my human

— Сонхва, значит? — Ему идёт, — пробормотал Хонджун, переступая с ноги на ногу. — Вот как, — кивнул головой Чонхо, снова беря в руки ложку и методично помешивая соус в миске. — Не делай это лицо! — Я слова не сказал! — У тебя субтитры на половину лба! Прекрати лыбиться! Чонхо снова прибегнул к своим навыкам ниндзя и ловко увернулся от толчка в бедро, умудрившись при этом мазнуть ложкой по носу Хонджуна, а затем с довольным видом вернулся к заправке салата. Хонджун ещё некоторое время бухтел о том, что нынешняя молодёжь совершенно забыла, что такое уважение, утирая измазанное лицо и прикидывая, как бы ловчее утащить кусочек стоящей неподалёку курицы. В процессе его, скорее всего, опять настигнет Чонхо, но риск — дело благородное. Из оставленных настежь дверей и окон тянуло свежестью и мягким теплом остывающего песка. Вечер казался почти обычным. Почти. Если не брать в расчёт сидящего на диване оборотня. Или уже можно называть его Сонхва? На губах сама собой появилась глупая улыбка, но Хонджун поспешил спрятать её, опасаясь нарваться на очередную волну ехидства от своего совершенно немилого племянника, которому ничего не стоило устроить очередной стендап-номер на эту тему. Чуть повернувшись на стуле, Хонджун украдкой посмотрел на притихший на диване силуэт. К этому времени дракон уже успел сходить в душ (нет, Хонджун не хочет вспоминать, каково это — объяснять взрослому и при этом абсолютно голому мужчине с телом Аполлона, как пользоваться смесителем и почему нельзя пить шампунь, как бы вкусно тот ни пах), а потому тяжёлые чёрные пряди всё ещё оставались чуть влажными, и крохотные капли то и дело стекали на накинутое на плечи полотенце. Из имеющегося в доме гардероба, конечно, ни у кого из них не нашлось подходящего размера, но любовь Хонджуна к оверсайзу пришлась как никогда кстати, тогда как шорты оборотень одолжил уже у Чонхо. Не то чтобы дракон сильно проникся концепцией одежды как таковой, не особо понимая, зачем она вообще нужна, но, кажется, всё же принял её как необходимость, с которой придётся смириться. И вот теперь дракон, который ещё этим утром умудрился раскидать шалаш, рассчитанный даже на достаточно сильную непогоду, тихонечко сидел с ногами на диване в растянутой серой футболке с эмблемой Человека-паука и полосатых шортах, со смертельно серьёзным лицом смотря какую-то документалку о пингвинах. — Интересно, если бы я сейчас тебе подсунул на подпись дарственную на этот остров, ты бы и не заметил, наверное. Голос Чонхо сочился ехидством, но уже чуть менее острым. Часы на стене показывали половину первого ночи, и им всем давно уже следовало идти спать, но за весь этот насыщенный день ни у кого во рту не было даже крошки, и хотя бы перед сном следовало это исправить. К тому же вероятность уговорить Чхве Чонхо готовить была чем-то сродни встрече с единорогом, так что Хонджун свирепо давил все зевки и ждал своего честно выстраданного ужина. — Ты не отвечаешь, и это скучно, — пробухтел Чонхо, высыпая соус в уже готовую пасту и перебирая свой богатый арсенал приправ, за который его в Средневековье, наверное, конвоировали бы на костёр. — Так каков план? — Завтра напишу Джунмину. Первым делом нужно сделать ему документы. Надеюсь, это не понадобится, но в случае, если придётся бежать, паспорт и всё остальное придётся очень кстати, — чуть подумав, начал перечислять Хонджун. — Дальше попробую связаться с Сэмом, ну, тем офицером с острова. Раз уж он сам мне тогда вызвался в должники — пусть присмотрит за теми, кто слишком активно интересуется моим островом: сколько их, что спрашивают и всё остальное. Ну и ещё нужно проконсультироваться с Дженни о безопасности — может, она что-то посоветует. — Вау. Так у тебя действительно есть план? А как же все мои шутки на эту тему? — Хон замахнулся было кухонным полотенцем, но Чонхо увернулся, даже не удосужившись выпустить из рук большую миску с салатом, который перемешивал. — Ладно, зови его сюда, иначе твой Сонхва сейчас понадкусывает весь декор в доме. — Что? А! Нет, Сонхва, стой! — Прям мать-медведица, — хмыкнул Чонхо, наблюдая за тем, как родственник опрометью бросился в гостиную, на ходу пытаясь объяснить, что нет, ароматические свечи есть нельзя, даже если они вкусно пахнут кокосом. Позже было ещё более прелестное зрелище того, как всё тот же Ким Хонджун объясняет оборотню, как правильно держать вилку. И нет, Чонхо не специально приготовил именно пасту, но зрелище всё равно было презабавное: Сонхва, не обременённый таким недостатком, как смущение, и краснеющий на все лады Хонджун — прелесть да и только. После ужина, закинув посуду в мойку, Чонхо со спокойной душой отправился на второй этаж, напоследок пожелав всем спокойной (а как же) ночи. Раз уж Хонджун так хорошо справлялся с ролью няньки, то и флаг ему в руки — с Чонхо хватит и роли штатного врача. Ему ещё следовало подумать о том, что именно могло блокировать способность дракона обращаться. Было ли это что-то, связанное с пережитым стрессом, или виной всё же был тот «коктейль», который попал в организм Сонхва с тем выстрелом. Теперь, когда вероятность того, что Хонджуна могут сожрать в самый неудобный момент, была в разы меньше, можно было задуматься о том, чтобы договориться с какой-то местной лабораторией. Не то чтобы Чонхо верил в то, что в округе найдётся хоть что-то из необходимого ему оборудования, но даже самый примитивный биохимический анализ мог оказаться полезен. Немного покопавшись в интернете, просматривая хоть что-то подходящее, Чонхо вскоре обнаружил, что уже по третьему разу пытается прочитать одно и то же слово, что значило лишь одно — пора сворачиваться. Отложив телефон рядом с подушкой, Чонхо прислушался: с первого этажа всё ещё было слышно приглушённое бормотание телевизора. «Завтра отчитаю Хона за то, что он непутёвый родитель», — хмыкнул про себя Чонхо, поглубже зарываясь в подушку и прикрывая глаза. Казалось, что этот день вытрепал ему всю душеньку и завтра он проспит по крайней мере до обеда, но на следующее утро Чонхо проснулся на удивление рано. Почти разряженный телефон тускло показывал половину седьмого утра, но спать почему-то не хотелось. Полежав ещё немного в бесплодных попытках заснуть заново, Чонхо всё же принял факт того, что на сегодня со сном покончено, и, зевая, поднялся с постели, пытаясь вспомнить, где он в последний раз видел свою зарядку. В комнате искомого не наблюдалось, а значит, либо он оставил её на первом этаже, либо кто-то по фамилии Ким получит по крашеной башке. Из соседней комнаты не доносилось ни звука, но телевизор на первом этаже всё ещё работал, хоть звук кто-то и приглушил на минимум. Перегнувшись через перила, Чонхо ничего толком рассмотреть не смог, а потому всё же тихо спустился, надеясь, что не умудрился разбудить их гостя. Вчера было решено, что для Сонхва они выделят спальню на первом этаже, но, кажется, тот всё же умудрился уснуть на своей пингвиньей документалке. Во всяком случае, так думалось Чонхо, пока он спускался по лестнице, но, оказавшись в гостиной, он понял, что на этот раз ошибся. Да, телевизор всё ещё работал, в этот раз транслируя какой-то материал об активном вулкане, но вот в самой комнате никого не наблюдалось. Дверь в гостевую спальню была приоткрыта, и в проёме чётко была видна всё ещё идеально заправленная (Ким Хонджун и его педантизм, дамы и господа) кровать, к которой явно никто не прикасался. На кухне тоже никого не было — всё оставалось на тех же местах, где и было вчера, когда Чонхо отправился спать. Даже дверь на крыльцо всё ещё оставалась открытой. Сонхва нигде не было. Вообще нигде. Тихо чертыхнувшись, Чонхо быстро сбежал по лестнице вверх, собираясь сообщить Хонджуну о том, что дипломат он хреновый и дракон всё же сбежал. Ну, таков был план ровно до того момента, пока Чонхо не открыл дверь в спальню родственника и не обнаружил свою пропажу, мирно спящую рядом с Хонджуном, который даже не заметил, как его благополучно сместили на самый край кровати и при этом ещё умудрились приватизировать почти всё одеяло. Сонхва спал, свернувшись совершенно прелестным клубочком, почти в самом центре огромной (и зачем она такая здоровая, Хонджун?) кровати, кажется, ничуть не утруждая себя хоть какими-то угрызениями совести. Где-то из-под складок тонкого одеяла, заправленного в светло-мятное постельное бельё, торчали края уже знакомого полосатого пледа и спутанные чёрные пряди. Сам хозяин спальни, кажется, ничего против не имел и так же приспокойно спал, облапив во сне этот комок из одеял и находящегося где-то в них оборотня. Понаблюдав несколько секунд за этой идиллией, Чонхо вытащил из кармана пижамных штанов телефон, сделал пару фото и, прихватив на обратной пути собственную зарядку, которая, само собой, лежала на столике рядом с дверью, преспокойно спустился вниз. Ему нужен кофе. Хонджун показался на горизонте аккурат к тому моменту, как Чонхо уже завершал свою башенку из панкейков, прикидывая, как бы посимпатичнее полить это всё сиропом. На помятом со сна лице трудно было прочитать хоть что-то, но столь самоубийственный поступок, как попытка стащить кофе Чонхо, всё же выдавал нарушенное душевное спокойствие родственника. — Как спалось? — певуче спросил Чонхо, великодушно вручая Хонджуну его чашку и подсовывая ближе ещё горячий кофейник. — Удали фото. — Я подготовлю дарственную на остров. — Согласен. — Я передумал. Это будет моя открытка на Роджество. Думаю бабушка Рин будет в восторге! Она ведь так боялась не побывать на твоей свадьбе! — Я ведь вчера оставлял его здесь, — неразборчиво бормотал Хонджун куда-то в кофе, попеременно то булькая, то пытаясь отхлебнуть всё ещё горячий напиток. — Объяснил, как выключить телевизор, и показал, где его спальня. Он вроде всё понял, даже несколько раз потренировался выключать и обратно включать телик. — Ну, возможно, от документалки о жителях Северного полюса ему стало холодно, и он пришёл греться. Будь Чонхо хоть немного менее толстокожим, от взгляда Хонджуна ему наверняка стало бы совестно, но… чего нет, того нет. Со второго этажа послышался шум, и вскоре на лестнице показался всё ещё завёрнутый в одеяло Сонхва. Не высушенные вчера как следует волосы за ночь знатно спутались, делая своего владельца похожим не на опасного дракона, а скорее на умильного котёнка, которого только-только старательно умывала мама-кошка. Бросив взгляд на сидящего через стойку Хонджуна, Чонхо удостоверился, что этот абонент не абонент, и позвал: — Хва, доброе утро! Иди завтракать! Явно всё ещё сонный дракон не обратил внимания на сокращённую форму своего имени и, кажется, двигался исключительно на запах еды. — Спасибо, — хриплым со сна голосом поблагодарил оборотень, кажется, не особо уверенный в том, правильно ли подобрал слово, но Чонхо поспешил успокоить его. — Пожалуйста, — он осторожно улыбнулся, пододвигая Сонхва чистую тарелку, и тут же положил в неё всё ещё тёплые панкейки с самой верхушки. Что уж тут поделать — этот парень был слишком милый, чтобы пытаться поддевать его, как Чонхо привык это делать с Хонджуном. — Приятного аппетита. Кофе будешь? — Кофе? — переспросил оборотень, с явным удовольствием жуя завтрак, чем тут же заработал ещё несколько баллов симпатии. Чонхо на пробу плеснул немного напитка в чашку, пододвигая её к гостю, но Сонхва, как, наверное, и положено котятам, лишь непонимающе нахмурился, сделав один-единственный глоток, и посмотрел на обоих людей с таким отчётливым вопросом в карих глазах (как вы вообще пьёте эту отраву?!), что ни в каких словесных объяснениях не было необходимости. Не задавая больше вопросов, Чонхо потянулся к бутылке с молоком, пока Хонджун всё ещё косплеил каменную горгулью, с ногами забравшись на стул, и поглядывал на мирно жующего Сонхва с таким зверско-жалким выражением лица, что даже Чонхо прочувствовал. — Хва, тебе не понравилась твоя комната? — осторожно спросил Чонхо, пододвигая оборотню стакан с молоком и всеми силами делая вид, что не замечает убийственный взгляд сидящего напротив родственника. — Я вчера уснул… там, — Сонхва кивнул себе за спину, очевидно имея в виду диван в гостиной. Выражение лица Хонджуна можно было смело использовать для каких-нибудь карикатур, а Чонхо, кажется, был близок к разрыву внутренних органов из-за едва сдерживаемого смеха. — Ты ходишь во сне? — как можно спокойнее спросил младший, но, видя непонимание на лице оборотня, поспешил объяснить. — Ну, ты говоришь, что уснул в гостиной, но… помнишь? Ты проснулся на втором этаже, — он показал пальцем на лестницу, напоминая оборотню, откуда тот пришёл. — В этом нет ничего страшного, я и сам в детстве лунатил. Ну, в смысле, ходил во сне. Сонхва неуверенно пожал плечами, о чём-то задумавшись. — Не знаю… я почти никогда не принимал эту форму, а драконы… мы не ходим во сне. — Вот как, — как можно более серьёзно кивнул Чонхо, краем глаза наблюдая за тем, как задумчивость на лице Хонджуна принимает всё более серьёзные обороты. — Ладно, заканчивайте завтрак и занимайтесь своими делами, я пошёл наверх. Нужно наконец-то заняться стиркой, и ещё я хотел кое-что посмотреть. Хон, разберись с посудой, — сказал он напоследок, останавливаясь за спиной родственника. — И дай Сонхва новую одежду, — бросил он, задерживаясь возле дивана и поднимая с пола лежащую там серую футболку и свои шорты, которые дракон вчера, очевидно, сбросил, прежде чем отправился лунатить. Глухой стук лба Хонджуна о столешницу он услышал уже поднимаясь наверх и размышляя о том, что дракон в доме — это та ещё потеха. Обратно на первый этаж Чонхо спустился лишь спустя добрых три часа, когда глаза уже порядочно начали болеть от экрана монитора, а в голове гудело от, кажется, тонны ненужной информации. В нескольких часах езды вглубь города вроде как нашлась какая-то частная лаборатория, которая, скорее всего, согласится сотрудничать (с деньгами Хонджуна — так точно), и теперь следовало попытаться объяснить Сонхва, что такое анализы и с чем их едят. Объяснения эти могли затянуться, учитывая весь бэкграунд оборотня, но Чонхо твёрдо решил разобраться с этим, а потому успех неизбежен. Скорее всего. Если Сонхва ему всё-таки поверит. Время от времени в голове Чонхо, конечно, проскакивали мысли: а с какого, собственно говоря, перепугу он вообще в это всё так глубоко влезает? Но ответов на этот вопрос было не так много, и большинство из них не то чтобы хотелось признавать — ведь тогда пришлось бы также признать, что не так уж они с Хонджуном отличаются. Нет, Чонхо не положил глаз на неземную красоту (ну, у него есть глаза, в конце концов) их нового сожителя. Дело здесь было скорее в самом простом — не был он таким уж эгоистом, как хотел себя показать. И раз уж он застрял на этом дурацком острове, то почему бы немного не поправить себе карму? Отличное оправдание, а? Будет что вспомнить к старости. Вот так вот, размышляя о насущем, Чонхо и спустился вниз, тут же, правда, потеряв весь философский настрой. Вполне себе цивильная гостиная, какой он её помнил на момент своего ухода от этой парочки, сейчас являла собой нечто среднее между частично развороченной комнатой подростка и вполне себе дорогой фотостудией. На диване валялись несколько скомканных рубашек, футболок и галстуков (а это здесь вообще откуда?), тут же можно было наблюдать парочку раскрытых хромированных кейсов с фотоаппаратурой. Здесь же наблюдалась троица софтбоксов, незабвенный Ким Хонджун, сидящий на полу и что-то воодушевлённо листающий в раскрытом ноуте, к которому была подсоединена уже знакомая камера — та самая, которую Чонхо помнил по той злополучной ночи, когда они впервые встретились с драконом. Чуть дальше, на придвинутом к стене стуле, сидел явно несколько выбитый из колеи Сонхва — в его, Чонхо, чёрной рубашке, с гладко убранными назад волосами и, для разнообразия, в джинсовых хонджуновских шортах. Всё ещё подбирая слова, Чонхо всё же спустился с лестницы, каким-то чудом умудрившись не запутаться в веренице проводов, разбросанных по полу. Он, конечно, был в курсе, что у Хонджуна имелось такое вот хобби, как фотография, но… ну кто ж знал, что всё так запущено. Осторожно переступив живописный натюрморт из объективов, развороченный набор для чистки оптики и нескольких аккумуляторов — или что это было, — Чонхо всё же подкрался к родственнику, который так глубоко ушёл в своё дело, что, наверное, не заметил бы и проплывающий во дворе космический корабль. Всё ещё сидящий на стуле Сонхва ничем его появления не выдал, и это позволило Чонхо подойти достаточно близко, чтобы рассмотреть на экране длинную (очень длинную) вереницу фотографий с одним-единственным лицом. Раздел с содержимым папки демонстрировал пугающую трёхзначную цифру, и Чонхо всё же решил уточнить: — Хонджун? Это что? — А? — боги, он и вправду заметил его только сейчас. — Это? Я договорился с Джунмином, он сказал, что нужны фото. — Фото? Только одно? Потому что я вижу здесь, что ты решил в синемаграфы податься. Увлечённый тем, что очевидно пытался выбрать более удачную между двумя абсолютно идентичными фотографиями, Хонджун уверенно проигнорировал его реплику, а потому Чонхо решил, что лучше спасать бедного Хва, пока этот горе-фотограф не надумал провести второй раунд. Так ведь можно и до вечера просидеть. Возможно, пережитый шок так повлиял на оборотня, а может, он и вправду начинал привыкать к ним, но разговор о необходимости проверки его крови на возможное наличие в ней чего-то, что может препятствовать его обращению в драконью форму, прошёл на удивление спокойно. Нет, само собой, Чонхо пришлось знатно попотеть в попытках упростить те научные термины, которые то и дело мелькали в диалоге — хотя он, честное слово, пытался всё говорить понятным языком, — но во всём остальном Сонхва проявлял удивительную сговорчивость. С одной стороны, это казалось странным, но с другой… разве у него был выбор? Мысль эта казалась той самой горькой ложкой дёгтя во всём происходящем с ними, но игнорировать её почему-то не получалось. Чонхо понимал, что будь у дракона выбор, едва ли он решился бы довериться им двоим, но в сложившихся обстоятельствах Сонхва, наверное, просто выбрал меньшее из зол. — У нас есть что-то вроде… закона, — сказал он. — Правило. Если, убегая от охотников, понимаешь, что скрыться не получится — прими человеческий облик. — В толпе легче затеряться, — кивнул Чонхо, принимая разумность такого выбора. Сидящий в стороне Хонджун, к этому времени уже отправивший фото своему знакомому и успевший убрать за собой весь тот бардак, который развёл, помалкивал и просто внимательно слушал. — А потом, когда удастся сбросить с хвоста — ну, в смысле, когда получится уйти от охотников, — вы просто улетаете от них подальше? Сонхва в ответ осторожно кивнул, наверняка стараясь избежать дальнейших расспросов, и Чонхо понимающе переменил тему, не собираясь давить или делать что-то в этом роде. Если дракон захочет поговорить об этом, то сам расскажет, а пока — не стоит создавать повод для лишних подозрений. Далее вопросы задавал уже сам Сонхва, неожиданно проявив интерес к жизни человеческой, и теперь уже они с Хонджуном переняли роль ответчиков, старательно помогая новому знакомому понять, как устроен этот мир с их перспективы. Не то чтобы Сонхва вообще ничего не знал о людях, просто… ну, Чонхо это было похоже на те передачи, когда какой-то журналист отправляется жить в изолированное племя и изучает их быт на собственном опыте. Сонхва в общих чертах понимал, как устроено человеческое общество, но то и дело выдавал свою принадлежность к другому виду на, казалось бы, сущих пустяках — вроде попыток выпить гель для душа или, из нового, сунуть пальцы в работающий вентилятор. Они и сами не заметили, как проговорили почти до самого вечера, когда вдруг выяснился факт, который вроде как должен был всплыть с самого начала, но почему-то оказался раскрыт лишь на вторые сутки их знакомства. — Ты нас не помнишь? — если бы Ким Хонджун был эмодзи, наверное, в тот момент он стал бы разбитым сердцем. — Я помню, как улетал от охотников, — пояснил Сонхва, кажется, не особенно понимая, почему его слова вызвали такой ажиотаж. — Затем помню выстрел и то, как начал падать, а затем… я проснулся здесь, — он указал на гостиную, в которой они все расположились. — То есть те две недели, пока мы обрабатывали тебе рану, как ты рычал на нас и дважды чуть не прибил хвостом Хонджуна… — осторожно начал Чонхо, но оборотень в ответ лишь виновато развёл руками. У Чонхо, конечно, тут же возникло несколько теорий о том, как устроена психика ликантропов и что, возможно, в целях защитить себя верх взяла именно, так сказать, «звериная сущность», как более сильная и нацеленная исключительно на выживание, но вслух он сказал лишь: — Наверное, это всё из-за тех лекарств. Слово «лекарства» они к этому времени уже разобрали, и к тому же это наверняка было немалой частью реальной картины произошедшего, так что Чонхо выбрал этот путь как самый подходящий. Ну и простой, естественно, ведь время уже близилось к ночи, и спать хотелось просто зверски. Позже, когда у него получится хоть немного разобраться в том, что же всё-таки ввели оборотню, Чонхо, конечно, постарается объяснить всё более конкретно, но пока не следовало торопить события. Несмотря на то что все трое уже давно клевали носом, расходиться по своим спальням никто особо не собирался. Так эти всё более ленивые разговоры, под аккомпанемент мирно бубнящего очередной натуралистический сюжет телевизора, затянулись далеко за полночь, пока они все трое не уснули прямо в гостиной — кому где довелось. Чонхо мирно дремал в кресле, стащив у Сонхва явно приглянувшийся тому плед, а сам оборотень занял диван, тогда как Хонджун, как ни неожиданно, самый стойкий из их троицы, попытался разогнать всех по спальням, но затем, очевидно осознав безрезультативность своих потугов, ворча поплёлся наверх, напоследок выключив никому не интересный телевизор. Надо признать, Чонхо даже не удивился тому факту, что на следующее утро нашёл себя спящим всё в том же кресле. Без пледа и без соседа, то бишь Сонхва, на диване. Гостиная была пуста, а сверху, через перила, свисали вещи, которые вчера были выданы Сонхва на ночь. — А я ему говорил не ночевать с ним в той палатке, — пробормотал Чонхо, осторожно вытягивая ноги и смиренно принимая своё наказание за то, что спал в неудобной позе. Шея и конечности затекли, так что теперь просто хотелось лечь под какой-нибудь асфальтоукладчик, чтобы ему основательно поровняли обратно все косточки. — Доброе утро. — Утро, — проворчал в ответ Чонхо, от всей души потягиваясь, — но добрым оно станет лишь тогда, когда кто-то сделает мне массаж. — Ну, я не против. И вроде бы можно было упрекнуть Чонхо за то, что он безбожно тупил спросонья, не обращая внимания на то, с кем разговаривает, но поверьте — никто из вас не сделает это лучше, чем он сам. Голос, звучащий прямо у него над головой, показался смутно знакомым, но всё никак не желал определяться в памяти как тот, кого Чонхо хорошо знал. Когда же он всё-таки решился поднять голову, то наконец вспомнил, кому тот принадлежал. Высокий рост, светлая, едва тронутая загаром кожа и тёмные, чуть отдающие океанической зеленью волосы. Только одна деталь, казалось, изменилась с тех пор: в прошлую их встречу Чонхо не видел его глаза, спрятанные тогда за тёмным стеклом солнцезащитных очков, но в этот раз их не было — и он остался один на один с этой глубокой бирюзой, пронизанной малахитовыми всполохами. — Рад наконец-то поговорить, — улыбнулся незнакомец, а затем неожиданно указал пальцем на Чонхо, после чего коротким жестом сложил руки лодочкой у щеки, будто имитируя сон, а затем поднёс кисть к своему подбородку, слегка коснувшись его пальцами. «А ты милашка, когда спишь».