Журнал Флиегана

В электропоезде почти гробовая тишина, слышен только звук работы мотора самой электрички, скрип колёс и старых дверей. На улице осень, но всей красоты пригорода Нью-Йорка как минимум из-за быстрого передвижения не рассмотреть. Два парня тихо что-то обсуждают, чтобы не сильно привлекать к себе внимание. – Мистер Ламберт, а сколько нам ещё ехать? – спрашивает Мейсон, активно вытирая мокрые ладони о колени. – Еще полчаса, Мейсон, – отвечает Бен. Он сидел с удивительно натянутой, как струной спиной. Сложив руки на коленях, он держал свой дипломат, в котором находился ноутбук. Недолгое молчание снова повисло в вагоне. – Мистер Ламберт, а можно водички попить? – Хейкинен опять подскакивает. – Конечно, – он удивленно вскинул бровь. Тень сошла с его глаз, и на свету, как казалось бы, карие оказались болотно-зелёными. Он открывает дипломат и передает воду. Осталась половина бутылки, потому что в любую минуту молчания Мейсон просил её. Бенджамин, так и не закрывая дипломат, достает оттуда блокнот и делает короткую запись. – Что Вы пишете, мистер Ламберт? – снова спросил парень. У Бена, кажется, начинает дергаться глаз. – Что надо. И можно уже просто Бен. Мейсон затих. Он сделал ещё один глоток воды. – Мистер Бен? – Просто Бен, – рыжеволосый раздражённо вздохнул и сложил все вещи в дипломат, оставив бутылку Мейсону. Хейкинен неловко замолчал и лёг на всё сиденье, рассчитанное на трёх человек. Он с сильным трудом достал плеер из узких джинс, который всю дорогу врезался ему в ногу, но только сейчас он додумался его достать. Он включил что-то в роде «my Chemical Romance» и стал притаптывать ногой в такт. Бенджамин на такое поведение не сумел подавить ухмылки. Мейсон очень нервничал перед приездом и даже сомневался перед посадкой, несмотря на уже купленный билет. Спустя полчаса поезд остановился. «Флиеган. Следующая станция Уотертаун» – Прожужжало из динамиков. Они достали с верхней полки два чемодана, рюкзак Мейсона и вышли на платформу. Прохладный ветер подул в лицо Бену, а эмо-бою растрепал укладку, которые его волосы и так держали на святом духе. «Да блин!» – ругался он про себя, свободной рукой поправляя волосы. Бенджамин же оглядывал небольшую толпу людей, которая шла в сторону вокзала. Он последовал за ними, потащив Мейсона за локоть, который сильно увлёкся своей причёской. Так как платформа была свободной, без выхода к вокзалу, они сразу пошли на остановку. Мейсон воодушевленно оглядывался, вздыхая: – Бен, как Вам? – блондин улыбнулся и посмотрел на журналиста. Мужчина поправил очки на носу и осмотрел местность. «Красоты особо не видно, а так пойдет», – подумал он, а сам промолчал. Мейсон притупил улыбку и оглядел обстановку. До автобуса оставалось пару минут, их от вокзальной площади ходило всего два. – А куда Вам ехать? – спросил Мейсон. Он знал, что Бенджамин снял себе квартиру на неопределенный срок, но заплатил сразу за два месяца. Мейсон же отправится в свой старый дом. – Луиз курт 23, – ответил Ламберт. Мейсон кивнул и отвел взгляд. Он не хотел туда ехать. Но и навязываться Бену тоже. – О, это рядом почти! – чуть бодрее сказал парень. – Это в пяти остановках! – Хотя по их маршруту, дом Мейсона дальше, на конечной. И идти ещё десять минут. Автобус подъехал. Парни закинули свои вещи на соседние сиденья и чуть-чуть расслабились. Хотя Мейсон был на нервяке. Он не представлял что его там ждет. Он бы очень хотел, чтобы вся его семья оказалась дома. Чтобы он накинулся к отцу на шею, поцеловал маму и потрепал бы сестру по волосам. Его передёрнуло и он уставился в окно. На остановках мельтешили люди, ходившие туда-сюда. Хотя население города и было 30 тысяч человек, с утра их было очень много. Тут в автобус зашел высокий парень, наголо бритый. Из ярко выраженного острого подбородка торчала щетина. Он был одет в чёрный кожаный бомбер с протертыми локтями, свободные джинсы зауженными к низу и заправленные в высокие ботинки, которые были очень туго зашнурованы. Бенджамин забрал свои вещи с места и предложил незнакомцу присесть. Он кивнул в знак благодарности и занял место. У него были неестественного оттенка глаза. Слишком яркий зелёный, как весенняя трава или салат. Мейсон повернулся в его сторону. – Алан! – он почти подпрыгнул на месте, когда увидел своего старого знакомого. – Как ты? Лысый повернулся. – Охренеть, – парень округлил глаза от удивления. – Хейкин, привет! – он встал с места и они пожали руки. «Хейкин? Это твоя кличка?» – подумал Бенджамин, сдвинув брови. – Я думал ты помер, ха-ха! – Алан продолжил и рассмеялся басом. – У меня все нормально, еду вот потихоньку. – Типа деловой? – с улыбкой на лице сказал Мейсон. – Ну дык! К пацанам. – гордо сказано. – А ты это, – он потер кончик своего большого, длинного и горбатого носа, – надолго здесь задержался? – О, – Мейсон нервно усмехнулся, – я приехал со своим коллегой Мистером Бенджамином писать статью. – Бенджамин Ламберт, – рыжеволосый представился и протянул руку. – А че так официально? – парень поднял густую черную бровь. – Ну ладно, – отмахнулся, – Алан Сейвил. Они пожали руки. Недолго лысый парень молчал, а после снова заговорил. – А что писать про нашу то дыру? – он обратился к Бенджамину. Ламберт выпрямился и даже загорелся, желая прорекламировать свою идею. – О загадочном исчезновении семьи, – ответил рыжеволосый, на что Алан нахмурил брови, задумавшись. – Чьей? Повисло молчание. Бенджамин посмотрел на Мейсона, а тот молча тупил в пол. – Твоей что ли? – Алан указал рукой на Мейсона и поднял брови от удивления. – Так вы же в Нью-Йорк свалили все! Все так думают, – в ответ Мейсон отрицательно мотал головой. – Ебать! – Сейвил шлепнул себя по лбу. – Так а че ты не сказал никому, чувак? Мейсон протер глаза и поднял взгляд на парня. – Я не знаю. Я не хотел, – парень тяжело охнул. Все трое замолчали. Они проехали несколько остановок. Алан ковырялся в зубах языком, пытаясь достать что-то съедобное. – Хейкин, у тя есть мой номер? – снова заговорил Алан. – Нет, – он достал свой сотовый и протянул Сейвилу. Парень быстро напечатал свой номер и вернул телефон. – Я звякну как-нибудь, мне выходить пора, – он протянул руку, Мейсон и Бен ее поочерёдно пожали. – Давайте, парни. Когда Алан вышел, а двери закрылись, Бен, не поворачивая головы, тихо заговорил: – Почему ты не рассказал никому? Или ты врал, что они переехали? – Я ни с кем, кроме полиции не обсуждал это. Я даже ни с кем не общался перед отъездом, – Мейсон жался, не зная, куда себя деть. – Я просто не мог, у меня ком в горле стоял. Бенджамин замолчал. Через десять минут автобус подъехал к остановке, нужной Ламберту. – До завтра, Мейсон, – он встал с места. – До свидания, Бен. Ламберт скрылся из вида, а Мейсон, глубоко дыша, пытался успокоиться. Он знал, что если приедет сюда, то ему станет плохо. Особенно, когда приходится рассказывать о неприятных моментах. Хейкинен закрыл глаза, громко вдыхая и выдыхая. Он успокаивал себя тем, что хуже уже не будет. Через пару минут автобус прибыл на конечную остановку. Мейсон схватил свой рюкзак и почти выбежал из транспорта. По пути домой через небольшой лесок он заметил, что потерял значок с рюкзака. «Чёрт», – бубнил себе под нос парень, параллельно спотыкаясь об ветки. Эта местность совсем не поменялась. Всё такая же протоптанная дорожка, заваленная ветками, всё те же деревья, хотя некоторые из них выглядели больными. Холодный ветер подул в спину парня и ему стало жутко, будто бы он идёт в дом-монстр, который сожрет его, как только нога Мейсона ступит через порог. Уже виднелась крыша дома. Она была достаточно грязной, ее никто не мыл целый год. Хейкинен ускорил шаг. Через пару минут он уже стоял в полном шоке от вида. Стёкла были побиты, забор повален, росла высокая трава, а к главному входу была протоптана дорога. Несмотря на то, что у Мейсона были ключи, они ему не требовались, замок был сломан и дверь не закрывалась. Стоя перед порогом дома он думал еще пару минут. Сердце бешено колотилось от страха, что как только он откроет дверь, на него выпрыгнет спидозный наркоман. Вдох-выдох и он медленно открывает дверь. Он хотел бы сделать это тихо, но скрип петель был страшный. Посторонних звуков изнутри не было, но Мейсон всё же решил проверить. – Здесь кто-нибудь есть? – крикнул Хейкинен. В ответ только эхо. Обстановка внутри была ужасающей. От прежнего дома почти ничего не осталось. Обои были местами содраны, стены раскрашены граффити. Будь бы это не дом Мейсона, он, может быть, и оценил бы это творение. Он прошел чуть дальше по просторному коридору. Шкафы со стеклянными вставками были разбиты и пусты, а некоторых просто и не было. Хрустальной люстры, которая раньше висела на потолке, тоже не было. От нее остались только осколки на полу. Мейсон, идя на кухню, уже ожидал что там будет. Холодильника не было, частей плиты тоже. Стол перевёрнут, а все столовые приборы растащили на металлолом. В гостиной не было телевизора, диван порван, любимых папиных книг тоже след простыл. Ком в горле Мейсона подкатил ближе. – Кто-нибудь? – снова крикнул Мейсон, оглядывая гостиную. На полу валялись битые бутылки. – Блять! Серьёзно? – на глаза накатили слёзы. Он, громко топая, поднялся по лестнице на второй этаж, где были спальни. Картины, которые раньше украшали стены были повалены на пол, разорваны, уничтожены. Чьих бы это рук ни было дело, он бы хотел их вырвать и засунуть зачинщику так глубоко в зад, что они бы вылезли через его сраную пасть. Он подбежал к комнате родителей и толкнул дверь. Кровати не было, на полу валялся только матрас, промятый и дырявый. Шкафов и комода не было. Мейсон кинул на пол свой рюкзак, сполз по стенке и зарыдал. Он кричал так громко, что он слышал, как из коридора доносилось его эхо. Было плохо и от воспоминаний и от состояния дома. Если бы он остался, всё было бы по-другому. Эта мысль грызёт его уже год. Если бы он не ушёл тогда из дома – всё было бы по-другому. Он хотя бы пропал вместе с семьёй или знал бы куда они делись. Громко дыша, он пытался успокоиться, но слезы всё так же катились из глаз. Его подводка с глаз размазалась по всему лицу. Через время он немного успокоился и тихо плакал себе в колени. Он встал, захлёбываясь в соплях, и пошёл по дому. На полу он нашёл почти стёртую, затоптанную семейную фотографию, на которой Мейсону было всего тринадцать, а его сестрёнке Мишель восемь. Они обнимались, Хейкинен был со своими настоящими русыми волосами и улыбался. Парень усмехнулся, сложил фотографию и убрал себе в карман. Зайдя в свою прежнюю комнату, в которой почти ничего не изменилось, кроме сорванных плакатов, сломанной кровати и стола, он стал искать ещё фотографии. На полу валялась разбитая рамка с фото внутри. На ней были все: и мама, и папа, и Мишель, и Мейсон. Он достал её из рамки и тоже сунул себе в карман. Этого ему хватит. Он присел у стены, чтобы успокоиться и снова вытер свои слёзы. – Я очень скучаю, – прошептал парень. В этом доме ему было очень страшно, стыдно и неуютно. Он знал, что здесь снова не останется. Мейсон повернул голову в сторону выбитого окна и смотрел, как ветер задувает в комнату пыль и еле проснувшихся насекомых. Он встал, зашел в комнату родителей и забрал свой рюкзак. Ещё раз оглядев родительскую комнату, спустился вниз по лестнице, и на полу в коридоре увидел разбитое зеркальце. Он взял его в руки и осмотрелся. – Как много меня, – Хейкинен усмехнулся, смахнув слезу и положил зеркало на пол так аккуратно, как будто бы оно никогда не принадлежало ему. Он вышел из дома, не закрыв дверь за собой и сразу же достал телефон, чтобы позвонить. Перед ним встал выбор где ночевать: звонить Бену, которого он знает дай бог пару месяцев, или Алану, которого он не видел целый год. Несмотря на то, что с Беном у них только деловые отношения, Мейсон проникся своим напарником и считает его другом. Хейкинен позвонил. Сначала шли долгие гудки, а после из телефона зазвучал знакомый голос. – Алло? – Мистер Бен, можно я к Вам приду? Недолгое молчание разрывало Мейсона изнутри. – А что случилось? – Если коротко, то мой дом превратился в притон. – Жду тебя. Бен скинул трубку, а Мейсон пошел на остановку, думая о сегодняшнем дне. Благо, автобус не пришлось ждать долго, парень почти сразу уехал. На улице было уже меньше людей, они все были такие разные: шли девчонки и парни, старики гуляли с клюшками, а в толпе он увидел даже альбиноса, предположительно, женского пола. В автобусе к нему сел не самый милый старикашка, от которого смердило смертью. Но Мейсон пытался относиться к этому с пониманием, так как когда он жил неделю у пекарни от него пахло не то что смертью, скорее ядерной войной. Через время Хейкинен вышел на нужной остановке. – Луиз курт, – он огляделся и пошёл вперёд по небольшой улочке, на которой стояла галдящая компания парней из десятка человек. Все они были одеты примерно одинаково: у них у всех были кожаные куртки, а остальное уже немного отличалось. Мейсон прошел мимо, вглядываясь вглубь. Среди них стоял парень, которого они сегодня встретили в автобусе. Алан с кем-то очень эмоционально выяснял отношения, а маты, которые он выкрикивал были слышны на весь район. Хейкинен встал, чтобы понять смысл происходящего, да и всем было на него плевать, они были слишком заняты. Алан стоял с красным лицом, явно очень злой, и выслушивал какие-то претензии в свой адрес. – Да блять, я ниче не делал! – он сильно сжимал кулаки, глядя на своего собеседника. – Да что ты, – отвечал ему напыщенный блондин в каком-то цветастом костюме. Мейсон хотел бы сравнить его с клоуном. – Ты подрезал тормоза моему корешу. Ты настолько тупой, что даже не пытался это скрыть. Это все видели. Алан взбешенным взглядом продолжал оглядывать толпу. – Забыл как тебя Уильям за патлы таскал? – крикнул кто-то из толпы. Алан тут же переключился на него. Он встрепенулся, и погладив свою лысую голову, стал пробираться к голосу. – Это кто щас вякнул? – Алан понял, что это был какой-то низкий, полный и бородатый мужик. – Слышь ты сюда, козёл. Ещё раз я.. Больше Мейсон не смог услышать, потому что Алан говорил это очень тихо и прямо мужику в лицо. Он понял, что лучше ему здесь не находиться и пошел дальше, иногда оглядываясь назад. В основном его путь прямой, просто один раз нужно было повернуть. Конечно, Хейкинен знал эту улицу. Он знал каждый уголок Флиегана, где кто живёт и чем занимается. Не уверен, правда, что все так и осталось, но надеется, что все как раньше. Дойдя до аппартаментов, в которых жил Бенджамин, он достает телефон из кармана. – Бен, какая у тебя квар.. – дверь открывается. За ней стоит очень нервный Бенджамин и оглядывает Мейсона с головы до ног, – ..тира. Привет, мистер Бен! – Ты не выглядишь так, будто у тебя полчаса назад был нервный срыв. Заходи. Блондин разглядывал помещение. Он прекрасно знал этот дом, но внутри никогда не был. Мейсон даже вспомнил как в 14 лет он разрисовал стену, а после какая-то бабка заставила его отмывать. Поднявшись на второй этаж по лестнице, Мейсон заметил лифт. – А Вы не ищете легких путей, – с усмешкой прокомментировал блондин. – У меня работа сидячая, а ходить полезно, – не оглядываясь на помощника пробормотал Ламберт. Добравшись до квартиры, Бен отпер дверь ключом и пустил внутрь эмо. Хейкинен разглядывал интерьер внутри. Однокомнатная квартира с простым ремонтом в нейтральных тонах. Кухня и коридор шли прямо и были объединены в одну комнату, а спальня комната была слева, сразу у входа. — Присаживайся, – Бен пригласил Мейсона на диван на кухне, к которому был придвинут стол. Сам рыжий был одет по-домашнему: растянутые шорты, которые болтались у него на бедрах и серая футболка. Помощник сел на диван, разувшись перед входом, и, набрав воздуха, начал рассказывать. — Я пришёл, а там – пиздец. Все растащили, там даже шприцы валялись и бутылки битые. Картины на полу рваные, вообще ничего не осталось, – тут Мейсона осенило. Он встрепенулся и с горящими глазами выдвинул свою гипотезу. – Может они живы? Они возвращались? – Ага, чтобы разгромить свой дом и обколоться, – Бен потер переносицу и вздохнул. – Сам подумай, они перед уходом ничего не взяли. Да и ты дома оставался после пропажи еще на пару месяцев. Мейсон задрожал. – Мистер Бен, мы же узнаем что с ними? – на глаза накатились слезы. Бенджамин кивнул головой и шепотом проговорил «конечно». Хейкинен разрыдался снова. – Мейсон. Все будет хорошо. Успокойся, – он положил руку на плечо помощника и успокаивающе поглаживал.