my human

«Кажется, я забыл вчера прикрыть окно», — сквозь сон подумал Хонджун, пытаясь спрятать ноги поглубже под одеяло и придвинуться поближе к источнику тепла, который чувствовался совсем рядом. Просыпаться всё ещё не хотелось, и в мозгу навязчиво крутилась мысль — никуда сегодня не ходить, а на целый день оккупироваться в спальне, спрятавшись под одеялом, и отоспаться на всю оставшуюся жизнь. В комнате было тихо, уютно и чуть прохладно. Уже знакомые звуки близкого океана и утренний шум джунглей. Отдалённая перекличка птиц и приглушённые голоса где-то неподалёку. «Наверное, Чонхо с родителями по телефону разговаривает». Идея проспать всю жизнь казалась притягательной как никогда, и Хонджун улыбнулся сквозь дрёму, потираясь лицом о подушку и притягивая ещё ближе источник тепла, от которого всё никак не хотелось просыпаться. В прохладном воздухе пахло озоном, хоть ни о какой грозе никто не упоминал накануне, а Хонджуну отчего-то снились аметистовые глаза с вертикальным зрачком и танец пурпурного света на белых стенах. В этом сне и в реальности не было ничего общего. Лишь это уютное тепло, от которого всё никак не хотелось уходить. Не хотелось потерять. «Сонхва». Имя проскользнуло в мозгу одним-единственным разрядом, который простым, казалось бы, совершенно незначительным импульсом разом развеял тяжёлую сонную пелену, так крепко оплетавшую его. Хонджун распахнул глаза быстро, почти испуганно, но почему-то знал, что увидит, ещё раньше, чем смог это сделать. Сонхва лежал там же, где и вчера. Завёрнутый в его одеяло и со спутанными прядями по белым простыням — ни дать ни взять чернила на рисовой бумаге, как в старинных миниатюрах, где художники рисовали туманную дымку в горах или беспокойные волны с летящими куда-то вдаль клиньями журавлей. «У меня в постели спит голый парень, которого я перед этим знал почти две недели в теле дракона, а теперь вот уже три дня — человеком, а я думаю о каких-то глупостях», — со смирением размышлял Хонджун, но отчего-то не решался разбудить того, кто лежал рядом, и спросить, почему тот опять пришёл сюда. Не хотелось убирать собственную руку, которая во сне запуталась в этом чернильном тумане, не хотелось уходить прочь и будить Сонхва. «Я ведь тебя почти не знаю. Совсем не знаю. Ты упал с неба в конце прошлого месяца, возможно, притащил за собой погоню, которая может начать охоту не только на тебя, но и на тех, кто тебе помогает. Ты не веришь мне и моим словам — ну или, по крайней мере, не можешь поверить до конца. Ты боишься сказать лишнее, когда разговариваешь с нами, боишься выдать слабость — свою или тех, кто похож на тебя, — на случай, если мы всё же попытаемся причинить тебе боль. Я знаю о тебе лишь значение имени и то, что на самом деле ты — дракон, как бы сильно внешне ни походил на человека. Вот и всё, что мне разрешено узнать, но… почему мне кажется, что я знал тебя всю свою глупую жизнь, а, Сонхва? Почему мне достаточно просто видеть тебя, чтобы доверять без оглядки? Это ведь безумие. Почти самоубийство. Как ты можешь быть настолько важным, если я тебя почти не знаю?» Хотелось задать все эти вопросы вслух, но дракон, наверное, не ответил бы ни на один из них. Может, попытался бы сделать вид, что просто не понимает, чего от него хочет человек, а может, и в самом деле бы не понял. Жизнь снова подсовывала Хонджуну головоломки без малейшего объяснения, как их решать, но бросить всё и сбежать, куда глаза глядят, в этот раз уже не выйдет. Он сам этого не хочет. Голоса на первом этаже стали ещё громче, и только теперь Хонджун заметил, что на улице в самом деле ещё совсем рано. Слишком рано для звонков в Лондон, где сейчас была глухая ночь и родители Чонхо ни за что бы не стали звонить в такое время. Не теряя больше времени, он быстро поднялся с кровати и направился к выходу из спальни. За спиной послышалось шуршание — наверное, разбуженный поднявшимся шумом и уходом Хонджуна, Сонхва тоже проснулся. — Оставайся здесь, — негромко сказал Хонджун, выходя из спальни и прикрывая за собой дверь, будто и в самом деле веря, что в случае опасности она сможет защитить Сонхва от того, кто мог прийти за ним. *Два часа спустя* — О чём они разговаривают? — Все, кто мог бы ответить тебе на этот вопрос, сейчас находятся по ту сторону стекла, — хмуро ответил Чонхо, сверля взглядом стоящую на крыльце парочку. Явно обеспокоенный Сонхва и тот, кто недавно представился как Чон Юнхо, о чём-то оживлённо беседовали, пока Хонджун с Чонхо оставались сидеть на диване в гостиной, не слишком правдоподобно делая вид, что им ничуть не интересно, кто этот тип, как он связан с Сонхва и какого, собственно говоря, чёрта он сюда припёрся. Нет, допустим, ответ на последний вопрос был более-менее понятен: раз уж он знает Сонхва, хотя тот, по первому впечатлению видел его впервые, то пришёл к нему по причине уже известных обстоятельств в лице охотников и их тёмных делишек. Но в глазах Хонджуна даже этот факт не добавлял парню очков доверия — хотя бы потому… ну, не хотел Хонджун ему доверять, и всё. Какой-то подозрительный тип с фосфоресцирующими глазами заявляется к вам на остров непойми каким образом (на причале не обнаружилось ни лодки, ни хоть чего-то, на чём можно было бы добраться от ближайшей суши), называет себя ещё одним оборотнем (слишком много драконов), без спроса берёт вашу одежду (среди так и не снятой стирки на улице явно недоставало уже знакомой серой футболки с Человеком-пауком и чёрных шорт) и при этом не хочет вам ничего толком рассказывать. Согласитесь, так сразу проникнуться доверием не получится. Но Сонхва почему-то поверил, и им с Чонхо теперь ничего не оставалось, кроме как послушно сидеть, точно парочка школьников, пока взрослые разговаривают. — Он заберёт его? — наконец не выдержал Хонджун. По правде сказать, эта мысль беспокоила его ничуть не меньше, чем вопрос личности их нежданого гостя. Ведь если этот Юнхо и в самом деле был драконом, значит, он и есть та самая «помощь», которую должен ожидать оборотень в ситуации, когда приходится скрываться среди людей. Зеленоволосый назвался «связующим», естественно, не потрудившись объяснить людям, что именно значит эта… работа? должность? Не важно. Но по всему выходило, что он помогает потерявшимся драконам безопасно вернуться обратно домой — и на остров он явился именно за этим. Забрать Сонхва. В груди что-то неприятно кольнуло, и Хонджун потянулся за давно уже остывшим кофе. Нужно было чем-то занять руки. — Разве так не будет лучше? — после короткого молчания наконец отозвался Чонхо, и Хонджун в ответ лишь рассеянно кивнул. Чонхо прав. Он и сам это отлично понимал. Сонхва здесь не будет в безопасности — среди чужаков и, возможно, за тысячи километров от родного дома. Где вообще его дом? Там правда безопасно? Его там любят и заботятся о нём? Тогда почему он оказался здесь — подстреленный и без какой-либо помощи со стороны тех, кого принято считать семьёй? Почему этот Чон Юнхо заявился лишь спустя почти добрый месяц? Так они его искали? А если бы его нашёл кто-то другой? Что, если бы охотники не потеряли свою добычу и всё-таки заметили, куда та свалилась? Что если… «Что если здесь ему будет лучше?» Холодный кофе горчил, и Хонджун поставил чашку обратно на стол, кривясь от того, каким громким показался стук керамики о дерево. «Я мыслю как избалованный ребёнок». «Мама, можно я заберу птичку к себе? На улице кошки и другие опасности! В клетке я смогу её защитить!» «Что за бред?!» В груди всё ещё клубилось бессильное беспокойство, а на языке оставался отвратительный горький вкус. Может, это был кофе, а может — горькое понимание того, что от него ничего не зависит. Всё будет так, как решит Сонхва. Так, как будет лучше для него. Утро, которое начиналось так тепло, теперь вдруг остыло и осело горьким налётом на дне чашки. — Господин Ким, у меня к вам деловое предложение, — тон, с которым Юнхо произнёс эти слова, больше подходил для зала юстиций и, по меньшей мере, предполагал наличие на всех присутствующих деловых костюмов, сшитых исключительно на заказ у какого-нибудь именитого портного, где даже галстук стоил бы как крыло от самолёта. Не то чтобы Хонджуну не был знаком этот тон, но вот с парнем перед его глазами он никак не вязался. — Я говорил, вы можете обращаться ко мне просто по имени. И можно на «ты». — Окей, Хонджун, — дипломатично-вежливо улыбнулся Юнхо, всё ещё оставаясь стоять на пороге дома. Сонхва с ним почему-то не вернулся и оставался сидеть на крыльце, кажется, совершенно не заинтересованный тем, о чём они тут собирались разговаривать. — Я хотел бы знать, во сколько вы оцениваете свои траты за то время, пока… Сонхва пребывал на вашем острове в облике дракона и после обращения. Мы покроем все ваши расходы и предлагаем щедрое вознаграждение за ваше дальнейшее молчание. — Вы с ума сошли? — Хонджун чуть не задохнулся от возмущения, рывком поднимаясь на ноги и непонимающе глядя на оборотня. — Нах… сдались мне ваши деньги! И я уж точно не собираюсь собирать пресс-конференцию, чтобы рассказать всем журналистам в округе, что у меня тут живой дракон на острове прячется. — Вы совершенно правильно сказали, — Юнхо, очевидно, ничуть не впечатлила эмоциональность хозяина дома, хотя в глубине мутно-зелёных глаз на мгновение мелькнуло что-то похожее на удивление. Кажется, этот парень был привычен вести диалоги с людьми. — «Прячется». И для того, чтобы и дальше быть уверенным, что с этим не возникнет никаких проблем, я лишь хотел удостовериться, что вас всё устраивает. — Мне ваши деньги не нужны, — повторил Хонджун, всё ещё не заботясь о приятности тона. — Мы согласились помогать Хва, не рассчитывая на какую-то там награду. И, будьте уверены, не собираемся менять своё отношение в этом вопросе. — Он останется здесь? — на этот раз отозвался со своего места Чонхо, очевидно устав наблюдать за мечущимися молниями между ними двумя. — Это второй пункт, к которому я собирался перейти после того, как выясню ваши мотивы… — Нет у нас никаких мотивов! — перебил его Хонджун, сам не понимая, почему его так бесит этот… Чон Юнхо. Может, дело было в том, что, в отличие от Сонхва, он ничуть не скрывал своего холодного отношения к людям. А может — в том, что ему, в отличие от Хонджуна, можно было вот так вот спокойно разговаривать с Сонхва. Ему Сонхва поверил с первой секунды. Не требовалось никаких доказательств или обещаний. Не было опасения в карих глазах. Он просто пришёл и сказал, что свой и что поможет. И Сонхва поверил. — Мы помогли ему, потому что он попал в беду и рядом не было никого, кто мог бы прийти на помощь. И вы не вправе сейчас намекать мне на какие-то «мотивы». Особенно после того, как месяц сами шлялись непонятно где, пока мы заботились о раненом драконе, не уверенные, что тот не поотрывает нам головы при первой же возможности. И, если бы было нужно, делали бы это и дальше. Так что засуньте свои «мотивы» куда подальше и хотя бы допустите мысль о том, что не все на этой планете хотят вашей смерти! Хонджуну казалось, что он выпалил всё это на одном дыхании, исчерпав весь имеющийся в лёгких запас кислорода и теперь просто вспыхнет от гудящего внутри раздражения. Лицо же стоящего напротив оборотня оставалось всё таким же спокойным и даже будто бы удовлетворённым, от чего просто хотелось взять этого парня за грудки и хорошенько встряхнуть. — Так вы не против пребывания дракона на этом острове? — Кажется, именно это я только что и сказал. — И вы не против того, чтобы Сонхва остался здесь на некоторое время, пока мы не разберёмся в причинах его плохого самочувствия и не сможем обеспечить для него безопасный коридор для возвращения домой? — Ну конечно не про… что вы сказали? — весь боевой настрой как-то улетучился сам собой, стоило наконец-то осознать смысл услышанного. — Сонхва останется? — На данный момент в регионе действуют четыре охотничьи группы, — Как ни в чём не бывало начал объяснять Юнхо, проходя наконец внутрь дома и непринуждённо жестокулируя.— К сожалению, несмотря на наши усилия, им удалось получить значительный контроль над некоторыми аэропортами и водными путями. Будь Сонхва в состоянии обратиться, благодаря его способностям он, возможно, мог бы уйти незамеченным, но в текущих обстоятельствах, боюсь, это невозможно. По моим данным, ваш остров хоть и привлёк интерес охотников, когда они проверяли этот квадрат, но не вызвал никаких подозрений, а потому пребывание Сонхва здесь — отличная возможность, скажем так, пересидеть бурю и заодно выяснить, что именно блокирует обращения. Если вы, конечно, окажете мне содействие. От свалившейся информации хотелось на секундочку взять тайм-аут и выйти покурить, но Хонджун давно уже бросил это дело, так что теперь оставалось лишь осторожно опуститься обратно на диван и ошарашенно молчать, стараясь осмыслить всё услышанное. — Чем мы можем помочь со своей стороны? — наконец подал голос тихо (как такое вообще могло произойти?) сидевший всё это время Чонхо. — Сейчас я хотел бы попросить у вас доступ к сети, — всё так же вежливо сказал зеленоволосый оборотень. — И, если можно, воды. От всей этой дипломатии у меня пересохло в горле. — Вода на кухне, можете располагаться, — махнул рукой младший, поднимаясь с дивана и разминая затёкшие от долгого сидения конечности. Тон его стал привычно колючим, и от этого почему-то становилось немного легче. Хонджун невольно выдохнул, переводя взгляд за спину Юнхо, где должен был находиться Сонхва, но его там не оказалось — крыльцо было пустым. — Я поднимусь наверх и запущу ноут. — Отлично, — Юнхо, кажется, ничуть не обременённый тем, что находится в чужом доме и при этом в чужой же одежде, приспокойно отправился на поиски воды. — Он ушёл пару минут назад, — негромко сказал Чонхо, пиная растерявшегося Хонджуна в бедро и обходя столик. — Кажется, этот парень принес какие-то не самые хорошие новости. — Стоит ли мне вмешиваться? — неуверенно спросил Хонджун, всё ещё беспокойно оглядывая пустующее крыльцо. — Да кто же тебя остановит, — фыркнул младший, уже поднимаясь по лестнице. — Эй, Юнхо, да? Имей в виду, что мы здесь простые смертные, и если ты с моего ноута соберёшься хакнуть Пентагон, то я тебя потом сдам со всеми потрохами! Что ответил ему оборотень, Хонджун уже не слышал, закрывая за собой дверь и беспокойно оглядываясь по сторонам, пытаясь угадать, куда мог пойти Сонхва. Прохладное утро медленно переходило в явно не самый тёплый день, а обычно ярко-голубое небо заметно выцвело и почти не пропускало солнечный свет за густой завесой туч. Не дождь, но и не очередной райский день на острове. На удачу попробовав поискать Сонхва на том самом пляже, где и в прошлый раз, Хонджун всё же прогадал, но решил начать с того, чтобы проверить берег и только потом начать прочёсывать джунгли, куда идти не было большой охоты, ведь искать оборотня среди густых зарослей лиан и прочей живности стало бы не самой лёгкой задачей. Но, к счастью, этого и не потребовалось. Сонхва нашёлся в южной части острова, где песчаная почва уступала место каменным выступам и постепенно уходила вверх, заканчиваясь невысоким, но всё же опасным обрывом, под которым океан уже не казался таким тихим и спокойным, как в любой другой части острова. В радиусе нескольких километров, куда хватало взгляда, здесь тянулись скалы, торчащие из-под воды точно опасные акульи плавники, замершие в ожидании добычи. Во время отлива до большинства из них можно было дойти пешком, если, конечно, не боишься переломать себе ноги на скользких камнях. Чуть дальше виднелся ещё один остров — насколько Хонджун знал, никому не принадлежащий и никем не освоенный. Там и заселять, в сущности, было нечего, ведь по сути остров представлял из себя отвесную скалу, где и растения толком-то не могли закрепиться. Так что, кроме ящериц и птиц, там, наверное, ничего больше и не водилось. Дальше горизонт был пуст, и невозможно было рассмотреть ни клочка земли, ни других островов. Хонджун приходил сюда нечасто, не особо понимая, почему это место казалось таким отталкивающим. Это был всё тот же остров и тот же океан, просто… здесь было одиноко, вот и всё. Вода и скалы. Пустой пейзаж, если наблюдать за которым слишком внимательно, то, наверное, можно было бы заметить, как одно разрушает другое. Это казалось неправильным. Сонхва тоже казался чужим в этом серо-чёрном пейзаже. На фоне потемневшего океана и опустившихся облаков его фигура почему-то казалась куда меньше и словно бы уязвимее. Хотелось забрать его отсюда. — Всё в порядке? — Хонджун правда не знал, как стоит начать разговор. Уже во второй раз он ищет Сонхва на этом острове, а найдя — не знает, что сказать. Какое-то глупое дежавю, в котором меняются декорации и время суток, но массовка почему-то остаётся неизменной. — Юнхо сказал, что ты останешься на острове… — А можно? Охотники… это может быть опасно для вас. Если они узнают, что вы меня спасли, то могут… причинить вам вред. «Могут убить вас». Сонхва не смог сказать это вслух, но Хонджун и так отлично всё понял. — Я уже говорил, что тебе не обязательно быть одному. Оборотень в ответ знакомо улыбнулся, и в этом жесте Хонджун безошибочно прочитал странное облегчение — точно Сонхва в самом деле боялся, что в этот раз он мог ответить иначе. Но разве он мог? — Тебя ведь не только это беспокоит, да? — они просидели в тишине ещё некоторое время, прежде чем Хонджун решился снова нарушить её. Сонхва ответил не сразу. Всё ещё сидя на широком плоском камне почти у самого края, он, кажется, ни на секунду не отводил взгляда от шипящей пены, разбивавшейся о чёрные камни обрыва. Хонджун не мог перехватить этот взгляд, и от этого на душе почему-то становилось особенно паршиво, словно Сонхва собирался вот-вот броситься вниз, а он сам находится всё ещё слишком далеко чтобы поймать его. — Я… не уверен, что смогу правильно… сказать это. — Не страшно, — Хонджун попытался подбадривающе улыбнуться. — Просто говори. Я пойму. — У меня есть… семья, — наконец решился Сонхва. — Они… не так, как вы с Чонхо. Мы не связаны кровью, но они… вырастили меня, — он прервался на мгновение, дожидаясь, пока Хонджун осторожно кивнёт, показывая, что понимает, прежде чем продолжить, всё ещё старательно подбирая слова. — Нашли когда-то раненым и… больным, а после — приняли в семью и защищали, хоть и не должны были этого делать. — Разве вы не помогаете друг другу всегда? — неуверенно спросил Хонджун, вспоминая того же Юнхо, который хоть и не был знаком с Сонхва, но, кажется, делал всё возможное, чтобы найти и спасти его. Пусть этот оборотень сначала и не понравился ему, но Хонджун, в конце концов, не был идиотом, чтобы не понимать чужих намерений. — Они не обязаны были мне помогать, — всё ещё туманно пояснил Сонхва, но, заметив вопрос на лице собеседника, всё же попытался объяснить. — Драконы… отличаются между собой, — он неуверенно указал перед собой, где над морской гладью легко парили чайки и парочка буревестников. — Мы бываем разных… — Видов, — подсказал Хонджун, внимательно слушая дальше. Сонхва утвердительно кивнул: — Да, разные виды. Есть огненные драконы, которые могут… дышать огнём. Затем морские змеи, вроде Юнхо, или ядовитые серые драконы, которые, кажется, обитают в этих широтах, — перечислял Сонхва, кажется, не замечая, как меняются эмоции на лице Хонджуна, который пытался представить, что должен был бы делать, окажись на их острове тот же огненный дракон. Название не внушало больших надежд на мирный исход. Но вместе с этими переживаниями у груди упрямо грелась мысль о том, что Сонхва наконец-то что-то рассказывает ему. Хонджун не знал, о чём именно они разговаривали с Юнхо накануне, но, кажется, он должен этому оборотню извинения. — А к какому виду относишься ты? Пока ты был в драконьей форме, я вроде не заметил за тобой попыток спалить всю округу или, например, жабр. — Жабр? — Сонхва забавно склонил голову к правому плечу, как обычно делал, когда не понимал то или иное слово. — Ну… как у рыб, — попытался объяснить Хонджун, прикладывая ладони к ушам и неловко изображая подводных жителей. Несколько секунд наблюдая за этой пантомимой, Сонхва всё же не выдержал и тихо засмеялся, прикрывая губы, словно бы разом отпуская ту натянутую струну, которую держал в себе всё это время. Хонджун же просто улыбнулся, смиренно принимая тот факт, что не может оторвать взгляд. Если бы можно было, он бы хотел слушать этот смех вечно. — Нет, — всё ещё улыбаясь краешком губ, покачал головой дракон. — Я не огненный и не морской змей. — Тогда… эм, серый? — неуверенно предположил Хонджун. — Чонхо говорил, что вы лечили меня почти две… недели. Если бы я был ядовитым серым драконом, то вы бы не рискнули прикоснуться ко мне больше одного раза. — Они настолько ядовитые? Какой-то токсин? Эм, ну в смысле… это бы нас убило? — Хонджун положил подбородок на скрещённые на коленях руки, заглядывая в чужое лицо и старательно выслушивая кажущийся всё более интересным рассказ. Он всё ещё помнил о том, что должен выяснить, из-за чего так переживает Сонхва, но, кажется, каким-то чудом умудрился не лезть с вопросами в лоб и, возможно, впервые в жизни нашёл ту тонкую грань, когда смог всё сделать как надо и не нагнетать обстановку. Чудеса, да и только. — Нет, — чуть подумав, возразил Сонхва. — Просто вам было бы очень и очень плохо. — Тогда… кто ты? Я видел, что у тебя большие чёрные крылья и аметистовый гребень, который светится в темноте. А ещё много шипов, до самого хвоста! — начал припоминать Хонджун. — А ещё кожа будто чёрный перламутр… — Ты… у меня светились шипы? — Да, смешная история, — как ни в чём не бывало продолжил Хонджун, вспоминая ту ночь, когда стал свидетелем этого явления. — Это, кстати, было аккурат накануне того, как ты принял эту форму. Я благополучно забыл проверить топливо в генераторе, и посреди ночи все лампочки потухли. Я тогда чуть не свернул себе шею, пока шарился по палатке в попытках найти хоть что-то, чем можно было бы подсветить, пока ты не начал светиться в темноте и… Хва? — Хонджун прервался, заметив, как краснеют кончики ушей оборотня. — Что-то не так? — Нет. Всё… в порядке, — слишком быстро ответил тот, так старательно отводя взгляд, что даже самый наивный на свете человек заподозрил бы ложь. Хонджун наивным не был, но, видя реакцию дракона, допытываться всё-таки не решился и попытался вернуть разговор в более безопасную колею. — Так… к какому виду ты относишься? Облегчение Сонхва всё ещё было слишком явным, но Хонджун прикладывал все силы, чтобы сохранить спокойствие на собственном лице. — Не уверен, что правильно перевожу, но, кажется, по-вашему это звучало бы как «ночная тень» или… призрак? — Что это значит? — удивился Хонджун, пытаясь связать образ жемчужно-серого дракона с этими названиями. — Мы хорошо прячемся, — с явной гордостью заявил Сонхва, снова улыбаясь. — Если стихийники, то есть огненные или морские драконы, очень быстрые или могут уйти от преследователя на глубину, где их никто не достанет, то мы умеем… исчезать, — чуть помедлив, всё же подобрал подходящее слово Сонхва. — Менять свой окрас в зависимости от окружения. Хонджуну на ум почему-то пришли дурацкие клише о хамелеонах, а вслед за этим — страшно нудная лекция Чонхо о каких-то там хроматофорах и иридофорах. Возможно, в дальнейшем Хонджуну следовало бы слушать младшего чуть внимательнее. — Это очень круто, — наконец выговорил он, буквально чувствуя, что дракон ожидает какой-то реакции на свои слова. — И очень полезно… в ваших обстоятельствах. — Да, — согласился Сонхва. — В ту ночь, когда меня подстрелили, только благодаря этому мне удалось уйти. Я старался скрыться в облаках и отлететь так далеко, как только мог, прежде чем потерял сознание. Вот только дальше ничего не помню, — он вновь словно стал меньше, притянув колени ближе к груди, только в этот раз не отвёл взгляд, и от этого Хонджун почувствовал облегчение. — Ты сказал, что отличаешься от своей семьи? — напомнил Хонджун, понимая, что не может уйти отсюда, не разобравшись в том, что беспокоит Сонхва. — Они другого вида? — Да, — подтвердил догадку Сонхва. — Они, как и Юнхо, водные драконы, но, в отличие от него, живут не в океане, а в отдалённом озере. Очень глубоком и большом. Там почти не было людей. Кажется, им там нельзя было жить. — Заповедник? — предположил Хонджун, но Сонхва в ответ неуверенно пожал плечами. — Такие как я, призраки… мы не живём большими стаями. Мы одиночки. Так безопаснее и проще выживать. Легче спрятаться или уйти от погони. Старшие особи не слишком долго сопровождают молодняк и… — Тебя бросили? — Хонджуну казалось, что он уже знает ответ на вопрос, но всё же задал его, чувствуя, как в груди закручивается очередная воронка. Нет, он прекрасно понимал, что не вправе судить тех, чья жизнь полностью состоит из попыток найти укрытие и прожить очередной день. Разве среди тех же людей мало тех, кто безответственно бросает своих детей, едва ли заботясь о том, что с ними будет дальше. Просто… это казалось слишком неправильным. Слишком жестоким. Неважно — для дракона или для человека. — У них не было выбора, — тон Сонхва казался спокойным, словно бы выверенным до последнего звука. Точно таким, чтобы было как можно сложнее заметить спрятанную за ним обиду. — Я был слишком слабым, чтобы осилить дальние перелёты, а они... просто не могли оставаться так долго на одном месте. — Вас преследовали охотники? — Да, наверное. Я… не помню. Знаю лишь, что меня перенесли в место, где я сам мог бы выжить, — тот же спокойный голос, будто первый лёд на реке — холодный и хрупкий. — Там меня и нашла семья Уёна. — Кто это? — удивился Хонджун. — Он сам сказал мне своё имя, ведь к тому времени уже умел принимать человеческую форму и знал, как оно звучит. Уён — это один из водных драконов, которые обитали в тех местах, где меня оставили. Именно он с братьями нашёл меня и привёл в стаю. Они разрешили мне остаться с ними и вылечили. Наверное, я единственный в мире ночной призрак, который вырос в стае. — Сонхва ещё раз попытался улыбнуться, но у него получилось лишь слабо поднять уголки губ. Точно бледное отражение того, как он делал это, кажется, совсем недавно. Хонджун пододвинулся чуть ближе, просто чувствуя, что должен это сделать, но так и не решился прикоснуться к скрещённым на коленях ладоням оборотня. Сонхва всё ещё казался слишком хрупким, чтобы он осмелился сам нарушить это равновесие, а потому просто оставался рядом, не перебивая больше и принимая, что должен просто слушать. — В тот день я отлетел слишком далеко от озера, — продолжал Сонхва. — Когда меня нашли охотники, я был даже рад, что оказался так далеко. Кажется… они преследовали меня где-то неделю. Не помню точно. Я летел, не разбирая дороги, понимая, что должен увести их как можно дальше. Несколько раз мне казалось, что я смог сбежать, но они появлялись снова и снова. Я… не помню, как прилетел сюда, и даже не уверен, что знаю, как называются эти места… Даже когда меня подстрелили, я… просто был рад, что увёл охотников так далеко от гнезда, но… — Они нашли их? — Только Уёна, — после длинной паузы всё же ответил Сонхва. — Он… отправился искать меня, но его поймали, — Сонхва резко замолчал, а затем растерянным жестом провёл ладонью по лицу, непонимающе глядя на прозрачные капли на кончиках пальцев. — Это… слёзы, да? Люди плачут, когда им больно? — Да, — подтвердил Хонджун, стирая рукавом рубашки ещё несколько новых капель на побледневших щеках. — Юнхо сказал тебе, что… — Нет, — Сонхва быстро замотал головой, точно надеялся выбросить из неё разом все мрачные мысли. — Уёна спасли. Ещё один связующий нашёл его и сейчас прячет… я забыл название. Там очень холодно, как в том фильме, что я смотрел недавно. — На Северном полюсе? — удивился Хонджун, пытаясь угнаться за чужой мыслью. Сонхва кивнул. — Да, там. Я правда… рад, что с ним всё хорошо, но… они ведь его поймали. Поймали из-за меня! Из-за того, что я был недостаточно осторожен, Уёну пришлось пережить… он… Лёд треснул. Слова окончательно захлебнулись во всхлипах, а Хонджун едва удержал равновесие, когда Сонхва резко прижался к нему в, наверное, присущей любому виду попытке найти поддержку и опору. Теперь уже поздно было подбирать слова, поздно искать оправдания или логичные аргументы. Да, Сонхва не был виноват в том, что на того, кого он, наверное, воспринимал как брата, напали. Как и не был виноват в том, что охотники оказались в тех местах. Он не был виноват ни в чём, но теперь плакал так, точно все катастрофы этого мира случаются лишь из-за него. В этом было слишком много боли, слишком много несправедливости, которую Хонджун хотел бы исправить немедленно. Изменить всё по мановению руки и высушить навсегда эти слёзы. Люди плачут, когда им больно. А как выражают свою боль драконы? Как у них это принято? Они рычат? Сжигают что-то? Сонхва сейчас стало легче, если бы он мог разорвать его, Хонджуна? Если да, то он, наверное, без раздумий позволил бы это сделать. Сонхва не был виноват в том, что его близкому человеку причинили боль. Хонджун не мог отвечать за поступки всех людей на этой планете. Ни один из них не был виноват, но почему-то именно они сейчас чувствовали всю эту горечь и боль. Где-то у подножья обрыва шумели волны и разбивались о холодный камень, обращаясь белой пеной. Океан точил скалы, смывая слой за слоем и унося далеко-далеко. Он делал это незаметно и осторожно, стараясь не причинить боль, вымывая твёрдую породу и пряча её в своих глубинах — далеко-далеко, где ничто в этом мире больше не посмеет её потревожить.