Глубокая река течёт тихо...

…в которой Лань Ванцзи

промахивается по мишени,

но попадает в кое-что другое…

Шеренга соперников, ждущая приглашения на старт, покоробила чувство прекрасного Лань Чжаня. Их поставили по возрасту, а не по клану, и теперь пестрая разношерстная толпа ждала очередь к своим мишеням. Это задевало его восприятие гармонии, но у устроителей было своё мнение по поводу порядка. Всего каждому участнику давалось по три выстрела, засчитывался лучший результат. Ванцзи с неким досадным чувством признал, что теперь приклеен к этим двум братьям в фиолетовых одеждах, что были его ровесниками, да ещё и наследниками клана Цзян, первой и второй в очереди. Он старался отойти от них на пару шагов, чтобы не быть как будущий глава Юньмэн Цзян игрушкой в руках гиперактивного Вей Усяня, чей рот не затыкался ни на секунду. Этот названный брат то и дело начинал совершенно неприлично смеяться. А самое удивительное — не было ни одного старшего человека, кто бы его осадил за столь непочтительное поведение на состязаниях. Встав у белой линии, места стрельбы, Лань Чжань глубоко вздохнул и очень медленно выдохнул, сосредоточившись на красной середине, скрученной из толстой пеньки, мишени. Оценил угол падения солнечных лучей и порывов ветра. Вдруг краем глаза увидел Вей Усяня, который, улыбаясь во весь рот, наблюдал за ним. И в этот ничтожный момент Ванцзи моргнул, а уже в следующую секунду раздался голос судьи: «Девять, десять, восемь, … «. То есть Ванцзи, чья мишень была первая, промазал. Кажется, в этот момент он забыл, как нужно дышать. Он стрелял всегда превосходно… Считал, что именно стрельба из лука его преимущество. Всегда был безупречен, поражая неподвижные и движущиеся мишени без единого промаха! Этот случай был из ряда вон выходящим! Казалось, сейчас юноша расплачется как малыш, настолько он был обескуражен. Но условия соревнований не давали времени на эмоции. — На старт! — послышался голос судьи, и в два остальные раза Ванцзи выстрелил идеально. Но из-за первой провальной попытки он до сих пор находился в шоке и недоумении. Вертлявый Вэй Усянь, какие бы сомнения не вызывал у Лань Чжаня, выстрелил все три раза идеально. Будто он делал это, глядя в другую сторону. А конкретно — на самого Лань Чжаня, чей облик вызывал какое-то нездоровое любопытство у юноши. Юному заклинателю это было дико, ловить на себе постоянные взгляды кого бы то ни было. — Расстроился? — вместо приветствия спросил брат, хлопая его по плечу. Лань Чжань ничего не ответил. Он не расстроился, он пребывал в настоящем бешенстве. Конечно, он мог бы обвинить этого назойливого Вей Усяня, но как разумный муж, он винил во всем себя. Значит его отстранëнность и концентрация не были достаточными. Нужно быть серьезнее, собраннее! — Странный у вас символ! Лента, — заглядывая прямо в лицо, сказал Вэй Усянь и Лань Чжань машинально отшатнулся от него. — Чего ты такой дикий? Я же не нападаю на тебя. — На меня сложно напасть, — буркнул Лань Чжань. — О, он умеет разговаривать! Ура! — дурашливо воскликнул Вей Ин. — Я-то думал, братец Лань совсем немой. Лань Чжань отступил от парня на шаг. У него не было никакого желания зубоскалить с этим прилипчивым выскочкой. Только что он выиграл важнейшие состязания среди заклинателей, а вёл себя будто бы ничего не происходило вовсе. Другой юноша в фиолетовом отнёсся так, словно и не боролся за победу, продолжая смеяться над шутками-прибаутками вертлявого. Вечером, на приватном ужине глав кланов присутствовали и избранные наследники. Ванцзи не стал есть, хотя блюда, в изобилии расставленные на столе, выглядели очень аппетитно. Он же собирался отринуть все наслаждения, в том числе и набивание желудка, которое считалось довольно праздным удовольствием, хотя многие монахи, коих он знал лично, вполне этим злоупотребляли. Лань Чжань осуждал и не собирался поддаваться соблазнам. Его ровесники, к ужасу Ванцзи, не только ели, но ещё и пили алкоголь, и никто им ничего не говорил против. — Цзян Чэн, сынок, возьмите Лань Ванцзи и покажите ему тут всё. Вам следует налаживать дружбу уже сейчас, — сказал глава Юньмэн Цзян, тепло глядя на таких уже выросших детей. Он частенько бывал в Облачных глубинах с разными рода визитами, и такой серьезный мальчик, которого стали называть Второй нефрит ордена Лань за старание и упорство, вызывал в нём лишь тёплые чувства. Глава ассоциировал его со своими сыновьями, что были почти ровесниками, конечно, по силе духа и самодисциплине их не сравнить, но Цзян Фэнмянь считал, что мальчики будут неплохо дополнять друг друга, когда станут взрослыми и примут бразды правления кланами. Лань Чжань отчаянно посмотрел на своего брата, тот лишь в ответ кивнул головой и легко ободряюще улыбнулся. Лань Сичэнь считал, что брату неплохо будет вкусить настоящей мальчишечьей дружбы. Уж эти заводные ребята Цзян способны и дракона расшевелить в его логове, не то что одного мрачного погруженного в себя юношу. Парни в фиолетовой одежде не нуждались в особом приглашении, они, как по команде, вскочили и утянули с собой заиндевевшего Лань Чжаня. — А вот наша комната, тут проход на кухню, там тренировочный зал, внизу трапезная, а тут наша шицзе обычно вышивает после обеда, — без остановки тараторил Вэй Усянь. Замыкал шествие Цзян Чэн, который поддакивал ему, говоря попутно какие-то факты, будь то паровые булочки от младшей кухарки или ещё какая-то совершенно ненужная чепуха, вроде волшебного супа из свиных рёбрышек с лотосовым корнем. Больше всего Лань Чжань желал вернуться в свою комнату и погрузиться в медитацию. Обилие лишней суеты и информации заставляло его самого становиться рассеянным и от этого нервным. Тут словно и время текло по другому, настолько всё разнилось с привычными спокойными и чинными Облачными глубинами. Комнаты мальчиков находились в состоянии бардака, с кучей ненужных бесполезных вещей. Лань Чжань скользнул взглядом, отмечая про себя насколько всё было другим. Мебель дороже, но все было завалено непонятно чем, и самое ужасное — никто из юношей не испытывал никакого стыда или раскаяния за такой непотребный вид. Наконец экскурсия по внутренним покоям была завершена и они вышли на улицу, где озёрная вода подступала прямо под стены обители Юньмэня. Причал больше порадовал Лань Чжаня. Знаменитые лотосы Юньмэн Цзян росли сплошным зеленым ковром и цвели так, словно в них отражается закатное солнце. До цветов можно было дотянуться прямо с деревянного настила, что тут же и сделал Лань Чжань. Вэй Усянь впервые на секунду заткнулся, глядя на своего гостя, который проявил интерес к лотосам. Ванцзи испугался, что он будет ругать его за это непочтительное отношение, но тот только улыбнулся, спросив: — Нравятся цветы? — Мгм, — согласился Ванцзи. — Знаешь, их плоды и корни съедобны и вкусны. Тут их рвать нельзя, но я тебе покажу, где можно. Наберёшь себе цветов, а также попробуешь орешки. Побежали? Ванцзи не успел ничего ответить, как юркий юноша стащил с себя сапоги, бросив их тут же, под стеной, его примеру последовал и Цзян Чэн, затем они побежали, топоча по деревянным мосткам. Лань Чжань еле успел за ними, боясь упустить из виду. Вскоре они остановились возле небольшой утлой лодочки, куда попрыгали так обыденно, будто были какими-то детьми рыбака, а не наследниками великого клана заклинателей. Лань Чжань осторожно вошёл на лодку, присев на узкую перемычку. Он понял, почему мальчики сбросили обувь, так как она скользила по мокрому дереву, и Вэй Усяню пришлось поддерживать парня за локоть, чтобы он позорно не шлëпнулся плашмя в тёмные воды залива. Вэй Усянь достал короткое весло со дна и, сев на нос лодки, погрузил свои стопы прямо в воду, они поплыли прочь от пристани по глубокому озеру. Цзян Чэн тем временем разделся до нижних штанов. Лань Чжань словно попал в какой-то другой мир. Адептам в Облачных глубинах всегда приличествовало выглядеть достойно перед друг другом. Тут же всё, чему он учился, будто не существовало вовсе, и когда лодка остановилась Цзян Чэн с гиканьем прыгнул в темную воду, прямо головой вниз. Лань Чжань привстал, всматриваясь в то место, где он исчез. Нет, он не боялся, что тот утонет. Но просто Лань Ванцзи никогда не плавал так, из праздности, для удовольствия. Следом Вэй Усянь стал снимать свои вещи, кидая их как попало на дно лодки и, оставшись в одних штанах, присел с края судëнышка. Его поджарое тело блеснуло в свете Луны, когда он, изобразив из себя дугу, прыгнул в черную воду так изящно, что невольно Лань Чжань залюбовался этим. — Давай к нам, — крикнул Вэй Усянь, подгребая к лодке, привычно махая руками даже в воде. — Раздевайся! — Н-нет. Я… не могу. — Тебя же никто не увидит, что же ты? Неужели не умеешь плавать? — Я умею плавать, все заклинатели в Облачных глубинах обучаются плавать и на воде, и под ней. — Неужели тебе не хочется? — он смешно отфыркивался, словно какое-то животное. Было видно, что ему это доставляет удовольствие. Немудрено в такую-то жару. Ему больно было смотреть на нового знакомца, который одет по всей форме, в несколько рубашек и сапоги, кроме того, взирал на всё со священным равнодушием. Странный парень. Лань Чжань покачал головой, глядя на то, как болтливого Вэй Усяня нагоняет его брат и прыгает на него, словно на добычу. Юноши оба ушли под воду, барахтаясь руками и ногами. Лань Чжань наклонился всматриваясь вглубь. Но братья вскоре вынырнули, смеясь и кашляя. — Ладно, поплыли на заводь, где можно рвать лотосы, я же обещал. Мокрые братья, попрыгали в лодку, теперь за весло сел старший, а Вэй Ин, практически голый, сидел перед Ванцзи, что замер, глядя во все глаза на хорошо сложенного юношу, который перекинул копну мокрых волос через плечо выжимал их за борт лодки. Он делал это так естественно, так легко. Его кожа блестела в капельках воды, смуглая от загара, словно у рыбака или у батрака на рисовых плантациях. Но ему было абсолютно всё равно, и это даже завораживало. Какая-то особая недоступная дикая свобода. Лань Чжань, наверное умер бы от смущения. Без одежды он бывал только в холодном источнике, когда от тренировок мышцы нещадно ломило и нужно было снять отёк. В эти моменты он всегда был один. И, конечно, он там не играл в догонялки или не нырял забавы ради. Но эти мальчишки, которые вели себя словно дети крестьян, не чувствовали и тени стыда или ответственности. Недолго скользя по черной воде, они вплыли в заводь, где зелёные листья лотосов покрывали всю поверхность, а водяные лилии были с две ладони шириной, идеальные в своей красоте. — Ты можешь сорвать себе сколько нужно. Семена надо в другом месте собирать. Мы тогда среди дня сгоняем. Ты должен обязательно попробовать! Лань Чжань потянулся за цветком. Засучив рукав, он нашёл в воде толстый стебель и принялся его аккуратно, но сильно тянуть. Тот с трудом поддавался. Вдруг он почувствовал резкий толчок, и в следующую секунду полетел в черную воду прямо как был, в одежде. — Хаха, братец Лань. Теперь мы настоящие друзья, воды Юньмэня приняли тебя в свои объятия! — засмеялся Вэй Усянь. Лань Чжань был вне себя от злости. Это каким надо быть отбитым, чтобы так делать?! Эти шутки были вовсе не смешные. Мокрые волосы облепили его щеки. Он взобрался в лодку, сверкая ненавистью в глазах на веселящихся братьев. — Похоже, гостеприимство Юньмэн Цзян перешло все границы. Если ваша лодка не намерена везти меня обратно, я найду как добраться. — Немного повздыхав, Вэй Усянь сел на весла и они отправились обратно. Цзян Чэн пытался извиняться, но лицо Лань Чжаня превратилось в каменную маску. Он не сказал ни слова, пока нос лодки не толкнулся о причал. Потом, не удостоив их даже взглядом, Лань Чжань спрыгнул на дощатые мостки и отправился в сторону своих апартаментов. — О, я гляжу ты повеселился, — сказал Лань Сичэнь, наблюдая брата в столь плачевном состоянии. — Они ведут себя, как дикари! Эти мальчишки! — Просто, они обычные для своего возраста. Но это их, конечно, не извиняет. Они потешались над тобой? — Надо мной сложно потешаться. — Надеюсь, ты не покрошил их как салат из морской капусты? — Нет, — Ванцзи зашёл за ширму и начал сдирать с себя неприятно липнущие мокрые одежды. — Отрадно слышать, — покивал в ответ Лань Сичэнь. Первый нефрит улыбнулся в свой фолиант. Его братик, хоть и запоздало, получил некий урок общения со сверстниками. Лучше поздно, чем никогда. Нужно было выяснить, наверняка, не издеваются ли над ним. Правда Ванцзи являлся одним из самых талантливых заклинателей его поколения, над ним сложно было всерьёз издеваться, не рискуя оказаться связанным, словно деревенская колбаса на сто восемьдесят узлов.

***

— Эй, эй, Лань Чжань, — этот шёпот был слишком громкий. И это был верх неприличия, приходить в комнату к заклинателю после колокола. Хотя в Юньмэн Цзяне колокол не использовался для таких целей. Была совсем тёмная ночь, лишь бриллианты звёзд ярко светили в окно цзинши. Юноша сел в своей кровати, он еле успел уснуть и теперь моргал глазами как совенок, всматриваясь в темноту и на то, как в его комнату втискивается юркий юноша, неся с собой просто огромную охапку безупречных розовых цветов. — Я доплыл на самое дальнее озеро и нарвал тебе этих лотосов в качестве извинений. Знаю, поступил я очень скверно, и теперь действительно сожалею. — С этими словами цветы были сложены возле ног Лань Ванцзи. — Я тебе что, Небожитель? — буркнул парень. — Ну так-то очень похож, — хохотнул вечно веселый Вэй Усянь. — Нельзя же быть таким безупречным, иначе… — Что иначе? — Мммм. Я пока ещё не придумал. В общем, встретимся завтра. Да? На состязаниях. — Удачи, — снисходительно произнес Лань Чжань, и Вэй Усянь воспринял это словно знак прощения. Его лицо озарила широкая улыбка и он скрылся за дверью. Только звук удаляющихся шагов возвестил, что он действительно ушёл.