Легенды о Деревне Илиос

В работе Бакхед был безупречен. Рэнфрит знал: флористика идеально подходит ему. Блондин частенько заходил в магазинчик семьи Легрантов, чтобы передать обед или забытые книги. Он всегда находил причину для своего визита, но настоящей была просто полюбоваться своим соседом. Миссис Легрант всегда встречала его с улыбкой, понимая.  Но сегодня был особенный день.  Хозяйка магазинчика приболела, а потому Бакхед оставался допоздна среди своих цветов и обёрточной бумаги.  Сегодня Рэнфрит не смог придумать причину достойнее, чем «я переживаю, не устанешь ли ты за весь день» и застрял там надолго из-за простой просьбы Бака остаться.  Конечно он останется, чёрт возьми.  Бакхед проводил взглядом уходящего покупателя, повернулся, улыбаясь глазами Рэнфриту. Тот сидел на не самом удобном табурете с книгой в руках, немного голодный, но зато рядом с кондиционером. Бак поморщился, заметив играющий ветерок в светлых волосах друга.  — Рэн. Заболеешь же.  — Это лучше, чем сгореть от жары, — охотно ответил парень, по-настоящему удовлетворённый его переживаниями.  Бакхед, беги от этого хитрого лисёнка, не то твоё сердце точно украдут и спрячут в самой драгоценной шкатулке.  Брюнет немного задумался, взглянув в свой блокнот с заданиями от хозяйки. Почесал затылок и ушёл к другому столу с разложенными цветами.  — Рэнфрит, разбираешься в цветах?  — Не сказал бы. Нужна помощь? — Да... Дашь мне три розовых тюльпана и две белые розы? Уж их то ты узнаешь, — хмыкнул Бакхед, вытягивая веточки непонятных Рэнфриту соцветий.  Блондин нашёл рядом с собой ведро мягко-розовых Тюльпанов, а напротив стойки — белых роз. Он засмотрелся на нежно-жёлтые герберы, а затем на Бакхеда. Шестерёнки в его голове активно работали, и он решил совершить небольшую шалость. Пока его друг возился с букетом, он быстренько состриг бутон и подошёл к столу.  —  Бакхи.  — Н-да? — не отрывая взгляд от своей работы.  Рэнфрит аккуратно заправил его чёлку за левое ухо и прикрепил цветок. Неустойчиво.  — Рэн, что ты – — Тише, дай мне секунду, — шепчет он, доставая из кармана брюк невидимки Виктории.  Цепляя бутон на невидимку, он наблюдал за Бакхедом. И всё-таки было что-то в том, как он выглядел: светло-голубая рубашка с короткими рукавами, бежевый фартук, едва заметные веснушки, что совсем недавно показались на его щеках, и нежный гербер у него в волосах. Рука Рэнфрита чуть дёргается от нервов, а лёгким не хватает воздуха, румянец выступает на скулах Бака, выдавая его с потрохами. Но ситуацию спасает быстро открывшаяся дверь.  Бакхед перевёл взгляд на выход, а Рэнфрит к цветам под тонкими руками друга.  Чёрт возьми.  А точно ли он друг?  — Ба-ак, здравствуй! Ой, так вы оба тут. Тогда так ещё лучше, — послышался голос Рии за его дрожащей спиной. Он совершенно терялся в мыслях и ощущениях, а дыхание отказывалось стабилизироваться.  — Привет. Ты же не за цветами пришла? — хрипло спросил Бакхед.  Рэнфрит повернулся к подруге, кивнув ей.  — У вас всё хорошо, мальчики?  — Да, Ви. Что ты хотела? — неосторожный ответ флориста. Он, похоже, сам весь на нервах. Виктория хитро сузила глаза, разглядывая их, и прошла к стойке с кассой выкладывая непонятную карту.  — Подойдите сюда. У меня есть для вас офигенное предложение.  — Решила оторваться перед началом лета? — шутливо спросил Рэнфрит, подходя ближе к Рие. Бакхед стоял по другую сторону кассы, снимая перчатки.  — Перед возможным отъездом, если быть точнее. Короче, читая путеводитель по деревне Илиос 1784 года, я наткнулась на водопад Элафриа Мачи*.   — Что это значит? — поинтересовался Бакхед.  — Великая Светлая битва. Ты разве не про неё сейчас читаешь? — объяснила Ви, не сводя глаз с цветка над ухом брюнета.  — Ох. Да, я про неё читал.  — Рия, это место опасно. Не стоит туда ходить, — заверил Рэнфрит. Его локти зачесались при одном упоминании этого водопада.  — Так вот почему мне никто не рассказывал про него! Дерни, только не говори, что ты струсил из-за какой-то байки обезумевшей бабки, — наигранная улыбка Рии.  — Рия, я ходил туда очень давно с Линдой. И я не удивлюсь, если она отказала или откажет в твоём предложении. У меня было что-то вроде галлюцинаций, а у неё первый раз проявился этот тик. Родители запрещали нам, но мы ослушались. Я до сих пор себя виню, — отрезал Рэнфрит, строго смотря на девушку.  Звенящая тишина.  Всё это время Бакхед внимательно слушал его, рассматривая новую сторону блондина — боящуюся до невозможности и крайне эмоциональную для него. Захотелось обнять и успокоить. Но сейчас, кажется, он даже не может коснуться кончиками пальцев до руки Рэнфрита. Это давило.  — Я не знала, что он у неё из-за этого. — сдавлено ответила Рия, потупив голову. — Хорошо, если вы с Линдой не пойдете, я пойму. Но я не могу упускать такой шанс узнать больше. Бакхед, ты пойдёшь?  И Бакхед просто... в растерянности.  Выбор между собственным любопытством и... Доверием Рэнфрита? Это ужасно.  — Бакхи, если ты всё-таки согласишься, то я пойду с тобой, — неуверенно слышится от блондина.   И не сказать, что Бакхеду это помогло. Он всё ещё растерянности.  — Ви, я могу... Подумать?  — Конечно! Если всё-таки решишь, то завтра, в десять часов утра, у входа в лес. Вот список тех, кого я позову, и сколько времени мы примерно там будем. Что с собой брать решите сами. Я пойду.  Виктория обняла каждого, виновато улыбнулась и, забрав карту, удалилась.  Бакхед очень долго всматривался в маленький листочек. Линда, Рэнфрит, Бакхед, Долли и Матис. Впечатляет. Затем перевёл взгляд на друга. Кожа бледна, глаза затуманены. На душе вновь заскребли кошки. И он принимает решение. Возможно, не самое обдуманное и рабочее, но решение.  — Рэнфрит, этим вечером мы можем поговорить?  Он вздрогнул, мгновенно напрягаясь.  — Смотря о чём.  — О тебе и твоих... тайнах, — сразу пояснил Бакхед, наблюдая за каждым его движением. — Я не хотел как-то допытывать тебя, ожидая, пока ты сам раскроешься и доверишься мне, но... Этого просто не случается. Ты одновременно разговорчив, но при этом я узнаю о тебе ничтожно мало. Дай мне шанс понять тебя.  Плотно сжатые губы молчат, холодные синие глаза выворачивают наизнанку одним взглядом, а затем он просто... уходит. Бакхед минуту смотрит ему вслед, заламывая собственные пальцы. Попытка узнать увенчалась ещё большим отдалением.  Сумерки начали сгущаться над охладевшей землёй, последний покупатель ушёл уже как пять минут назад. Бак не видел смысла продолжать сидеть здесь, теряясь в тревожных мыслях. Страх и вина сжимали его лёгкие до апогея.  Может не стоило так давить? Извиниться. Нужно извиниться и взять свои слова назад.  Он убрал рабочее место, собрал свои вещи в рюкзак и закрыл магазинчик. Время близилось к половине восьмого, а небольшая вывеска продуктового едва светила.  Бакхед вновь чувствует себя ребёнком, не желая возвращаться домой и гуляя при свете жёлтых фонарей с шоколадным батончиком и невкусным кофе. Он слышал злой лай собаки за чьим-то забором и стук собственного сердца. Наушники послужили почти мгновенным успокоением.  Войдя в дом, Бак заметил горящий свет на любимой кухне и мысленно выдохнул, понимая, что Рэнфрит не сбежал. Потянуло яблочным пирогом и заваренным чаем. Парень чертыхнулся на месте и быстро прошёл к накрытому едой деревянному столу. Рэнфрит медленно наливал заварку из чайника в особую кружку, греясь в шерсти особого свитера. Обычно он использовал их, когда хандрит. Бакхед помнил это, и ему грустно.  — Хей... Рэнфрит дрогнул с чайником в руке.  — Ох, блин, напугал. Заходи, налить чая?  — Пожалуйста. В честь чего этот ужин?  — Извинение за то, что сбежал. И для разговора по душам, — пояснил Рэнфрит, ставя кружки на стол.  — В самом деле? А я собирался извиняться за давление... Бакхед подошёл к нему, снимая рубашку и оставаясь в одной майке. Рэн устало вздохнул, и клубы пара из кружки сотряслись под его дыханием. Он медленно повернулся, оказываясь лицом к лицу со своим русоволосым другом. Другом, чей любящий взгляд способен растопить самые глубокие и самые прочные ледники.  — Давление? Но я не из хрупкого хрусталя, Бакхи.  — Тем не менее я часто сравнивал тебя с ним в своём сознании, — пошутил он, раскрывая секреты своей души самым ужасным образом.  Рэнфрит на секунду притих, и Бакхед не без удовольствия начал всматриваться в синюю радужку глаз через линзы слегка запотевших очков. Не ледники — океан. Временами бушующий, леденящий своей глубиной океан. Ему показалось глупым сравнивать эти глаза таким скучным и популярным образом, но теперь он понимает, что все имеют ввиду.  — Хорошо, — внезапно произнёс Рэнфрит, садясь за стол, — устроим «вопрос – ответ», но я буду иметь право отказаться от пояснения. Идёт?  Бакхед замешкался.  — Рэнфрит, возможно, ты очень долго готовился и настраивался на этот разговор, но я правда не хочу тебя заставлять рассказывать. Мне станет приятнее, если это будет проходить естественным образом, а не из-за вынужденных мер.  Парень некоторое время молчал, обдумывая, и всё-таки выдавил уверенное "я понял".  Вскоре они принялись за поздний и весьма тяжелый ужин, Бакхед решил рассказать про сегодняшнего нелепого  покупателя, чтобы рассмешить и расслабить Рэнфрита. Тот в свою очередь пошутил про однокурсников из прошлого, постепенно уходя в детство. И тогда Бак затих, трепетно слушая сначала тёплые воспоминания со школы, про первые отношения,  а затем смерть родителей при неясных обстоятельствах, психологически сложный переезд из прошлого дома, нынешнего коттеджа Линды, тяжелая учёба в университете. Он вспоминал это с выдавленной улыбкой, а розовые пальцы так и терзали кожу предплечий. Бакхед забыл все слова в этом мире, честно желая поддержать или хоть как-то отреагировать на естественный рассказ друга. Да за это, блин, благодарить надо. И сейчас в нём смешалось буквально всё: немного вины от ощущения принуждения Рэнфрита, волнение и собственная беспомощность в поддержке кого-то, но трепет и светлая любовь к такому открытому Рэнфриту. Со всеми его тараканами прошлого, настоящими переживаниями и окрепшем доверием он так по-настоящему волновал Бакхеда. И сейчас он, в попытках подобрать лучшие слова, смотрит так влюблённо и тепло.  В груди Рэнфрит щемит от этих воспоминаний, и он просто хочет обняться. Внезапный прилив тактильности сворачивает его внутренности, но разум не позволяет. Он смотрит на Бакхеда, которому нечего сказать, и немного расстраивается. Но жалеть о сделанном себе не позволяет. Просьба Бакхи естественна и реакция тоже. Свою голову он заполняет убеждениями, легкие глубоко вдыхают, раздражённый мозг в попытках успокоиться.  Наконец Бакхед произносит: — Рэн, я очень рад, что ты мне рассказал очень большую часть своей жизни, и, надеюсь, из-за собственного порыва, а не потому что так надо, — тяжелый вздох. — И... Я буду считать это знаком доверия? Хочу сказать спасибо за него.  — За доверие на благодарят, Бакхи. Но я понял, что ты хочешь сказать. Спасибо за то, что выслушал.  — Я вымою посуду, пожалуй.  — Хорошо. Доброй ночи тебе, Бакхед, — промолвил Рэнфрит, нежно наблюдая за соседом. Его сердце кричало, а разум мутнел. Закрыться в комнате и отдышаться. Он неосознанно сжал пальцы Бакхеда в своей руке, заглядывая в родные глаза, желая откопать ещё больше любви. Бак внимательно смотрел за действием Рэнфрита и, мягко улыбнувшись ему, сжал руку в ответ.  Этого хватало с головой. Кровь в венах сжалась, и в ушах послышалось быстрое гулкое эхо биения сердца.  Засыпал Рэн с неловкой улыбкой на лице, даже осознавая, куда он завтра отправится.  Холодное прикосновение к уху. Невнятный бормот на фоне. Ему приходится открыть глаза и лицезреть вдохновленного Бакхеда прямо над собой.  — Рэнфрит, уже девять часов. Ты не успеешь собраться! — лепетал сосед, раздвигая тяжелые шторы. Тёмную комнату вновь расцеловало Солнце.  — Сколько градусов? — промычал Рэн, в надежде на пощаду.  — Не поверишь: двадцать четыре. Аномальная жара спала специально для тебя.  Тот довольно потянулся на своей кровати, разглядывая Бакхеда. Обрезанные летние брюки, полосатая рубашка с коротким рукавом и заделанная заколкой чёлка, чтоб в очередной раз Рэн не заметил в своём омлете чей-то неаппетитный волос. Матильда недовольно мяукнула где-то с кухни, и Бак убежал на зов любимой женщины, оставляя Рэнфрита одного со своей сонливостью. Позже он натянул свои удобные штаны из жатого хлопка и пошёл в ванную со светло-зелёной футболкой в руках.  Ровно в десять они подошли к каменной арке у леса, где стояла Долли в лёгкой блузке и соломенной шляпе. Она медленно курила, поглядывая на наручные часы. Рэн вновь сетовал на крайнюю пунктуальность Виктории, пока к ним подходил Матис, такой же довольный и взбудораженный, как и Бакхед. К пятнадцати минутам прибежала виновница сего торжества с огромным рюкзаком и беспорядком на голове. Долли безобидно посмеялась с вида своей подруги, все поздоровались и пошли по непонятной карте Виктории.  Прошло больше часа с тех пор, как они отправились в этот мини-поход, и никто уже не был уверен, что к обеду они окажутся в нужном месте.  Быстрее всех сдался Матис: — Ви, твоя карта либо неточная, либо ты её совершенно не понимаешь. Может нас лучше поведёт Рэнфрит? Он уже был там.  Рэнфрит чувствовал себя слишком неуверенно, чтобы вести за собой людей, поэтому тут же опешил. Все смотрели на него.  — Ну да, Рэнфрит будет толковее в этом, чем я, — согласилась Рия, убирая прилипшую чёлку со лба.  — Но... Я не понимаю, где мы. Если б знал, может и провёл бы вас.  Долли устало плюхнулась на землю, припадая губами к горлу бутылки воды. Ей сейчас хуже всех. Матис обеспокоено опустился рядом, узнавая о её самочувствии и немного подбадривая.  Бакхед рассматривал карту Рии с разных сторон и через пару минут подошёл к Рэнфриту с предложением: — Через несколько метров мы можем выйти на какой-то мост, может быть, он тебе знаком?  Рэнфрит всмотрелся в карту, мысленно восхищаясь Бакхедом просто потому что. Он живёт здесь меньше всех, и при этом находит выход (только возможный, но все равно выход). Его уверенность и сдержанность успокаивает.  — Надо дойти и посмотреть на этот мост. Возможно, я всё-таки узнаю его, — промолвил Рэнфрит, улыбаясь глазами своему другу.  Оказывается, от этого моста одно слово. Маленький ручеёк разделял землю, старые доски и щепки цеплялись за камни. Рэн чувствовал себя потерянно, так как ничего в его памяти не шевельнулось при виде этих развалин. Группа немного разочаровалась, Долли устало держалась за Матиса, Виктория виновато кусала губы, Бакхед осматривал местность, ожидая от Рэнфрита хоть какой-то реакции. Но его, Бакхеда, взгляд вдруг зацепило что-то крайне яркое, непривычное для старого леса. На тонкую досочку, что спряталась в траве, была привязана ярко-розовый бантик и синяя ленточка пониже. Он позвал блондина, надеясь, что тот узнает. Спустя несколько секунд послышалось удивлённое "ох". Да, он помнит.