Всадники

      Натаниель резко распахнул глаза, но верить им отказывался. Мгновение назад он стоял рядом с огромным дубом, растущим до самого неба, а уже сейчас оказался на берегу покрытого льдом озера. Туман, будто боясь прикоснуться к замёрзшим водам, лишь нависал над ними, не покрывая. Вокруг только промозглая пустошь и тишина.       Нат осмотрелся. Всё замерло — и лёд, и туман, и высокие ели над ним.       Внезапно что-то двинулось на другом берегу. Натаниель присмотрелся и вздрогнул, словно получил увесистый удар по лицу. Там, вдалеке, стояла женщина в длинном тёмном облачении. Окутанная серой метелью и туманом, она стояла неподвижно, и только блеск невероятных глаз излучал жизнь.       — Мама? — Нат не верил, что видит её. — Мама, это ты?       Не та мама, которую он помнил и знал по обрывкам воспоминаний из Арденграуса. Женщина, что родила его в этой реальности, обладала ничем не примечательной внешностью и скудной мимикой. Даже когда она что-то говорила или — что случалось совсем уж редко — смеялась, лицо её никогда не отмирало.       В незнакомке на озере жизнь кипела, несмотря на статичную позу. Она медленно растворялась, ускользая от него обратно в туман. Обратно во тьму.       — Мама, стой! — закричал Нат, ступая на лёд. — Подожди!       Он рванул вперёд. Натаниель продолжал звать её, но слова лишь эхом отбивались от деревьев, расползались по пустынной округе и тонули в оглушающей тишине.       Лёд трещал под ногами. Он бежал по этому треску или наоборот — это треск стремительно окружал его самого. Нат размахивал руками, пытаясь держать равновесие, и уговаривал себя двигаться осторожнее, но шаги становились только быстрее.       Вдруг под ним что-то проломилось и послышалось журчание воды. Одна нога потонула в холодном потоке, другой он попытался ступить на поверхность, но, не удержавшись, упал. Ледяная корка треснула, завалив его вместе с собой. Натаниель не чувствовал тела. Пальцы инстинктивно цеплялись за целый край, но тут же соскальзывали, не давая приподняться.       Нат слышал, как начал глохнуть. Как его накрыло всего с головой и потащило куда-то в бурлящие воды.       Что-то не так. Он уже видел это прежде, но тогда это был сон. Даже не сам сон, а лишь его вступление. Надо проснуться.       Тьма обступила со всех сторон. Тело оказалось заперто в смертельной ледяной ловушке. В кожу словно вонзили миллиард игл разом.       Боль разозлила. Натаниель задержал дыхание, изо всех сил заработав руками и ногами. Мир перевернулся. Глаза уловили свечение. Возможно, там был выход. Или это оптическая иллюзия, которая заманит его на самое дно.       Нат поплыл к свету. Это лишь вопрос времени, когда силы и кислород закончатся. Мышцы станут деревянными, сознание померкнет.       Стоп.       Он уже умер. В памяти всплыли кадры последних событий. Энергетические потоки окружали со всех сторон, уплотняясь, концентрируясь и сжимаясь. Нат чувствовал движение каждого атома, мог контролировать направление и предугадывать его столкновение с другими. Он слышал обратный отсчёт внутри собственной головы. Он был таймером. Он был бомбой.       И он взорвался.       Свет стал ярче. В нём уже можно было различить силуэт человека.       — Амор! — закричал Натаниель, самопроизвольно выпуская остатки воздуха.       Капитан пятнадцатого отряда не выглядел напуганным. Он тянул к нему руки сквозь толщу воды, но сам не двигался.       — Амор! — снова закричал Нат, толкаясь ногами. Крик вибрацией разлетелся по озеру и вернулся к нему болезненной вспышкой перед глазами. — Амор!       Это было странно. Почему Амор ничего не делает? Он не из тех, кто просто так сдастся. Даже оказавшись на самом дне, Амор, которого знал Натаниель, будет до последнего бороться против стихии. Он скорее заставит озеро себя выплюнуть, нежели позволит себе утонуть.       Он же в сознании.       В полумраке его глаза казались практически чёрными. Губы растянулись в улыбке.       Нат застыл, на секунду перестав двигаться. Он даже не заметил, что не задыхается, несмотря на то, что в лёгкие давно не поступает воздух.       Амор никогда так не улыбался. Его улыбка больше напоминала оскал, и — Натаниель никогда не признается в этом вслух — заставляла его сердце биться чаще. Сейчас Амор улыбался иначе. Примерно так улыбался Модестус, когда Аид выдернул руку, повернулся к нему спиной и решительным шагом направился к Чойси, чтобы через несколько секунд рассыпаться мелкими изумрудными спорами. Столько обречённого смирения, тоски и горечи скрывалось за этой улыбкой. Амор просто не мог дойти до той степени отчаяния, когда сил не остаётся ни на что, кроме как улыбаться.       — Что с тобой случилось? — прошептал Нат, снова начав плыть. Вода стала ещё холоднее, хотя минуту назад ему казалось, что холоднее уже некуда.       Силуэт Амора стал отдаляться. Очертания фигуры превратились в размытые пятна.       — Амор! — Натаниель сильнее заработал руками и ногами. — Стой, Амор!       Всё не может закончиться так. Последние строчки «Грозового перевала» не должны были стать пророческими. Нат любил книги с печальным финалом, но оказался совершенно не готов к такому в реальности. Это сложнее, чем он думал. Трагедии других не умаляют боль собственных. Особенно, когда они повторяются снова и снова. Бродить среди могил и со смирением в сердце размышлять об усопших — не его сценарий. Его сценарий — это умереть вместе на поле боя, растратив себя до последней капли.       — Не смей умирать раньше меня, скотина!       Что-то тёмное поднялось из глубин его подсознания и смачно лязгнуло зубастой челюстью. Капитаны не должны умирать раньше отряда. Таков закон. Амор однажды его нарушил и собрался сделать это ещё раз. Сколько можно? И как после этого он будет называть себя капитаном? Ха!       — Я найду тебя и понижу в звании, — со злостью процедил Нат. — Будешь оруженосцем до конца своих дней!       Свет медленно растворился во тьме. Натаниель прекратил двигаться. Тьма и холод — всё, что у него осталось. И память об обречённой улыбке, которая могла принадлежать кому угодно, но только не Амору.       — Где же ты? — он завертел головой, но пейзаж оставался неизменным: мутная толща воды, в которой больше ничего не было. — Я найду тебя, — упрямо повторил Нат.       Обещание, данное самому себе, помогло собраться с мыслями. Что он вообще делает? Они же умерли. И он, и Амор. И все остальные. Вероятно, он в аду, поэтому так холодно. И поэтому он не тонет. В аду нельзя умереть.       — И что теперь?       С ним больше нет силы высших измерений. Внутри пусто. Эхо Войны ещё пульсирует в перепонках, но от него нет никакого толку. Скоро и оно исчезнет.       Останется только тьма.       Натаниель часто думал о том, что его ждёт после смерти. Формально, он даже не настоящий человек. Осколок чьей-то неспокойной души, не способный получить покой. Видно, раз он исполнил собственное предназначение и стал одной из причин конца света — на этом его путь окончен.       Тогда где все остальные? Где Ди, Баст и Чойси? Они же точно такие же осколки. Почему в ад попал только он один?       — Модестус? — на всякий случай позвал Натаниель. — Себастьян? Чойси?       Тишина. Он даже не уверен, что на самом деле что-то говорил, а не слышал собственный голос лишь в голове.       Сколько это будет продолжаться?       Вечность? Или дольше? Существует ли финальная точка персонального ада? В какой момент мироздание решит, что с него уже хватит?       И что будет потом?       Никогда забвение не казалось ему столь притягательным. Ноги и руки кололо, и эта боль не давала ему отключиться. Она словно обволакивала разум, заставляя его барахтаться на поверхности.       Сколько боли способен выдержать человек?       Нат не знал.       Сколько боли способна выдержать душа?       Нат не хотел знать. Если где-то и существует порог, после которого она расколется на части, то лучше ему к нему не приближаться.       Натаниель поплыл уже не задумываясь о направлении. Он один. Совершенно один. Безнадёжно и окончательно заблудился в тёмных непроглядных водах. Прощай, дневной свет! Прощайте холмы, деревья и горы. Все прощайте.       Сожалений не было. В глубине души Нат признавал: если бы у него получилось вернуться в прошлое со знанием того, куда это приведёт, он бы всё равно поступил точно так же. Его с детства готовили к сражениям, и сбежать, трусливо поджав хвост, с самого грандиозного из них — куда хуже ада.       Мёртвая тишина скручивала внутренности. Натаниель не мог знать, сколько времени он просто механически перебирает конечностями, двигаясь в бездну. Тело то пронзало острой болью, то накрывало волной облегчения. Нат только кривился в ответ на эту боль, убеждая самого себя, что когда Амор вспорол ему живот и переломал рёбра, было намного хуже.       Не было на самом деле. Та боль ощущалась чем-то заслуженным и правильным. Только благодаря ей он остался в сознании и не превратился в монстра. Боль в настоящем виделась чем-то инородным. Словно предназначалась не ему. Однако Натаниель готов был терпеть, успокаивая себя мыслями, что лучше он, чем другие. Не хотелось бы плыть в окружении остальных всадников и знать, что они испытывают то же самое.       Мысли про собратьев отвлекли на бесконечное количество минут. Даже покалывание прекратилось, словно хотело дать дорогу трезвым размышлениям. Интересно, где сейчас Голод, Чума и Смерть? Какие клетки поджидали их после финала?       Больше всего волнений вызывал Модестус. Всадники все одного возраста, но он казался младше и пугливее остальных. Хотелось бы, чтобы привилегированное положение Ди с ним и осталось. Нат содрогался от одной только мысли, что Голод мог попасть в какое-нибудь кошмарное место. Во всей истории именно Модестус казался тем, кто меньше всего заслуживает ада.       За Себастьяна Натаниель не переживал вовсе. Он выглядел как тот, кто даже в кратере вулкана остался бы с невозмутимым лицом и не позволил бы себе кричать от боли и страха. Баст на его глазах обращался деревом, и зрелище то скорее завораживало, нежели пугало. Забавно вышло. Смерти была к лицу даже смерть.       Про Чойси Нат не мог ничего сказать. Тот человек, которого он видел в первом и единственном сне, был не тем, кого он встретил перед самым финалом. Чума словно прошёл сквозь ад ещё при жизни. И сумел с этим справиться. Вероятно, с ним тоже всё должно быть в порядке. Относительном. Похоже, судьба уготовила им ровно столько испытаний, сколько они способны выдержать. Ещё на поляне Натаниель понял, что Дотт способен удерживать на своих плечах скорбь целого мира и не сломаться.       Значит, так всё и закончилось? Мир рухнул, а всадникам апокалипсиса нет места за его пределами. Если разрушаться нечему, то и разрушать должно быть некому.       Внутри стало так же тихо, как и снаружи. Последний сдавленный писк его второй сущности зародился в основании черепа и потонул в затихающих мыслях. Натаниель ощутил, как умерла какая-то часть его души. Что ж, Война сделал всё, что хотел.       Что-то схватило его за ногу и потащило куда-то вниз. Нат прикрыл веки. Не так уж долго его терзала индивидуальная клетка.

***

      Яркий свет полоснул по глазам. Натаниель зажмурился, прикрыв лицо ладонью. Грудная клетка шумно поднималась и опускалась. Он глотал воздух, словно на самом деле провёл несколько дней под толщей воды. Нестерпимо хотелось осмотреться и определить, куда его забросило на этот раз, но глаза продолжали слезиться. Спина ощущала что-то мягкое и мокрое.       Зато инстинкты не подвели. Едва только слух уловил движение, Нат вскочил на ноги и принял защитную стойку.       Их было четверо. Несмотря на палящее солнце, они были одеты в тёмные штаны и куртки, сжимали в руках изогнутые клинки и смотрели на него с одинаковым выражением явной враждебности.       Нат скосил глаза в сторону. Насколько хватало взгляда — вокруг тянулись рисовые поля. Он сам стоял по колени в воде, в высоких сапогах и широких штанах грязно-зелёного цвета.       — Ты кто такой? — нахмурился один из незнакомцев, угрожающе шагнув к нему навстречу.       — Блэквелл, — представился Нат.       Вспомнился давний разговор с Кристиной, когда она будто между прочим предложила ему выбрать новое имя и даже предоставила пару вариантов. И вот настал момент отбросить прежнюю жизнь и начать всё с чистого листа. Могла ли Крис уже тогда знать, что это произойдёт, или просто пыталась вывести его из себя?       — Чего лыбишься? — рявкнул высокий мужик с рыжей бородой.       Натаниель и сам не заметил, что губы растянулись в ностальгической улыбке. Славные были времена, когда основной проблемой его жизни был трёп одноклассницы.       — Мне бы в город попасть, — примирительно проговорил Нат. — Я, кажется, заблудился.       Четвёрка обменялась тяжёлыми взглядами. Вероятно, им не очень понравился нахальный тон незнакомца. Натаниелю было глубоко плевать, какие мысли мелькают внутри чужих черепных коробок. Ему требовалось сориентироваться, понять, где он находится, и решить, что делать дальше. Сердце успокоилось и прекратило попытки сломать ему рёбра, но оно продолжало биться. Следовательно, он жив.       — Маахес — не то место, где можно просто так блудиться, — криво ухмыльнулся самый молодой из всех незнакомцев.       — Маахес? — переспросил Нат, прыснув со смеху. — Вы называете это место Маахес?       Кажется, его смех ещё больше взбесил незнакомцев. Натаниель просто не мог выдавить из себя ни слова, чтобы объяснить причины внезапного веселья. Маахес — это не точка на карте. В египетской мифологии так звали львиноголового бога войны. Какая потрясающая ирония.       Лезвие со свистом вспороло воздух справа от него. Выпад сделал тот, кто заговорил первым. И вскоре ему пришлось пожалеть об этом. Нат перехватил занесённую для второго удара руку, вывернул кисть нападающего, после чего замахнулся уже сам и нанёс точный удар в солнечное сплетение.       Оставшиеся трое бросились на выручку. Натаниель поднял выпавший из рук первого противника клинок. Холодное оружие не было его излюбленным методом боя. Это Силиус не расставался с кинжалами и бросался ими по поводу и без. Но тренировались они вместе, и Нат, будучи совсем ребёнком не имевшим возможности использовать энергию высших измерений, готов был в лепёшку разбиться, лишь бы не уступать однокласснику хотя бы в этом.       Адреналин тёплой волной разлился по телу. Барабаны сражения загудели в висках. Он словно рождён был ради этого момента. Отражая одну атаку за другой, танцуя между направленных в него лезвий, Нат будто вернулся в родные края, прямо к истокам собственного существа.       Всё закончилось куда быстрее, чем ему хотелось. Натаниель ощущал прилив невероятного восторга. В голове окончательно прояснилось. Каждое движение, каждый взмах чужим клинком — всё было выверенно предельно точно. Не убивать, не калечить, только обезвредить. Нат локтём ударил в висок одного противника, развернулся, пнул второго, отразил лезвие третьего. Он был похож на стремительную молнию, порхающую среди лязганья металла и криков противников.       — Закурить не найдётся? — спросил Натаниель, когда финальный полукруглый удар по челюсти отправил четвёртого противника в нокаут.       Нат наклонился, обыскал карманы незнакомцев, нашёл сигареты, перевернул одного из них на спину, чтобы не дать захлебнуться в грязи, и присел рядом с местом сражения, чиркнув зажигалкой.       — Кто ты такой? — простонал один из незнакомцев, что ещё был в сознании.       — Я вам не нравлюсь, — самому себе кивнул Нат. — Так есть ли смысл знакомиться? Просто скажите, где тут ближайший город, и расстанемся на этой оптимистичной ноте.       — Белый дьявол, — с придыханием вмешался совсем молодой противник, который после боя остался со сломанной рукой. — Легенды не врали: он явился.       — Что? — скривился Натаниель, делая мощную затяжку. — Я не дьявол, — он прислушался к внутренним ощущениям. Ни единого проблеска даркнесса. — Я человек, — вынес он вердикт осмотра самого себя.       — Ты хоть знаешь, на кого руку поднял, щенок? — рявкнул, по всей видимости, командир отряда, лицо которого было покрыто кровью.       — Да мне, в общем-то, всё равно, — пожал плечами щенок, отделавший четверых взрослых мужчин.       Солнце опускалось, окрашивая мир в ярко-красный. Тёплый ветер сменился вечерним, прохладным. Нат бросил долгий взгляд вдаль, после чего снова вернулся к расспросам.       — Где я?       — Маахес, мы же тебе сказали, — пришёл в себя последний противник.       — Это страна такая? — уточнил Натаниель. — А планета ваша как называется?       — Земля, — сплюнул кровь командир.       — Уже хорошо, — выдохнул Нат. — Зачем набросились на меня?       — Рожа твоя не понравилась. Ты явно не местный. Шпион из Джунды?       — Джунда? — Натаниель снова хихикнул. — Вы все территории зовёте именами богов войны?       Четверка растерянно переглянулась, после чего один из них поднялся. Нат напрягся, ожидая нового витка сражения.       — Кто ты такой? — мужчина повторил вопрос, заданный ранее. — Никогда не видел никого, кто бы так дрался.       — Вы просто в Арденграусе не росли. А зовут меня Блэквелл. Я с трудом представляю, где нахожусь, и пока не решил, куда мне идти. Вы тут, случайно, ещё каких-нибудь шпионов не встречали?       — Встречали. Их головы уже на площади, стали пищей для воронья.       — Значит, это не те шпионы. Мои вас самих бы отправили на корм птицам. Ну что ж, — Нат выбросил окурок и поднялся. — Спасибо за сигареты. Не курил целую вечность.       — Ты пойдёшь с нами! — рявкнул один из мужиков, тоже вставая, правда, для этого ему пришлось приложить больше усилий.       — И кто же меня заставит? — вопросительно выгнул брови Натаниель. — А впрочем, — он задумался, принимая решение. Бродить одному по полям — идея так себе. Но и с этими ребятами связываться особо не хотелось. С другой стороны, тут могут быть и другие противники. А ему нужно поесть, поспать и, — Нат принюхался, — принять душ. — Ладно. Отведите меня, куда вы там собираетесь вести. Но предупреждаю, — он поиграл клинком, ловко перекидывая его из одной руки в другую, — если захотите отделить мою голову от шеи, я заберу с собой столько ваших товарищей, что их кровью можно будет заполнить борозды этого поля.       — Я же говорил, — со священным трепетом глядя на танец лезвия, выдохнул самый молодой из отряда, — он настоящий дьявол.       — Это ты просто с Кристиной не знаком. Она может попасть тебе в глаз, даже если ты будешь за углом. Её меткость — вот настоящее проявление высших тёмных сил. А уж если она захочет поговорить с тобой — то высосет душу.       Кажется, тирада совсем не принесла облегчения слушателю. Тот стал как будто ниже ростом и поплёлся рядом с товарищами, низко опустив голову.

***

      Место, в которое его отвели, было небольшим населённым пятачком на перепутье дорог, ведущих, как ему сообщили, в два крупных города. Это не было полноценной деревней, скорее являлось перевалочным пунктом, в котором кипела жизнь, как в каком-то взволнованном муравейнике.       Уютом тут и не пахло. Люди приходили сюда в спешке — переждать ночь и отправиться дальше. Коренных жителей было раз-два и обчёлся, а большая часть заведений принадлежала зажиточным горожанам, которые редко посещали свои владения.       Натаниель шёл впереди отряда, нисколько не опасаясь удара в спину. За время пути тон их общения несколько изменился. Тот, что твердил про белого дьявола, заразил своей верой остальных, и теперь вся четвёрка смотрела на него, как на какое-то божество. Что ж, он же на самом деле свалился с неба, а перед этим побывал в аду, так что нечто мистическое приписано ему вполне заслуженно.       Его привели в забитую до отказа таверну. Десятки глаз устремились в его сторону. Голоса смолкли. Нат растерянно провёл рукой по волосам. Кажется, он понял, откуда взялись легенды про дьявола. Шевелюры собравшихся не отличались разнообразием: тут можно было встретить все оттенки коричневого, несколько рыжих и парочку совсем чёрных причёсок. Ни единого проблеска света. Даже русых не было. И только он один, хоть и извалявшись в грязи, сверкал белоснежными прядями.       Да, сложно ему тут придётся.       Вскоре им организовали стол в самом центре заведения. Натаниель насчитал шесть стульев и быстро понял, что к ним должен ещё кто-то присоединиться. Легко получилось игнорировать этот факт, как и косые взгляды всех посетителей. Перед ним поставили тарелку с ароматной похлёбкой и кружку с пенной шапочкой на поверхности. Пиво. Нат сперва обнюхал пищу, после чего пришёл к выводу, что по крайней мере тех ядов, которые он способен различить по запаху, ему не подсыпали. Он приступил к еде. Четвёрка недоброжелателей устроилась рядом и последовала его примеру, зачем-то тоже сперва понюхав свои тарелки.       Когда последний стул скрипнул, Нат уже отодвинул от себя пустую тарелку и шумно всасывал напиток.       Перед ним села женщина. Натаниель чуть не поперхнулся пивом. Всё лицо незнакомки было изрезано рубцами разной глубины и размеров. Правый глаз был абсолютно белым — вероятно, протез, как у Ли. Только она не прятала его под повязкой. Гордилась, наверное, что шрамы украшают не только мужчин, но и её. На ней была куртка такого же цвета, как и на тех, кто привёл его сюда, и даже сквозь прочную ткань угадывалась проработанная мускулатура. Она окинула его долгим взглядом, после чего улыбнулась. Натаниель насчитал три недостающих зуба.       — Я Нето, — представилась женщина. — Ты напал на моих людей.       — Это они на меня напали, — возразил Нат, ища, что бы ещё такое съесть. — Но, как видишь, серьёзных увечий нет, иначе они бы сперва пошли зализывать раны, а не бросились уплетать ужин.       Перед ним словно по волшебству появилась новая порция похлебки. Натаниель успел поднять голову и проводить благодарным взглядом спину официантки.       — Откуда ты? — поинтересовалась Нето. — Из Джунды?       — Из Арденграуса, — с набитым ртом ответил Нат. — Понятия не имею, что такое ваша Джунда.       Над столом забегали красноречивые взгляды. Натаниель понял, что прямо сейчас собравшиеся о чём-то молча совещаются. Мысленно он представил, что это могут быть за переговоры, и не сдержал смешка.       — Эй, ты! — Нето взмахом руки привлекла внимание официанта. — Принеси нам ещё пива! — она вернулась глазами ко всаднику. — Долгий будет разговор.

***

      Ту ночь он провёл в тесной комнате, расположенной на втором этаже таверны. Ну как, ночь? Последние её минуты. Разговор действительно был очень долгим. Натаниель быстро впитывал информацию, а его собеседники так же быстро пьянели. Вскоре тому мужику со сломанной рукой — Жо — пришлось всё же покинуть место сбора и отправиться заниматься лечением кости. Нето только презрительно фыркнула ему вслед, заявив, что если ещё раз будет таким слабаком, то руку эту она ему отрежет до плеча.       Этот мир совершенно не походил на его родину. Жизнь тут имела довольно узкий ареал обитания. Всё из-за солнца. Когда-то у них были большие города, но они сдались на милость пустынных пауков и скорпионов. Со временем пустыня подступила к границам средней полосы, подмяла их под себя и, превратив мегаполисы в непригодную для жизни песчаную равнину, заставила человечество уйти на север. Собственно, здесь они и находятся. Осталось два государства — Маахес и Джунда, пытающиеся отвоевать себе больше жизненного пространства. Нат только вздыхал, покачивая головой. Цивилизация распалась у них на глазах, оставив после себя лишь пепелище, а человеческая натура не изменилась: они всё так же не могут договориться между собой.       Нето была руководителем элитного отряда. Кызаган — так они себя называли. Если честно, они больше походили на разбойников или охотников за головами, но никак не на элитное подразделение, занимавшееся охраной границ Маахеса. К слову, платили им довольно щедро, насколько хорошо Нат смог разобраться в финансовой ситуации этого мира.       Натаниель угодил в период, когда преступно долгая война в очередной раз сменилась мирным временем, однако слухи твердили, что это скоро закончится. Людям нужна была передышка, после которой бои продолжатся и, вероятно, станут ещё ожесточеннее.       Этот мир просто дышал войной. Словно человечество пришло к выводу, что без неё им больше ничего не останется, кроме как провожать печальным взглядом высыхающие земли. На войну уходила львиная доля ресурсов. На войне люди рождались и там же и умирали. Нат только усмехнулся, когда Нето заявила, что в Маахесе дети с пелёнок учатся владеть оружием и непонимающе покачивала головой, соображая, кто же он такой, раз сумел без единой царапины выйти из сражения с четырьмя её товарищами. Натаниель мог бы сказать, что тоже с пелёнок учился держать оружие, вот только сражаться ему предстояло с чем-то большим, чем просто люди. Но не сказал. Как-то сама собой в голову пришла мысль, что не стоит делиться рассказами о своей родине.       Нат остался в отряде Нето. Спустя год после встречи, Кызаган потерял своего командира. Натаниель занял её место. Не то чтобы ему очень этого хотелось, однако другой кандидатуры не нашлось. Численность и состав отряда всё время менялись. Путешествие вдоль границ воюющих стран — занятие небезопасное. Нат потерял счёт стычкам, потерям и новобранцам. Под его командованием Кызаган на самом деле стал походить на элитный отряд.       Слухи о них быстро распространялись. Через два года Натаниель впервые получил приглашение на встречу с королём Маахеса. Это было одно из самых странных мероприятий, какие ему только приходилось посещать. Даже общий сбор всех семи печатей на поляне рядом с Древом Жизни, не мог составить ему конкуренцию. Кажется, его пытались сосватать королевской дочери. Нат тогда впервые пожалел, что не обладает больше силой, способной в одно мгновение перенести его на другой конец света. Вероятно, тогда он был готов расстаться с жизнью, лишь бы не связывать себя узами брака. Впрочем, настаивать никто не стал, только приглашения начали поступать с завидной регулярностью.       Если бы кто-то спросил, как он себя чувствовал, Нат ответил бы, что он почти счастлив. У него не было времени предаваться размышлениям и грустить о прошлом. Оружие ощущалось продолжением рук, а звук сражений не замолкал ни на секунду. Странно это. Родился с Войной внутри, а в полной мере ощутил её только тогда, когда Война его покинула.       Единственное, что омрачало его довольно терпимое существование — иногда он видел Амора. Уже без той обречённой улыбки, которую узрел в персональном аду. Его лицо выражало злость, раздражение, порой — равнодушие. Оно мелькало между деревьев, отражалось в лужах, просачивалось среди звёзд. Сколько бы он ни пытался заглушить этот образ бесконечным бегством от одной схватки к другой — ничего не получалось. Натаниель представлял, что бы сказал его капитан, узнай он о том, сколько места занимал в его мыслях. Вероятно, посмеялся бы и назвал придурком. Возможно, они бы даже подрались. О, сколько Нат готов был отдать ради этой потасовки! Правда, он ещё помнил постыдную реакцию собственного организма, последовавшую после одной из ссор с Амором. Это случилось на полу в каюте прямо на глазах у Кристины. Тогда он готов был сквозь землю провалиться от стыда и злости, а сейчас хотел бы вернуться туда и пережить это заново.       — Будь, пожалуйста, живым, — шептал Натаниель в пустоту комнат постоялых дворов. — Ты же сын богов. Тебе нельзя умирать.       Натаниель сердился на себя за эту слабость. Его учили с лёгкостью отпускать мёртвых и идти дальше, переступая через трупы и не оглядываясь. Видно, те уроки он так и не усвоил. Впрочем, Нат ещё помнил, как Вэриус — его учитель — однажды метал огненные шары, добиваясь полного истощения после смерти последнего члена своего отряда. Каков учитель, таков и ученик.

***

      Шёл пятый год его новой жизни. Отряд, который теперь состоял из семи человек, не считая его, двигался на запад, оставив позади сожжённую дотла деревню. Не требовалось выяснять, кто и зачем это сделал. Требовалось отыскать лазутчиков из Джунды и принести их головы в столицу.       Всё было как обычно. Следы завели их в лес. Нат отдал приказ рассредоточиться, а сам двинулся напролом, сжимая в руке заточенный клинок.       Всё было как обычно. Деревья расступались перед ним, опавшая листва хрустела под ногами, солнце пробивало себе путь сквозь кроны и освещало путь.       Всё было как обычно, но вскоре Натаниель устал обманывать самого себя. Что-то неуловимо изменилось. Воздух стал как будто чище. Сердце заходилось в бешеном ритме, но не из-за предвкушения скорой битвы. Появилось нечто другое, что он пока не мог ни оценить, ни осмыслить. Кровь кипела. Глаза почему-то слезились. Внезапно вспомнился день, когда он вот точно так же не мог сосредоточиться на тренировке из-за поцелуя. Тогда он думал об Аяксе, но из леса на него выпрыгнул Амор.       Тень выскочила из-за кустов. Всё повторилось с пугающей точностью. Нат ощутил удар в висок, от которого перед глазами заплясали искры. Следом за этим чужой кулак врезался в его подбородок. Натаниель пошатнулся, но устоял. Тень в одно мгновение оказалась у него за спиной. Шеи коснулось что-то острое.       — Один удар — и ты труп, — знакомый до боли голос один-в-один повторял слова из далёкого прошлого. Только тогда Амор приставил ему к горлу пальцы, а сейчас это был клинок. — Зачем нам охотник с такой ничтожной скоростью реакции?       — Скотина, — Нат сглотнул, замахнулся локтем и ударил противника в бок.       Амор согнулся пополам, выпуская его из захвата.       — Ещё раз так меня назовёшь, и я вырву твой язык, после чего затолкаю его тебе же в задницу, — криво усмехнулся бывший капитан пятнадцатого отряда.       — Где ты был столько времени?! — годы тоски, приправленной глупой надеждой, обрушились на него со всей своей чудовищной тяжестью. Нат размахнулся и со всей силы врезал противнику в челюсть.       Голова Амора качнулась, но удар он выдержал, устояв на ногах.       — Тебя искал, — рыкнул он, с вызовом глядя в разъярённые глаза напротив.       — Прямо сейчас я разрываюсь от двух противоречивых желаний, — со свистом процедил Натаниель, — свернуть тебе шею или защищать до последнего вздоха.       — Я сочту это за признание того, что я тебе всё же не безразличен, — Амор без запинки процитировал его же слова. — Даже больше. Ты, скорее всего, в меня влюблён.       Облегчение накрыло с головой. Нат не заметил, как начал рыдать, словно ребёнок.       И снова они услышали звуки, окружившие со всех сторон. Глаза Амора загорелись. Только сейчас Натаниель понял, почему они не встретились раньше. Одежда Амора — тёмно-синяя. Цвета Джунды. Они оказались в одном мире, только по разные стороны сражения.       — Блэк? — к нему обратился вышедший слева член отряда. — Ты нашёл их.       — Блэк? — скривился Амор, за спиной которого появились его союзники. — Так вот как зовут легендарного белого дьявола.       Все смолкли, ожидая приказа. Два капитана сцепились взглядами. Снова они одни посреди леса в окружении врагов. Сейчас это не потусторонняя сущность с одиннадцатью телами, а лишь люди, которых они сами же и привели к месту сражения. Вэриус больше не придёт, чтобы вытащить их из передряги. Впрочем, они давно не дети и сами могут со всем справиться. Они пережили конец света, как-никак. Даже больше. Они его устроили.       — С тобой я позже разберусь, — пообещал Нат, напоследок наградив одноклассника кивком. Он вытащил клинок из ножен, поворачиваясь к нему спиной. — Готов примерить на себя роль отступника?       Натаниель ни секунды не сомневался, что Амор последует его примеру. Так они устроены. Будут ругаться, бить друг друга и делать вид, будто не питают никаких светлых чувств. Но в момент опасности они опять встанут спина к спине. Эти узы крепче государств и выше долга. Нату было всё равно, что он направил острие своего клинка на людей, с которыми делил кров и пищу на протяжении нескольких лет. И он знал, что Амор так же не станет колебаться. Не колебался раньше, и у него не было ни одной причины начинать.       Вероятно, они просто влюблены друг в друга.

***

      Поговорить получилось далеко не сразу. Разделавшись с двумя отрядами, Нат с Амором двинулись в глубь леса. Они шли молча, не разбирая дороги, не оглядываясь и не останавливаясь. Одним своим действием они умудрились настроить против себя оба существующих государства, но это казалось такой мелочью на фоне того, что получилось обрести взамен. Натаниель думал о том, что если прямо сейчас ему в голову прилетит стрела — он будет умирать счастливым человеком. О чём думал Амор, сложно было сказать. На его лице застыло привычное хмурое выражение.       — Сигареты кончились, — уныло проговорил Натаниель, когда они всё же решили сделать привал.       Амор молча сунул руку в дорожную сумку, привязанную к поясу, и вытащил пачку. Нат усмехнулся.       — Что? — буркнул таскающий с собой запас сигарет человек.       — Ты начал курить?       — Нет. Ой, да иди ты к чёрту. Я их ношу, потому что всегда могу захотеть начать.       — Ну-ну, — Натаниель уселся на землю, прислонившись спиной к булыжнику. — Костёр разводить слишком опасно, а ночи тут довольно холодные.       — Это не повод спать в обнимку, — Амор сел рядом, кривясь от сигаретного дыма.       — Точно, — легко согласился Нат. — Но я не уверен, что мне вообще нужен повод. Я устал.       Он и правда чувствовал усталость. Приятную тяжесть в ногах и туман в голове. Докурив, Натаниель скатился на землю и приподнял руку в приглашающем жесте. Амор что-то неразборчиво фыркнул, дёрнул его на себя, заставив перевернуться, и сам обнял спутника со спины.       Хотелось спать, но вместе с тем проснулось новое желание. Нат вдруг чётко и ясно осознал, что не сможет терпеть до утра и должен прямо сейчас выслушать историю Амора.       Словно прочитав его мысли, тот безо всяких просьб принялся рассказывать. Дыхание щекотало шею, уши и затылок, но Натаниель почти сразу сумел сосредоточиться на повествовании.       Их пути были очень похожи. Амор очнулся в незнакомом месте и сразу попал в передрягу. В Джунде оказались несколько иные нравы — там должность командира можно было заслужить, только прикончив действующего. Выслушав это, Амор только пожал плечами и попросил показать того, кого надо убить. Над ним сперва посмеялись, а потом окружающим стало не до смеха. Так он вернул себе звание капитана.       Натаниель вдруг понял, что Амору было легче, чем ему. Он носил с собой сигареты, ни секунды не сомневаясь, что они снова встретятся. Сам же Нат раскачивался на качелях из сомнений и метаний. Вера Амора оказалась сильнее.       — Что будем делать? — уже перед самым рассветом спросил Натаниель, не заметивший, что они проговорили всю ночь, так и не сомкнув глаз.       — Мог подумать об этом до того, как вырезать весь свой отряд. Хорошо, что я сделал это за нас обоих. Пойдём на юг.       — На юге ничего нет. Только пустыня.       — Ходят слухи, будто уцелело одно поселение. Они ушли под землю и обнаружили там запас питьевой воды.       — Если бы такое место существовало, — с сомнением проговорил Нат, — его бы уже нашли и разграбили.       — Во-первых, найти его не так-то просто. А во-вторых, есть ещё один слух.       — Какой?       — О том, что там обитают демоны.       — Но это же чушь собачья!       — Дослушай сперва. Единственный свидетель, вернувшийся живым с юга, рассказывал про шестёрку воинов, что сражаются подобно бесам. Быстрые, ловкие, сильные. Он говорил про девушку, красивее которой не видел никогда в жизни, что одним ударом разрубила голову противника пополам.       — Нерва?..       — Похоже на неё. Даркнесс долгие годы отказывался ей подчиняться, но она не бросала тренировок. Описания остальных тоже звучат довольно знакомо. Рыжеволосая ведьма, любящая стрелять из лука. Одноглазый разбойник, метающий кинжалы. Вечно сонный полудурок, который вступает в бой с большой неохотой, но когда вступает — сносит всё на своём пути. Толстяк, с невероятной грацией орудующий мечом и… — тут Амор замолчал, шумно втянув воздух носом. — И ещё один человек. Тоже неплохой воин, но характер — полный отврат.       — Тебе прямо так их описывали?       — Ну почти. Лайксса полудурком никто назвать бы не отважился.       — И ты не пошёл их искать… — Нат резко сел и развернулся лицом к собеседнику. — Потому что не нашёл среди них меня?       — Не неси чушь. Больно надо было мне их искать. Я вырос с ними и мне чертовски надоели их лица.       Натаниель не мог поверить своим ушам. Чужак в незнакомом мире узнал о том, что сюда же занесло его товарищей. Но не бросился на поиски сразу, потому что не хотел идти без него. Что, если бы они не встретились? Амор так и провёл бы всю жизнь, сражаясь неизвестно за что, вдали от единственных близких людей?       — Ты чего вылупился?       Отвечать Нат не стал, наклонившись и врезавшись губами в рот собеседника. Никогда прежде ему не хотелось вложить в поцелуй столько всего и сразу. Злость на безрассудство Амора. Облегчение, что тот не только дождался, но и сумел его найти. Решимость двигаться дальше и противостоять хоть целому миру. Мирам — если потребуется. Отсутствие сопротивления и ответные действия чужого языка кружили голову. Никто не хотел уступать и отдавать контроль над ситуацией. Схватка доставляла удовольствие обоим. Натаниель снова разрывался от внутренних противоречий: одна часть него готова была ещё пять лет слоняться в гордом одиночестве, лишь бы первый поцелуй после разлуки снова был таким захватывающим, а другая цеплялась за волосы Амора и твердила, что больше его не отпустит.       — От тебя воняет сигаретами, — выпутываясь из объятий, проворчал Амор.       — Кристина как-то сказала, что ты не любишь целоваться с курящими, — Нат вскочил на ноги и несколько раз присел, чтобы размяться. — Но, видимо, ты слишком любишь меня, если во второй раз пошёл на это.       — Какие мои действия толкнули тебя на мысль, будто я тебя люблю?       Натаниель мог перечислять довольно долго. Начиная прежним миром, в котором Амор несколько раз вытаскивал его из зыбучих песков собственного подсознания, и заканчивая этим, где он носил с собой сигареты, хотя терпеть не может запах дыма.       В царстве топей и трясин они провели чуть больше недели на скудном подножном корме, после чего рискнули совершить вылазку к окаймлённым лесом границам Джунды. Там им удалось взять паузу, разместившись на постоялом дворе крошечной деревушки. Грязные и уставшие они легко выдали себя за сбежавших пленников. К тому же у них были деньги. Точнее, они были у Амора. Нат не таскал с собой золото, да и в целом к жалованью относился довольно прохладно, сузив количество трат до размеров вещей первой необходимости. Бывший капитан пятнадцатого отряда оказался более предусмотрительным. Вероятно, он все пять лет находился в режиме полной готовности, чтобы иметь возможность в любой момент сбежать и спрятаться.       Они искупались в общественной бане, поужинали в таверне и ввалились в тесную комнату, которую им выделили для ночлега. Первым очевидным желанием было рухнуть на кровать и насладиться сном не на сырой земле, но почему-то они оба замерли в нерешительности, уводя взгляды в стороны.       Нат подумал, что если они прямо сейчас не насладятся друг другом в эти драгоценные минуты передышки, то другой такой шанс может выпасть ещё нескоро или не выпасть вовсе. Их жертвы наверняка уже обнаружены и та или иная сторона должна была броситься на поиски преступников.        Впрочем, можно обойтись и без этого, понадеявшись на туманное завтра, которое подарит им ещё немного времени побыть вместе.       И только Натаниель уже принял решение ложиться спать, как Амор обхватил его лицо руками, нагнулся и поцеловал. Нат тут же подался к нему всем телом и обвил шею руками.       Когда они наконец расцепились, Натаниель задыхался от мысли, что хочет не просто секса, который помог бы на какое-то время сбежать от реальности. Реальность его совсем не волновала. Его будоражило чувство, что он жаждет провести время с одним конкретным человеком, который своим отсутствием сводил его с ума предыдущие пять лет.       Амор пристально смотрел на него, словно считывая каждую мысль, беснующуюся в голове. Он провёл ребром ладони по его щеке.       — Ты точно хочешь этого?       Нат сделал глубокий вдох, наслаждаясь теплом, разлившимся по всему телу. Вопрос казался неуместным и почти кощунственным, но вместе с тем вызывал волнующий трепет, о котором он успел позабыть и думал, что больше никогда его не испытает.       За годы, проведённые в сражениях, Натаниель как-то отвык от мысли, что прикосновения могут быть нежными и мягкими и не оставлять после себя синяки и шрамы. В это мгновение легко было поверить в победу добра над злом, в счастливый конец и светлое будущее. Скорее всего, ещё до рассвета окружающий мир напомнит им о горькой правде жизни, но в настоящий момент можно было сполна напиться иллюзией безмятежной надежды.       — Хочу, — коротко отозвался Нат.       Всё ускорилось. Хотелось взорваться ещё раз, только теперь Натаниель был уверен, что соберет себя заново. Мир снова перестанет существовать на какое-то время, а потом разбудит их и заставит следовать своим правилам.       Они практически бросились друг на друга. Натаниель бедром почувствовал затвердевший член Амора. Стало слегка страшно, что этого будет достаточно его собственному члену и тогда растягивать момент станет попросту невозможно.       — Ты так возбужден из-за смертельной опасности? — разорвав бесконечный поцелуй, спросил Амор. — Чёртов извращенец.       — Отчасти, — Нат снова поцеловал его. — И кто бы говорил. Обещай, что потом не начнёшь вести себя странно из-за того, что до этого дошло.       — Насколько странно? — ладони, соскользнувшие с плеч Натаниеля на грудь, вибрировали от нетерпения. — Не начну ли я постоянно хватать тебя за руку и орать от страха всякий раз, когда ты будешь в опасности?       — Да, именно этого мне бы хотелось избежать.       Нат поднял руки, позволив Амору стянуть с себя кофту. Кофта упала ему под ноги. Какая-то часть сознания всадника оставалась бдительной. Он успевал поглядывать в сторону окна и на стол, где они сложили оружие. Мозг пытался просчитать время, которое ему понадобится, чтобы среагировать на внезапное вторжение.       Амор, нагнувшись, поцеловал его грудь, после чего провёл языком по соскам, заставив отключить голову. Нат закрыл глаза — на какое-то мгновение тишина наполнилась звуками сражений. Барабаны войны стучали так громко, сливаясь с возбуждением и доводя его до состояния, в котором замолкало всё человеческое и главенствующая роль переходила к инстинктам.       Натаниель распахнул веки, стянул кофту Амора и отправил её составлять компанию своей на полу. Грудь капитана была покрыта ковром тёмных волос, спускающихся к стройной талии. Нат с досадой отметил свою, лишённую растительности грудь, которую украшали разве что шрамы. Некоторые из них, к слову, оставил сам Амор, когда забывался во время тренировок в детстве.       — Слышал, в Джунде всем псам ставят клеймо, — скользя взглядом по чужому телу, выдохнул Натаниель. — Это правда?       — Естественно, — усмехнулся Амор. — Ты просто не туда смотришь.       Нат без колебаний стащил с него штаны вместе с трусами.       — И где оно? — не обращая внимания на колотящееся в груди сердце, Натаниель осматривал каждый дюйм, от щиколоток до пояса.       — Возможно, не стоит верить вообще во все слухи. Но раз уж ты всё равно оказался передо мной на коленях, то, быть может, хватит уже трепаться?       Как только жар чужого рта сомкнулся вокруг его члена, Амор зажмурился, непроизвольно дёрнув бёдрами. Нат провёл языком вверх по нижней части ствола, после чего круговым движением обвёл головку, исследуя уздечку.       — Грёбаный ад, — рыкнул Амор, запрокидывая голову.       Натаниель хотел сказать, что это совсем не похоже на ад. В аду смертельный холод, а ему чертовски жарко. Но об этом можно будет сообщить чуть позже.       Борясь с приступом головокружения, Амор добрался до кровати и разлёгся посередине. Нат, успевший стянуть и свои штаны тоже, навис над ним, сразу потянувшись за поцелуем.       О сексе Амор имел довольно скудные представления, но, судя по рассказам, это может быть немного больно.       Рассказы не соврали. Это было очень больно. Острое жжение заставило его желать всё прекратить, скинуть с себя тяжёлое тело и никогда не возвращаться к мероприятиям такого формата. Однако член был не согласен с таким решением, ни на секунду не растеряв своей твёрдости.       — Что ты тянешь? — выговорил он в ухо Ната, очень надеясь, что голос звучит решительно, а не похож на скулёж побитой собаки. — Я не сдохну прямо сейчас.       Натаниель его слышал, но не верил, продолжая следовать заданному темпу. Сдерживаться было не то что очень легко, но отрезвляла вероятность навредить Амору. Тот мог сколько угодно храбриться, нетерпеливо дрыгать ногами и обещать не умирать, однако Нату нужны были гарантии, что после этой ночи могут последовать другие, а партнёр не будет стараться избегать этого всеми силами.       В голове Амора всё перемешалось. Боль медленно отходила на второй план, тонув в приливе чувств внизу живота, которые невозможно было отрицать. Мир сузился до размеров вулканического вращения, вызванного безумным трением их наэлектризованных тел.       Напряжение концентрировалось в каждом отдельном нерве. Воздух был ощутимо прохладный, но кожа — раскалённо-горячая. Нат не стал даже пытаться выяснить, от кого из них исходит этот жар, приняв как данное мысль о том, что теперь у них одна кожа на двоих.       — Дьявол! — выкрикнул Амор прежде, чем его накрыл оргазм.       Натаниель врезался в него финальным толчком и со звериным рыком нашёл собственный финал. На несколько коротких мгновений он вернулся к своему истоку, ощутил хаотичное движение атомов и позволил им взорваться, погрузив мир в непроглядную темноту.

***

      По комнате метались тени. Они не спали, лежа на спинах и вслушиваясь в звуки окружающего мира. Под окном проехала колесница. Какой-то пьяница громко ругался с хозяином таверны. Собаки выли на окраине. Натаниель думал о том, что это измерение — вероятно, никому не могло бы понравиться. Кроме разве что тех, кто другого существования не знал и чувствовал себя здесь как дома. Когда-то давно он позволял себе обрастать коростой самообмана и мечтал о спокойной размеренной жизни в обществе, не пытающемся разрушить само себя. Нутро не спрячешь. Как был Войной, тот ею и остался. Ведь даже сейчас, утомлённый и расслабленный, он не мог отрицать готовность принять бой, и более того — желание его принять. Есть в сражениях нечто честное и естественное. Ты перестаёшь существовать, как отдельная личность, и становишься частью стремительного потока, из которого всегда только два выхода: победа или смерть. Похоже, он просто задира, обожающий читать романы с грустным финалом, но почему-то решивший самому себе прописать счастливый.       Его счастливый финал шумно дышал совсем рядом.       — Ты с кем-то… — Амор втянул воздух носом, пытаясь подобрать подходящее слово. — С кем-то был здесь? В этом мире. Не подумай ничего лишнего — я спрашиваю из чистого любопытства.       — Или ты ревнуешь, — улыбнулся Нат. — Был.       — С мужчинами или с женщинами?       — А это важно?       — Видимо, нет.       — С мужчиной.       — Ничего не вышло?       — Почему же? Всё вышло. Правда, я потерял его на дне озера, когда проходил грань между жизнью и смертью, а потом пять лет довольствовался лишь образами, изредка взрывающими мою голову, но сейчас всё в порядке.       Амор пихнул его в бок.       — Ты думал, что я умер?       — Ты и умер, — буркнул Натаниель.       — На время, — Амор болезненно хохотнул и попытался сесть. — С кем не бывает? Я люблю умирать на время.       — Завязывай с этим. В следующий раз можно и не вернуться.       Нат встал, отыскал сумки и вытащил сигареты, после чего направился к окну.       — Мы же прокляты, — бывший капитан пятнадцатого отряда тоже поднялся и принялся одеваться. — Умрём, родимся заново. Возможно, именно так наказывают тех, кто устраивает конец света.       — М-м-м, твоя уверенность в собственном бессмертии впечатляет.       — Смерть потеряла к нам интерес, когда мы вылезли из деревянных ящиков только ради того, чтобы снова броситься к ней на шею. Кажется, нам пора сваливать.       Натаниель согласно кивнул. Он уже видел несколько горящих факелов, прорезающих темноту ночи. Обыски начнут с постоялых дворов, таких как этот.       Когда патруль Джунды ворвался в комнату, на которую указал перепуганный владелец таверны, то обнаружил там лишь смятые простыни, валяющееся на полу одеяло и запах табачного дыма.

***

      Больше двух месяцев они провели в пути. Пейзаж постоянно менялся: поля перетекали в леса, леса превращались в горы, горы заканчивались каньонами. Первое время им ещё попадались крошечные поселения, состоявшие из нескольких улиц, дома которых теснились друг к другу, словно боялись, что по одиночке их немедленно снесёт ураганом. Но вскоре и они остались далеко позади. Теперь им попадались разве что лагеря тех несчастных, кого выкинуло за пределы даже столь скудной цивилизации, что ещё трепыхалась в обескровленной войной и иссушенной солнцем реальности.       К слову, они проходили места, тихие и мрачные, где облака выглядели так, будто вот-вот разверзнутся непроходящими ливнями. Наверное, даже обезумевшее светило не хотело касаться проклятых изгоев.       В какой-то момент Натаниель подумал, что спасать тут уже нечего, и ему сделалось по-настоящему грустно. Не за что и не с кем сражаться. Куда же они тогда следуют?       Словно в противовес его мрачным мыслям, путь им преградили две совсем молодые женщины — предположительно, жительницы одного из лагерей.       — Кто вы такие?! — выкрикнула одна из них.       Путники остановились.       — Мы беженцы из Джунды, — слово взял Амор, указав на себя и на Ната. — Идём на юг.       Несмотря на то, что незнакомки были вооружены и выглядели враждебно, к Натаниелю они сразу прониклись уважением и опустили клинки. Этот человек, источавший свет, не мог оказаться злодеем: его волосы так и сияли, вопреки окружающей серости, поэтому он казался божеством, сошедшим с небес.       Амор только прикрыл лицо ладонью, словно ему мешало солнце, чем очень красноречиво намекнул на ослепляющую святость Натаниеля, раздражающую его тёмную душу.       — Но на юге ничего нет, — запинаясь, проговорила одна из девушек. — Там вас ждёт только смерть.       — Угу, — информативно отозвался Амор.       — Там живут демоны, — с придыханием сообщила вторая. — Несколько мужчин из нашего лагеря ушли туда, но живым вернулся только один.       — Эти демоны специально оставляют по одному свидетелю, дабы кормить общественность байками о своём могуществе?       — Я… Не совсем понимаю вас.       — Да ничего, — слово взял Натаниель. — Вы можете показать, где именно ваш товарищ видел тех демонов?       Незнакомки переглянулись, после чего синхронно кивнули. Нат достал блокнот и карандаш.       — Нарисуете примерную карту?       Одна из девушек несмело шагнула к нему, приняла блокнот, пожевала кончик карандаша и обрисовала примерный маршрут. За спиной Натаниеля тяжело вздохнул Амор. Он примерно представил точность самодельной карты и задрал голову к небу.       Они даже половину пути не прошли.

***

      Всё закончилось так внезапно, что им показалось, будто они моргнули, а когда открыли глаза — мир кончился. Секунду назад их ноги утопали в грязи рисовых полей и запинались о корни деревьев непроглядного леса, как вдруг воздух стал сухим и горячим. Перед ними простиралась открытая всем ветрам песчаная пустошь. Натаниель машинально схватил Амора за руку. Как ни странно, тот не стал ворчать и предлагать ему сменить штаны, раз уж так сильно обделался. Нет, похоже было, что он и сам струхнул, но ни за что не признается. Здесь будто открывались двери в древний, абсолютно чужой, таящий множество тайн и опасностей мир.       — Идём? — вглядываясь в непроглядное ничто, не очень уверенно спросил Амор.       — Что-то мысль о публичной казни теперь не кажется мне такой неприятной, — пробормотал Нат, вопреки собственным словам двинувшись с места. — Если хочешь что-то мне сказать, то скажи сейчас.       — Фигня полная твой «Грозовой перевал».       Через три дня после того, как они попали в плен чудовищного пекла, Натаниель начал думать о том, что, вероятно, они уже не выберутся. Пустыня не имела ни конца ни края, и, даже если бы им пришло в голову повернуть обратно, то очень вряд ли получилось бы найти дорогу. От карты было не так уж много пользы — она представляла собой несколько стрелок, которые заканчивались жирным крестом. Этот крест мог в любой момент стать украшением их могил на ожившем филиале Безымянного кладбища.       — Сколько миров примерно так закончили своё существование? — размышлял Натаниель, с трудом переставляя ноги.       — Мир несколько больше одной только Земли, — пожимал плечами Амор. — Не думаю, что тут наступит апокалипсис.       — Да? А как будто всё на него указывает. Они даже собственным всадником обзавелись.       — Только одним. Не заметил? Несмотря на весь тотальный кошмар, что они устроили, общество не задыхается от голода, не подвержено эпидемиям и не спешит расставаться с жизнью по доброй воле. Парадокс. Война должна была потянуть за собой остальные разрушительные явления, но каким-то образом сумела этого избежать.       — Они отказались от нормально оружия, — подхватил мысль Нат. — Бросили заводы и мегаполисы. Научились обходиться без навороченных лекарств и сложнейших операций. Наверное, поэтому они ещё живы.       Внезапно пустыня оборвалась. Трещина в земле словно разрезала континент пополам. Теперь уже Амор схватил Натаниеля под локоть, призывая замедлить шаг. Это оказалось сложнее, чем они думали, и уже спустя мгновение оба со всех ног мчались к краю пропасти.       В тот момент у них не получилось сдержать крики, в которые было вложено всё — восторг, удивление, страхи и неверие.       Под ними тянулся город. Тянулся в обе стороны и казался бесконечным. Как бы пристально они ни вглядывались то в левую, то в правую его части — просвета нигде не было, лишь изредка плотность застроек редела. Каменные башни, кирпичные стены, проблески стекла и металла — всё это осталось тут и неизвестно сколько времени дремало посреди иссушенного безмолвия.       — Это не сам город, — почему-то шёпотом проговорил Амор. — Нам нужно спуститься под него.       Пришлось пройти пару миль вдоль обрыва, чтобы найти ржавые перекладины лестницы. Натаниель попинал самую верхнюю, проверяя на прочность, после чего собрался уже начать нисхождение, как Амор схватил его за шкирку, толкнул в сторону и сам первым приступил к спуску.       Руки и ноги тряслись от напряжения. Ветер дул в спины и раскачивал хлипкую конструкцию. Нат сбился со счёта после третьей сотни ступеней, после чего приступил к борьбе с желанием расцепить пальцы и рухнуть в пропасть.       Сердце Амора пропустило удар, когда в один момент нога нащупала под собой пустоту. Сдержав крик, он поднял голову и обратился к подошве ботинок Натаниеля:       — Осторожно. Тут не хватает одной перекладины.       Им потребовалось больше часа, чтобы отлежаться и прийти в себя после бесконечного спуска. Ныло всё. Руки, ноги, головы. Нат вспомнил, как впервые услышав про уцелевшее среди пустыни поселение, фыркнул и заявил, будто его давно должны были найти и разграбить. Теперь он готов был забрать свои слова обратно. Только отчаянные безумцы могли прийти сюда, а о том, чтобы что-то отсюда вытащить не могло быть и речи. Одно только представление подъёма вызывало приступ тошноты.       — Солнце садится, — сообщил Амор, с трудом разлепив ссохшиеся губы.       — Отлично. Так мы будем менее удобными мишенями.       — Мы полдня провисели на скале. Если бы кто-то хотел нас убить — давно бы сделал.       Каменный лабиринт состоял в основном из стен, высота которых колебалась от десяти до ста футов. Строения разнились размерами и формами, но всех их объединяло нечто общее — они изрядно повыветривались, а сам город был усыпан песком и обломками бетонных плит.       Не самое жизнеутверждающее место, особенно во мраке ночи.       — Я скучаю по изолятору, — признался Амор, идущий чуть вереди спутника. — Прекрасное было время.       — Пойдём разыщем четыре глухие стены и посидим там пару часов. Можем отхлестать друг друга палками для полноты ощущений.       Удивительным образом к ним вернулось приподнятое настроение. Блуждая в катакомбах, древних и заброшенных, они вспоминали детство, растеряв всякую бдительность, словно и не подвергали себя опасности громкими разговорами. Нат рассказывал, как однажды вместе с Крис попал в подземный город, где у сновидицы произошёл приступ. Амор будничным тоном вещал истории про родителей. Как отец пытался его травить и как мать чуть было не позволила ему истечь кровью во дворе родного дома. Сейчас это казалось даже забавным. Словно судьба с самого рождения награждала их пинками и оплеухами, чтобы в конце наградить утомительным путешествием с ещё большим количеством пинков и оплеух. Суровое воспитание Арденграуса дало свои плоды, но проросли они странным образом. Их всё ещё тянуло к битвам, жажда крови бурлила в венах, неугомонное сознание продолжало ждать атаки со всех сторон. Но вместе с тем в непроглядном мраке будней бывших охотников поселилась тонкая полоска света. Вопреки попыткам вбить в их умы мысль о том, что нет ничего важнее долга, они шли рука об руку, чтобы найти тех, кого могли назвать если не друзьями, то товарищами точно. И Натаниель не стал себя обманывать, что делает это только из чувства острой необходимости укрыться от преследования.       Через весь город тянулся широкий, свободный от построек «проспект» — он шёл к расщелине в горной низине и, предположительно, когда-то был руслом большой реки, не сумевшей справиться с палящим зноем.       К провалу в скале они пришли к утру. Вход в подземную часть города оказался исписанными какими-то узорами булыжниками, составленными по обе стороны от узкой щели, по которой пройти можно было разве что по одному.       Натаниель сперва почувствовал и только потом услышал свист в воздухе. Отпрыгнув назад, он присел на одно колено.       Амор остался стоять, глядя на торчавшую из земли рукоять кинжала.       — Выходи! — прикрикнул он в сторону одной из уцелевших стен справа от себя. — Грёбаный циклоп, вздумал поиграть со мной?!       Нат успел подумать, что довольно невежливо вот так напрашиваться к кому-то в гости, прежде чем второй снаряд разрезал пространство, оцарапал плечо Амора и приземлился прямо перед ним.       — Я же тебя предупреждал, — Ли вышел из укрытия и в несколько больших прыжков поравнялся с одноклассниками, — что когда-нибудь вырежу тебе глаз.       Какое-то время они просто злобно пялились друг на друга, а потом Силиус рванул вперёд и быстро обнял человека, с которым соперничал с самого детства. Затем он повернулся к уже вставшему Натаниелю и протянул ему руку.       — Тебя караульным, значит, назначили? — усмехнулся Амор, когда закончился этап приветствия.       — Иди ты, — фыркнул Ли. — Я тут главный, — он мотнул головой в сторону расщелины, как бы очерчивая границу своих владений. — Просто Кристина настаивала на том, что я сегодня должен быть тут, а с ней спорить — себе дороже.       — Пустишь нас или как?       — Люди тут всегда пригодятся, — Силиус по очереди осмотрел обоих путников. — Даже потасканные и похожие на бродяг. Долго же вы добирались, — он повернулся спиной и шагнул в сторону входа, — всю работу за вас сделали.       — Какую работу? — спросил Нат, не без опасений ступая во тьму следом за бывшим одноклассником.       — Наладили жизнь в городе, натренировали местных на нормальные схватки, обеспечили безопасность. К нам обычно стекается всякий сброд, ну вот как сегодня, и перевоспитание требует вложений.       Амор выдохнул, заметив встроенные в стены горящие факелы. Ему всё же не хотелось преодолевать ещё один спуск в полной темноте.       — И как вы себя называете? — с усмешкой спросил Нат.       — Арденграус, как ещё?       Действительно. Города Арденграус нет на картах. Сюда не ходят поезда и не летают самолёты. Прежде он был окружён океаном, а теперь скрыт ото всех среди пустыни, под завалами рухнувшей цивилизации. Лучшего названия, вероятно, придумать было просто невозможно.       Вскоре они уткнулись в железную решётку. Ли сразу принялся трясти её, создав адский шум.       Появился молодой мужчина. Всклоченный, плохо выбритый, вероятно, только что проснувшийся. Он окинул их неприветливым взглядом и мрачно спросил:       — Что вам нужно?       — Спуститься, — раздражённо процедил Силиус.       — В такую рань?       — Лайксс, хорош ломать комедию! — не выдержал Амор.       Ворча, Улайксс нажал на рычаг ногой. Решётка поднялась. Все трое нырнули под неё и оказались прямо перед ним.       — Какие люди, — воскликнул страж ворот. — Я вас сразу не узнал. Выглядите, как бездомные.       — Мы и есть бездомные, — процедил Амор, — тут теперь каждый будет считать своим долгом нам об этом сообщить?       Лайксс что-то неразборчиво хмыкнул и скрылся в своей комнате, из которой вернулся уже с парой прорезиненных накидок.       — Наденьте, внизу довольно сыро.       — Но там есть электричество, — хвастливо добавил Ли.       Путники накинули накидки и ощутили себя покойниками в саванах.       Их повели прямо по коридору, переходившему в природный туннель, который закончился перекрестьями ещё одной решётки. Лайксс вытащил из связки нужный ключ и, открыв замок, поднял железную преграду.       — Добро пожаловать домой, — он махнул рукой в приглашающем жесте.       Это оказалась кабина грузового лифта. Улайксс последовал за ними, заперев решётку. Уставшие путники только облегченно выдохнули, поняв, что не придётся прямо сейчас снова карабкаться по стенам. А потом у них спёрло дыхание и заложило уши. Перепад давления, вызванный резким спуском. Вверх стремительно уносились чёрные мокрые стены каменного колодца.       — Только не суйте туда руки, — предупредил Ли. — Может затянуть.       — А так хотелось, — пробормотал позеленевший Амор, внутренности которого стягивались в узел.       Спуск был невероятно долгим, а за ним следовало не менее долгое путешествие по извилистым лабиринтам пещер, пока, наконец, не послышался шум, источником которого явно были люди.       Перед ними открылась просторная галерея, освещённая сотней фонарей. Подземная версия Арденграуса представляла собой несколько ярусов лестниц, тянущихся вдоль стен. Там виднелись прорехи, которым кто-то пытался придать вид настоящих дверей. Центр занимали тренировочные площадки, несколько теплиц и огромные котлы, источавшие запах готовящейся пищи.       — Раз в месяц мы выходим на охоту, — деловым тоном сообщил Силиус. — Лишнего не берём, но необходимое тащим и делим на всех.       — Охоту, говоришь, — сощурился Амор. — Нутро не изменить, да?       Натаниель в разговоре не участвовал. К нему, напевая что-то себе под нос, прогулочным шагом шла Кристина в компании Нервы, Аякса и Паулуса.       Крис не стала тратить время на разговоры, сразу бросившись обнимать бывших членов своего отряда. Паулус только скомкано поздоровался и сообщил, что рад снова их видеть. Нерва оказалось глубоко беременной. Почему-то это стало наибольшим потрясением для Натаниеля. Он скользнул глазами по одноклассникам, пытаясь вычислить отца будущего человека, и без труда признал в нём Ли. Все выросли. Сами руководят городом, а некоторые ещё готовятся воспитывать собственных детей.       Аякс протянул руку Нату. Амор внезапно сделал резкий выпад, перехватил предложенную ладонь и потряс ею в воздухе.       — Итак, — выдохнул Натаниель, — дайте мне пару часов прийти в себя, а потом я хочу знать всё.       — Всё знать довольно утомительно, — рассмеялась Кристина. — Рада, что вы добрались. Я покажу вам своего кролика.       Амор скривился, будто съел что-то кислое, и поспешил присоединиться к просьбам дать им время передохнуть и привести себя в порядок.

***

      В тот день Крис вела себя немного странно. Она всегда была слегка не в себе, так что заметить это удалось далеко не сразу. Кристина повозилась с сыном Нервы и Ли, поиграла с кроликами, коих развела уже целую стаю, сходила за водой к подземному озеру и несколько часов занималась стрельбой из лука. Натаниель сидел со сломанной ногой и досадовал на то, что пропустил последнюю охоту. Чёрт бы побрал того громилу из Маахеса, который не хотел расставаться с несколькими мешками зерна! Копошения Крис казались худшим наказанием за проявленную безалаберность.       — Да сядь ты уже! — рявкнул Нат, когда она в сотый раз пробежала мимо него.       Вот и чего она нервничает? Что задумала? Знает, что с остальными случилось нечто плохое, но боится сказать? Или это просто тараканы у неё в голове закатили очередную вечеринку?       — Он идёт. Это так странно. Ему не место здесь.       Крис на самом деле присела рядом с ним, задумчиво закусив губу. Казалось, она вот-вот расплачется.       — Эй, — Натаниель осторожно потряс её за плечо. — Всё хорошо?       — Что хорошо одним, может быть болью других, — выдохнула Кристина. — Я не звала его, а он всё равно пришёл. Ну кто так делает?       Нат покачал головой, с тоской подняв голову. На чётвертом ярусе виднелась дверь его собственного жилища, в котором ему внезапно очень сильно захотелось оказаться.       Со стороны центральных ворот послышался шум. Натаниель вскочил на ноги, позабыв про боль в бедре, и, прихрамывая, направился встречать отряд. Крис осталась сидеть на скамье, бездумно раскачиваясь из стороны в сторону.       Первым вышел Паулус. По лицу Нат сразу понял: что-то случилось.       Нерва что-то кричала спутникам. Просила быть аккуратнее. Аккуратнее с кем? Кто-то ранен?       Натаниель уже видел носилки. Амор с Лайкссом кого-то несли. Аякс шёл слева, сжимая чьё-то запястье.       — Пульс совсем слабый, — сообщил он, ни к кому конкретно не обращаясь. — Можете идти чуть быстрее?       — Может, поменяемся местами? — рявкнул Амор. — Я могу кудахтать, как курица-наседка, а ты будешь идти чуть быстрее.       — Замолчите, — на корню пресекла ссору Нерва. — Ли, принеси воды и как можно больше. Аякс, сходи ко мне в комнату и разыщи лекарства. Нат… — она остановилась, врезавшись взглядом в встречающего. — Иди сюда.       Натаниель послушался приказа. Одного взгляда на лицо пострадавшего хватило, чтобы подобраться всем телом и предельно сосредоточиться.       Изможденное, высушенное практически до костей лицо с похожими на пергамент губами и пожелтевшей кожей, он узнал сразу, несмотря на то, что виделся с ним только раз в жизни много лет назад.       Нат поднял взгляд на Амора, ища подтверждения. Тот кивнул. Они оба его узнали.       Картер Бушар. Кузен Амора.       — Как же тебя к нам занесло? — пробормотал Натаниель, наблюдая, как сына одного из богов кладут прямо на землю.       За спиной громко всхлипнула Кристина.       Ответ обрисовался сам собой.       Она его позвала. Не хотела, возможно, даже сопротивлялась, но позвала.       Натаниель вдруг чётко представил, как где-то высоко над ними восходит солнце. Где-то далеко пульсируют жизнью другие вселенные. Вероятно, за всем этим скрывается нечто могущественное и незримое глазам простых смертных. Картер здесь. Сложно сразу оценить, хорошо это или плохо. Однако, он жив. Все живы. Кажется то, что прочными нитями переплело их судьбы, сильнее жизни и смерти. Масштабнее мироздания. Разрушительнее конца света.       Краем взгляда Нат зацепился за то, чего не могло быть в подземном городе. Тонкое изумрудное свечение, подкрашенное фиолетовым, мерцало между камней и медленно сливалось с искусственным освещением Арденграуса.       Кто-то присматривает за ними. Натаниель и прежде догадывался, что не сам выбрался из персональной клетки и ожил далеко от родного измерения.       Всё идёт по плану. И теперь он знает, чей это план.