Легенды о Деревне Илиос

Солнце казалось таким близким и до изумления страшным. Из-за долгого наблюдения мои глаза заслезились, а на лбу проявился пот. Плечо грубо толкнул какой-то бежавший мужчина, придерживая свои длинные одеяния. Я был спокоен, но почему сердце будто сковало ужасом?  Лидия поправила мою накидку, убирая свои рыжие локоны с плеч. Они были похожи ну лучи умирающего Солнца, и я уже не мог наслаждаться её веснушками на щеках как раньше, чувствуя привкус смерти на языке.  — Скоро начнётся. Мы должны быть готовы, — слова слетели с её потрескавшихся губ похоронной речью.  Дианзэ тревожно осматривалась по сторонам теребя своё зелёное платье, пока Иоаннес вчитывался в строки какой-то книги. Я не мог прочитать эмоции в их глазах, будто всё было стеклянное и на самом деле ненастоящее. Взгляд не фокусировался ни на одной вещи.  Я посмотрел на Алексиса, что успокаивал рыдающую женщину в своих руках. Зависть пробежалась вдоль гортани, сжимая шею. Со стороны леса послышался звериный крик и грохот ломающиеся древесины.  Солнце истошно плакало, содрогаясь и моля о смерти.  Солнце тихо уснуло, возрождаясь.  Звуки разбивающихся волн о берега ласкали мой слух, пока к боку прижималась Лидия.  Эта секунда умиротворения накрыла меня, освободила от всех обязательств и ужасного прошлого. Ериас неуклюже шагал по песку вдоль линии океана, жена моментами смеялась.  Это девятое лето Рэнфрита. Мальчик уже начал поправляться от своей ужасной болезни и нашёл в себе силы самостоятельно выйти на улицу. Его ужасно знобило, но футболка и папин севший свитер согревал озябшие плечики. Мама заботливо заплела спутавшиеся волосы в светлую косу голубой ленточкой, чтобы ничего не мешало его уставшим глазам под заляпанными очками.  В карманах его светлых штанов завалялась маленькая груша и детские карманные часы, на которых чётко показывало пять часов вечера. Рэнфрит держал в руках старую книжку, которую задала читать летом его любимая учительница. Рядом с их домом в саду всегда стояла деревянная скамейка со спинкой, из-за которой он часто получал занозы, но которую он также обожал. Мальчик удобно уселся на неё, открывая нужную страницу, но пока не приступая к чтению. Мягкие лучики грели его личико, а Рэнфрит впервые за три недели улыбался им. Природа жила: выросшие до колена цветы, казалось, ласково щекотали его взор, невысокое дерево ирги теперь скрывало глаза мальчика, чтоб ему приходилось меньше щуриться.  Он сидел так долго, внимая каждой строчке его книжки и наслаждаясь июньским воздухом. Но его потревожил чей-то мальчишеский голос с улицы, радостно рассказывающий про какую-то рыбалку. Рэнфрит по-настоящему напрягся. Потому что голос маленького Матиса он хорошо помнил, а остальных он просто не знал. Мальчик начал потихоньку собираться, чтобы ретироваться подальше от маленького забора, что разделял их сад и улицу. Но из-за дерева показалось безмятежное лицо тётушки Лорч, и Рэнфрит остановился, разглядывая подходящих людей.  Мальчик, явно младше самого Рэнфрита, шёл в развалку, показывая улыбкой свой отсутствующий зуб дальше клыка (он не знал, как называется тот зуб). Бежевая футболка с парой карпов слегка висела на нём, на тёмных штанишках коленка зашита другой тканью. Его локти были в пластырях, а на правой щеке лёгкая ссадина. Рэнфриту физически стало больно от его вида, но тут его заметила тётушка:  — Ох, дорогой Рэнфрит, здравствуй! Как ты себя чувствуешь?  Мальчик был кошмарно смущён этим вопросом, и поэтому просто кивнул, тихо сказав: "здравствуйте, миссис Лорч". Она не знала о настоящем недуге Рэнфрита, но зато хорошо знала настоящую натуру мальчика. Миссис Лорч показала свои мягкие морщины, чуть жмуря глаза, и поспешила представить своего внука: — Ох, ты же ещё не знаком с моим дорогим внучком. Бакхед приехал ко мне гостить на месяцок, пока родители его не заберут обратно в город. Бакхед, поздоровайся, — проговорила бабушка, немного подталкивая мальчика за спину.  — Привет! Я — Бакхед, — звонко поздоровался он, вновь показывая свою щель в зубах. Непонятно от чего, но Рэнфриту этот мальчик очень понравился, потому он и также тепло поприветствовал его, подходя ближе к забору и убирая чёлку с лица. А Бакхед в это время был просто заворожён этими волосами: их длиной и необычным цветом. Но когда появилась неловкая пауза, Лорч спросила:  — Рэнфрит, а где твои родители?  — Мама готовит дома грушевый пирог, а папа уехал в город. Хотите зайти? Может быть, пирог уже готов, — предложил Рэнфрит, надеясь, что мама будет не против.  Гости согласились с приглашением мальчика и прошли в цветущий сад, а из сада наконец в дом. Мама Рэнфрита, Шарлотта, сидела за столиком на заставленной цветами и приборами кухне и листала какой-то блокнот с записями рецептов.  Её рыжеватые волосы собраны в аккуратный пучок, синие глаза под светлыми ресницами и прозрачным веком бегали вдоль текста.  Сын тихо подошёл к ней и неловко рассказал о гостях. Девушка слегка удивилась, но тут же заулыбалась, воскликнув: "о, миссис Лорч! Как же давно мы не виделись!"  Женщины воодушевлённо о чём-то заговорили, а Бакхед так и жался в дверном проёме, поглядывая на небольшую люстру и библиотеку в столовой, справа от прихожей.  — Хочешь, я покажу тебе нашу оранжерею или свою комнату наверху? Правда, моя она только наполовину. Мы с сестрой вместе живём на втором этаже, — тихо предложил Рэнфрит, желая рассказать своему новому другу обо всём, что он знает. Сначала мальчик показал своё убежище с кипой учебников, игрушечных телескопов и маленьких растений. Показал свой гербарий и чёрную собаку — дворняжку, которая ютилась на диванчике около окошка. Бакхед ловил переизбыток эмоций, а когда увидел это спящее чёрное чудо, потерял контроль у уткнулся носом в складку шеи и лапы у собаки. Рэнфрит был рад наблюдать за их игрой, был рад узнать о том, что его друг этой осенью только пойдёт в школу, и он может помочь подготовиться Бакхеду. Но усталость накатила неожиданной волной, а мамочка как раз позвала кушать и пить чай.  К их компании так же присоединилась Линда в потёртых джинсах и грязью на лбу. Её волосы были коротко обстрижены без ведома родителей и часто лезли в глаза, пока она ела. Сестра рассказывала тётушке про работу в саду, новую книгу их общей любимой писательницы. Рэнфрит медленно пил чай, чувствуя сильное утомление. Но вдруг его уха коснулся заговорщический шёпот:  — Рэн, а можно я тебе попробую заплести косичку? А то у тебя растрепались волосы, — тихо говорил Бакхед параллельно доедая кусок пирога.  Блондин чуть вздрогнул, но строго сказал:  — Я пойду сейчас отдыхать, заплетёшь завтра.  Мальчик вытянулся в лице.  — Что-о?! Но сейчас же ещё не ночь! Ты уже устал?!  Их разговор невольно услышала Шарлотта и мягко ответила за своего сына: — Рэнфрит может иногда сильно уставать от активностей, такое уж у него здоровье. Бакхед, приходи завтра и поиграешь с ним.  Бакхед внезапно оробел и легонько кивнул. Пока все прощались, он извинился перед Рэнфритом и обещал прийти завтра с конфетами и своими игрушками. Последний очень оживился и с удовольствием попрощался с другом, ожидая следующего дня.  Дружба Рэнфрита и Бакхеда крепчала: они часто виделись друг с другом, засыпали под тенью ивы после долгой прогулки, Рэн учил Бакхеда читать и считать, а Бак трепетно внимал его урокам, не желая упускать возможность слушать голос дорогого друга. Бакхед в своё время учил Рэнфрита плавать в ещё чистом водоёме около дома его бабушки, наконец чувствуя себя в своей тарелке. В волосы Рэна часто были вплетены всевозможные цветы и листики, украшая его нежное личико. Линда восхищалась такой работой, мама задавалась вопросами, а папа зло выдёргивал всю листву из кос сына, тихо ворча на Бакхеда.  Их дружба крепчала, но вскоре друга забрали родители, а Рэнфрит об этом узнал только через восемь дней. Через три дня жизнь снова вернулась в своё русло: чтение книг, прогулки с Матисом, поливание цветов Линды. Он и забыл о приезжем в деревню госте из-за других ужасных событий.  Линда пробиралась сквозь заросли жуткого леса, пока Рэнфрит, спотыкаясь, глядел на высоченные деревья и представлял себе тот самый водопад, к которому они направляются. Его одолевали те ещё сомненья, ведь взрослые наотрез запрещают ходить в этот чертов лес из-за высокой концентрации какого-то водорода и страшных чудищ... Мальчик не знал кому верить, а потому решил что всё это — глупые байки.  Они вышли к странному мосту, на котором висят разные ленты и кружева. Рэнфрит непонятно зыкнул на сестру, а та с воодушевлением начала копошиться в своём новом рюкзаке. Достав целый клубок ярких ленточек, Линда протянула их брату: — Какую хочешь повязать?  — Куда повязать? — удивлённо спросил мальчик, теребя свой заплетённый хвост.  — На этот мостик.  — Зачем?  — О Солнце, меньше вопросов! Не хочешь — завяжу одна, — раздражённо ответила Линда сдувая чёлку с глаз.  Рэнфрит тихо цокнул, нисколько не удивлённый поведением сестры, и быстро выхватил у неё ленту синего цвета. Они завязали два небольших бантика на ... моста. Уходя дальше, мальчик чётко запомнил свою мысль "Удивительное место".