Легенды о Деревне Илиос

К долгожданному одиннадцатому мая Рэнфрит уже полностью выздоровел, но Бакхед до сих пор печётся о нём после каждого приступа кашля или даже чиха. Тогда блондин тихо умиляется с такой заботы и старается меньше тревожить нервы друга своей болезнью.  Но скоро его ждёт неизбежное — Маадерн. И эта мысль толстой змеей сдавливала его солнечное сплетение до противной тошноты.  В такие моменты саморазрушения парень подолгу сидел в своей тёмной комнате, наблюдая за уже привычными силуэтами, и размышлял-размышлял-размышлял. Этот изъян в его теле триггером отдавался и на его психике, заставляя вспоминать худшее.  Бакхед даже не мог представить, что за тоска напала на его друга. Ведь даже во время болезни тот был веселее.  Но Линда сказала не трогать его с этим.  И Бак послушался, несмотря на все переживания.  Вернёмся к 11 мая. А именно ко дню рождения Анны и Виктории.  Полдень воскресенья был очень жарким и солнечным, жители Илиос ликовали и улыбались во все тридцать два. Рэнфрит лениво натягивал поверх лёгкой футболки зелёную рубашку в клетку, которую ему любезно одолжил Бакхед прошлым вечером. Сам брюнет уже стоял в чёрной обтягивающей майке и в бежевых летних брюках, на голове небольшой беспорядок. Рэн поправил очки и вымученно прошёл к выходу, бормоча постоянное «я сейчас расплавлюсь» или «как же мне жарко», а затем повернулся к парню, недовольно рассматривая его.  — Рэн, возьми, — быстро сказал Бакхед, убирая чёлку со лба Рэнфрита и прикладывая к нему бутылку холодной воды прямиком из холодильника. А тот благородно прошептал, льня лицом к холодной поверхности: — Спасибо тебе, Солнце.  Бакхи удовлетворённо хмыкнул, и кивком головы позвал за собой Рэнфрита.  Небольшая «вечеринка» проходила на побережье, рядом с океаном. Оба парня безумно этому радовались. Какой-то участок на песке был укрыт плотной тканью на столбах, под которой находился праздничный стол и стулья. Рядом стояло несколько лежанок, а на них расположились Линда и Анна, довольно загорая. Ну, загорала только Линда, а Анна постоянно вертелась, не в силах держать свою энергию в узде.  Но для начала Рэнфрит хотел поздравить Рию, свою дорогую подругу, и вручить ей общий с Бакхедом подарок. Девушка стояла рядом с Матисом, что-то оживлённо рассказывая, и Рэн опешил. Бак тут же уловил его заминку и мягко шепнул, чтоб услышал только он: — Рэн. Всё хорошо.  Блондин кивнул, соглашаясь, и чуть смелее прошёл к столу. Матис и Виктория тут же заметили их, радостно махая: — Дерни! Как твоё здоровье? — первым делом спросила Рия.  — Всё хорошо! Рия, поздравляю с днём рождения! Это тебе от нас с Бакхедом, — счастливо закончил Рэнфрит, обнимая девушку. Бак тоже поддержал его, поздравив следом. Рия глупо улыбалась, как это делают самые светлые и живые люди, а Матис странно на них посматривал. Смущённо, что-ли.  — Вики, так где Долли? — нервно спросил он.  Рия шутливо закатила глаза и ответила: — Она скоро придёт, не волнуйся ты. Она Ланса под присмотр оставила.  — И где же наш маленький Ланс?  В его лукавых глазах читался ответ.  — Ой! Я не знаю... — девушка начала оглядываться по сторонам, ища маленького проказника.  — Сиди и наслаждайся. Я найду и вручу сына матери.  — Ты мой спаситель, Матис.  Парень отправился на поиски Ланса, разминая уставшую шею на ходу. Он очень хорошо знал этого мальчика, а потому быстро нашёл его у воды, пока тот искал любимые ракушки, чтобы подарить их мамочке. Он радостно затрепетал, увидев своего взрослого друга, и принялся по-детски хвастаться найденным: — ...а эту я нашёл только что. Как думаешь, мамочке понравится?  — Это будет очень милый подарок, но если мы с тобой из этих ракушек сделаем ей ожерелье? Оно же красивое.  — Точно! Я помню, мама как-то носила ожерелье из белых бусинок... Но я не умею такое делать, — грустно заверил Ланс, поникнув.  Матис поспешил его обрадовать: — Но я же тебе помогу, а вместе у нас всё получится! — Мальчики? — прозвучал мягкий голос за их спинами. Парень игриво приложил палец к губам, а сын спрятал ракушки за себя, забавно смеясь.  — Хей, что вы там прочите? — обиженно пролепетала Долли, забыв спрятать непослушную улыбку.  На ней был лёгкий сарафан мятного оттенка, а на распущенных волосах красовался венок из лотосов. И Матис просто забыл лишний раз вздохнуть, забыл, как Долли может его восхищать. Особенно в такой солнечный день. — Ладно, можете не говорить. Ланс, сходи к Виктории за вишнёвым соком. Ты ведь его хотел?  — Да, мам!  Ланс беззаботно убежал к столу, пока коленки Матиса потряхивало словно кленовый лист на осеннем ветру. Доли секунду его осматривала, нежно улыбаясь. Что она скажет? Она вообще рада его приезду? А если она уже забыла его признание как страшный сон?  — Я рада твоему приезду, Матис. И, пожалуйста, не сторонись меня из-за того, что сказал правду. Я искренне желала с тобой вновь встретиться, — кажется, на середине её голос дрогнул, как и дрогнуло его сердце.  Они с чувством обнялись, как делали это раньше при прощаниях, и Матис вновь стал храбрым. Таким же робким и неловким, но внутри храбрым. А это главное.  Издалека мистер Крэсфилд заиграл на своём укулеле, пока дети ему подпевали старые песенки, все радушно болтали между собой, некоторые уже плескали друг в друга воду с берегов (Бакхед наотрез отказывался на эту авантюру из-за шаткого иммунитета Рэна, но под его умоляющий взгляд всё-таки согласился).  Но сама именинница, Виктория, не могла веселиться по-настоящему. Линда сразу же это заметила и потревожилась за свою подругу.  — Ви? Что-то случилось?  Синеволосая вздрогнула от внезапного голоса над плечом. Она сидела у линии берега, в отдалении. Поняв, что это Линда, в носу неприятно защипало, а на глазах выступила влага.  — Ли-инда... — её голос жутко дрожал. Девушка присела рядом, обняв подругу за плечо. Грядёт что-то неизбежное, и не только она это понимала.  По розовым щекам скатилась первая слеза, блистающая в свете Солнца.  — Шшш... Расскажи мне, Ви.  — Я-я не могу. Ком в горле.  — Хорошо, тогда давай я попробую угадать? — предложила Линда, крепче обнимая и целуя в висок. От такой ласки Викторие хотелось выть и проситься ещё, подставляя заплаканное лицо тёплым губам.  — Ну же... Ох, ты ж моя маленькая выдра, иди сюда, я с тобой, — шептала девушка. — У тебя кто-то умер?  Ви вертела головой в ответ.  — Хорошо, тогда... Тебе нужно уезжать? Кивок и безумный плач. Линде хотелось смеяться и плакать вместе с ней. Этот факт был понятен с самого начала, но всё-таки... Эта «неновость» уже давно тяжёлым грузом опустилась на плечи тех, кому Ви была хоть чуть-чуть дорога в этой деревне. Линда была, наверно, самой первой из списка таких людей, но всё же оставалась всё время спокойной и радостной, пока сердце сжималось от тревоги за любимого человека.  — Линда... Линда, а если мне всё же попробовать? Перевестись на заочное?  — Это будет тяжело. Твоя семья наверняка скучает, да и в Илиос ты вряд ли найдёшь нужный материал для изучения.  — Своим родителям я на хрен не сдалась, ты знаешь. А если я куплю всё необходимое в городе? Линда, мы замечательно заживём! — трепетала Ви, вгрызаясь в последнюю надежду остаться. Линда тяжело вздохнула, тщательно всё обдумывая. Ей ведь так же хотелось, чтоб дорогая подруга осталась здесь.  — Мистер Фоурнер скоро вернётся, а вместе вы точно не будете жить.  — Тут ты права... Чёрт.  Минуту девушки сидели в молчании, каждая прокручивала в голове свои мысли. Солёные слёзы на глазах Виктории почти высохли, а истерзанное чужими руками запястье Линды осталось в покое.  — Ты могла бы жить со мной, — прошептала она, дрожа изнутри этим предложением. Карие глаза напротив заискрили восторгом и любовью.  — Да, но а ты сможешь?  — Я попробую привыкнуть ко второму человеку в моей коморке, — ответила Линда, обречённо улыбаясь.  — Твоя коморка размером с замок. Для меня там точно найдётся уголок, — усмехнулась Ви. — Боже, весь месяц этот отъезд настолько меня волновал. Я уже вся уревелась! А сейчас мы так просто нашли решение. Люблю тебя, Линда.  — Ви, ещё точно ничего не решено. Шансы не так хороши, как ты думаешь, — она одарила подругу грустным взглядом.  — Я буду пытаться.  /// Время шло к восьми часам, и Солнце падало за горизонт. Большая часть гостей разошлась, остались только самые близкие и любимые. Бакхед тихо разговаривал с Анной и Лансом, увлекая их историей про эльфов. Ореол последних солнечных лучей обводил их силуэты золотом и мёдом, а Рэнфрит любовался. Только что он обсуждал с Линдой переезд Рии, заметно нервничая, но стоило ему взглянуть на эту собравшуюся компанию, его нервы и складка меж бровей мгновенно разгладилась, словно прекрасные подсолнухи раскрылись навстречу Солнцу. Он заворожённо снял очки, чтобы закрыть глаза и поддаться этим минутам мягкого света. Его кожу едва пригревало, он довольно слушал голоса дорогих ему людей.  Тревоги отступили назад.  — Рэн, — послышалось вблизи, — загораешь? Блондин медленно надел очки, рассматривая парня. Губы Бакхеда растянулись в лёгкой улыбке, карий взгляд с тонной нежности. Под рёбрами слегка дрогнуло.  — Получаю витамин D. У тебя его с избытком.  — Почему ты так думаешь? — усмехнулся Бакхед, хватая стакан с шампанским.  — Ты вечно светишься как целое Солнце.  — Мне приятен ваш комплимент, благодарю, мистер Фенгари*, — сияющая улыбка.  — Только не зазнавайся, Бакхи, — отвечает Рэнфрит, посмеиваясь.  — Получив подобное от тебя, очень сложно этого не делать. Пойдём домой? — Только попрощаюсь со всеми.  — О нет, это надолго, — разочарованно пробубнил Бакхед.  — Я постараюсь быстрее!