Легенды о Деревне Илиос

«Я не любила с давних дней,

Чтобы меня жалели,

А с каплей жалости твоей

Иду, как с солнцем в теле.

...»

                                                                 Ахматова, 20 декабря 1945

Наручные часы показывали 8:47. Поезд задерживается, а Бакхед трепещет от мысли о встрече. Ну-ну, не время раскисать. Механический голос прозвенел с проигрывателей вокзала о прибытии поезда. Издалека послышался гул стучащих колёс, а парень ещё больше напрягся и выпрямился, словно струна, пытаясь унять своё беспокойное сердце. Нужный вагон остановился недалёко от Бакхеда, и он спокойно прошёл к выходу. Проводница вытащила скрипящую лестницу и элегантно спустилась, взирая на всех ожидающих хитро. Рэнфрит вылетел из вагона где-то третьим по счёту, не в силах опустить свой чемодан. Его вид был особо уставшим и особо... болезненным. Бак, конечно же, помог ему выбраться из всей толпы, но переживания прошлись током по его венам. Он осмелился чуть приобнять друга за плечо, выясняя, что случилось. Рэн лишь припал лбом к чужой шее, скрываясь от других, ненужных взглядов. Едва слышный шёпот:  — Поехали домой, Бакхи. Я безумно хочу домой.  Брюнет согласно кивнул, и они направились к машине.  /// Через два часа парни уже были дома, и через два часа Рэнфрит еле добирается до дивана, чтоб наконец прилечь. В дороге блондин кратко причину его состояния: мороз в столице, продуваемость окон в вагоне и пониженный иммунитет из-за большого количества работы. Бакхед тут же хватается за аптечку в верхнем шкафу кухни, греет воду в чайнике и несёт Рэнфриту его одеяло и плед из спальни. Тот ему безумно благодарен за это. Двадцать минут вошканий, поиска таблеток и переодеваний — Бак сидит в ногах друга, облокотившись о спинку, без сил. Блондин чувствует укол вины, но и извиняюще улыбаться нет смысла — его личный врач сейчас поймёт, что к чему.  — Рэн, покажи горло, пожалуйста. Больно у тебя страшный кашель.  Парень послушно открывает рот, приподнимаясь на костлявых локтях. — По-моему, у тебя ангина, — заверяет тот, обречённо выдыхая. Вот и съездил в командировку.  — А ты разбираешься? — удивлённо спрашивает Рэнфрит, вновь прячась под пуховым одеялом.  — Неужели наш деревенский профессор не знает о таких распространённых болезнях? — хихикает, а блондин с чувством даёт пяткой ему по боку, но Бакхеду не страшно. — Хорошо-хорошо, извиняюсь. У меня сестра в детстве часто болела ангиной из-за слабого горла.  Сухой кашель гремит по всей гостиной, и Бак недовольно хмурится, напоминая саму Матильду.  — Друг, тебе надо лекаря.  Рэнфрит разочарованно вздыхает: — Не оставляй меня сейчас. Пожалуйста.  И Бакхед просто сражён этой просьбой. Сражён, как любой влюблённый дурак. Немного тормозит, вглядываясь в океаны его глаз, и обратно включается.  — Хорошо, тебе заварить ещё чая? Добавлю мёд и имбирь.  — Ты купил имбирь? — Рэн недоумевающе смотрит на того. Бак чуть-чуть стушевался:  — Не удержался.  — Ничего, я бы хотел попробовать.  И брюнет упархивает к плите, очарованный. Выдержит ли его сердце этот день вообще? Через пару минут большая чашка уже стояла на столике около Рэнфрита. Для начала он улавливает аромат, сквозящий меж размахивающей ладони. А затем вопрос в лоб: — Твой шампунь со вкусом имбиря?  Бакхед шокировано молчит.  — Не понял.  — Твои волосы пахнут почти также, — уточняет блондин. А тот, кажется, краснеет, но его друг этого не замечает, пытаясь усесться.  — А. Ну да. Стой, подожди, звезда ходячая, давай помогу! Бакхед придерживает слабого Рэнфрита, а он, в свою очередь, утыкается носомв слегка влажные локоны Бакхеда. Мир для последнего звонко замирает и сужается до одной точки — лицо Рэна в его волосах.  О матерь Божья.  О етить вашу мать.  Но Бак даже не смеет двинуться.  Остальной день Рэнфрит просто дремлет на диване, изредка кашляя и принимая таблетки. От обеда, что приготовил Бакхед, он вежливо отказался, съев пару ложек рагу. Брюнета это только немного расстроило, он ведь понимает. Сам он продолжил читать книгу на том же диване, потягивая чай из любимой кружки Рэнфрита. Блондин разрешил, так что всё в порядке.  /// На следующий день Бакхед всё-таки дозванивается до местного лекаря, и в три часа дня приходит женщина с длинными волосами цвета соломы и молодой парень, очень похожий на неё.  — Миссис Оунд, врач. Со мной сын как помощник. С Рэнфритом они знакомы.  Веснушчатый парень неловко улыбается, пряча оливковые глаза под серыми ресницами, Бакхед мысленно подмечает его красоту. Они проходят дальше в дом, и женщина угрюмо вздыхает, а Матис, её сын, ещё больше волнуется. Брюнет остаётся на кухне, пока миссис Оунд разговаривает с Рэнфритом и осматривает его. Бак забывает отвернуться, когда женщина начинает слушать его лёгкие, и, заметив его тонкую красноватую кожу, что скрывает выпирающие рёбра, и подтянутый живот, не может вздохнуть и смущённо отворачивается. Матис выдаёт брюнету несколько блистеров таблеток и план лечения. Они обмениваются радушными улыбками.  — Что ж, Бакхи, ты был действительно прав, у Рэна ангина, — заключает миссис Оунд. — Ибупрофен вы, кстати, сможете купить на ***, 14, около Виктории. Ну а мы пойдём.  Её сын начал собирать все принадлежности, пока мать разминает повреждённую спину. Бакхед улавливает грустный взгляд Рэнфрита.  — Матис, я рад, что ты вернулся, — почти шепчет блондин. А тот молча удивляется, распахнув глаза, а затем мягко улыбается.  — Я тоже рад тебя видеть. Но не в таком состоянии...  Рэн одобряюще прокашлялся и слабо помахал им вслед рукой. Бакхед закрыл входную дверь, раздумывая, во сколько же пойти за таблетками, и подошёл к дивану, молча наблюдая за другом. Рэнфрит немного поёрзал под его взглядом и решился заговорить: — Матис — мой друг детства... Правда, кажется, уже бывший.  — Почему бывший? — интересуется Бак.  — Общение постепенно сошло на нет, да и он после уехал учиться в другой город. Вижу его сейчас, и так хочется снова душевно поговорить с ним... Матис — очень хороший человек, — заверяет он. По его глазам можно было понять, что мыслями Рэнфрит далеко в прошлом. Его руки нервно дёргали пуговицу на клетчатой пижаме. Бакхед молчит, почти телом ощущая секунду доверия от его скрытного соседа. Вдруг блондин встаёт.  — Бакхи, я так и не показал тебе что привёз. Где мои очки... — Здесь, Рэн, — брюнет протягивает ему чехол с книжной полки около дивана.  — Точно, спасибо! — бормочет Рэнфрит, копаясь в своём чемодане. Вещи с приезда ещё не разобраны. — Пара пиал с китами, мне показалось, тебе понравится. Хвойные свечи нам в гостиную, и немного конфет тебе.  И, ну... Бакхед просто не знает, что сказать. Он просто в любви. Не в такой, что он сам чувствовал, но такой семейной искренней и тёплой.  — Спасибо? Тарелочки и правда красивые, — Рэнфрит довольно улыбается, — а мармелад мы можем съесть вместе.  — О! Да, конечно. Ещё я привёз книги.  — Рэн... — ему было безумно неловко.  — Шшш. Это — сборник Джека Лондона, а это, — парень указывает кивком на вторую книгу в серебряном переплёте, — легенды о короле Артуре. Надеюсь, тебе понравится.  Бакхед смотрел на того предано и восхищённо, а Рэнфрит важничал ухмылкой, зная, что друг в восторге.  — Хочешь, я приготовлю тебе медовый торт? — не выдерживает брюнет.  Ну как его по-другому отблагодарить?! Рэн хитро посмеялся и попытался угомонить его: — Будет здорово, если мы приготовим его вместе. Отметим мой приезд.  — Но ты болеешь, Рэн.  — Мне уже стало лучше.  И в абсолютное доказательство его слов противный кашель подступает к воспалённому горлу, и блондин не может его подавить. Бакхед грустно смотрит на того и уходит к плите, грея чайник: — Заварю тебе ромашку, будешь полоскать ей горло.  Рэнфрит смешно поморщился, но ничего против не сказал, обратно укутываясь в одеяло и открывая купленный сборник. Его очки чуть спали с носа, и он аккуратно поправляет их рукой сбоку. Бакхед тихо поглотил этот момент своей памятью в мельчайших подробностях.  К вечеру Рэнфрит стал совсем бодрым, и они всё-таки решили приготовить торт. Блондин внимательно слушает Бакхеда, делая всё по инструкции, а последний наслаждается этим. Во время готовки Рэн спрашивал о том, что случилось, пока он отсутствовал. И Бакхи с удовольствием рассказал про свои мини-путешествия с местными жителями, оставляя главную новость на десерт.  «Ты знаешь, — заверил он, — я был в очень активном поиске работы, помимо писательства».  Рэнфрит сосредоточено кивнул, внимательно слушая друга.  «И одна женщина, хотя, скорее, бабушка, предложила мне заменить её переехавшую внучку в цветочном магазине. Сказала, что научит меня собирать красивые букеты. Как тебе идея?» «Замечательная, Бакхи, — согласился Рэнфрит, восхитительно сверкая глазами (сердце Бакхеда горело). — Действительно неплохой способ основного заработка для тебя. Ты как бы... подходишь, что-ли?» Бакхед хмыкнул, проверяя духовку.  «Спасибо, Рэн. Я рад, что ты одобрил». «Я не твоя мама, угомонись».  Его друг громко смеялся, пока Рэнфрит искренне радовался за него и улыбался.  Надеюсь, он найдет своё место.