энциклопедии и взрослые романы, убрав детские сказки и мифы в коробку, заправил кровать новым постельным бельём, накрыл тёмно-зелёным пледом, отклеил непонятные подростковые плакаты, принёс пару растений и распахнул еле живое окно. Ненавистная тоска по тому времени съедала душу Рэнфрита, а он упорно игнорировал это, стирая всевозможную любовь к своему прошлому. Парень снова устало вздохнул и вышел прочь из комнаты. На улице потихоньку сгущались сумерки, и Рэн невольно засмотрелся в окно, очарованный. От сквозняка по оголённым рукам прошлись мурашки — свитер давно был жестоко отброшен на диван. В дверь постучались. Уморённый до апогея, Бакхед прошёл внутрь дома, скорее снимая свои кеды. На голове присутствовал очаровательный беспорядок, тяжёлое дыхание то и дело сбивалось, но на лице играла едва заметная улыбка. Глядя на него, Рэнфрит сам неосознанно заулыбался, но поглумиться был обязан: — Рия извела тебя, да? — Это ещё мягко сказано, Рэнфрит. Но мне всё равно понравилось. Бак выпрямился и прямо посмотрел на блондина из под своих русых волос. Его тёмные глаза вновь напоминали тающий мёд, и счастливые искорки блестели внутри радужки, обезоруживая. — Хочу есть ужасно, — промямлил он, проходя дальше на кухню, разминая своё плечо. Рэнфрит ждал этого момента, а потому, мысленно благодаря свою предусмотрительность, открыл холодильник, доставая оттуда овощное рагу с мясом от миссис Лорч. Брюнет с огромным аппетитом накинулся на ужин, а Рэн безучастно плюхнулся на стул, наблюдая за другом. Они так же сидели в тишине, и только после еды Бак щедро поблагодарил Рэнфрита, пока тот отстранённо отмахивался. — Мы ведь сегодня сходим к океану? — не удержался Бакхед. — Мне точно надо туда для записей, но ты так устал... Если мы отправимся туда на велосипедах? — У меня его нет. — Дойдём до Линды и возьмём у неё. Как тебе? — спросил блондин. — Если он подойдёт, то я только за. — Хорошо. Тогда тебе тридцать минут на всё, и выходим. — Понял, — отозвался Бакхед, лениво шагая в свою комнату. Когда они вышли, снаружи окончательно стемнело. Ещё один любимый ярко-синий свитер, а сверху свободная джинсовка в значках с космосом — Рэнфрит уверено шагал со своим громоздким рюкзаком и чёрным велосипедом под правой рукой, пока ночной ветер играл с его светлыми локонами. Бакхед шёл в клетчатой рубашке и старой куртке, довольный. Единственное — футляр с телескопом в его руках казался кошмарно тяжёлым, а Рэн был беспощадным и беспристрастным. Линда без лишних вопросов отдала свой розовый с корзиночкой велик, угостив в придачу выпечкой. На этом воплощении милоты поехал Рэнфрит, смирившись со своим идеально подходящим ростом. До нужного места они доехали за пятнадцать минут.