Глубокая река течёт тихо...

… в которой Лань Ванцзи

поучаствует в охоте…

Но вот в качестве кого?

Состязания шли своим ходом и Лань Чжань больше не дал себе ни единого шанса, чтобы отвлечься. Он был серьёзен, собран и его результаты так же были на высоте. Ко всеобщему удивлению, такие же были и у Вэй Усяня, который только и делал, что балбесил, смеялся и страдал ерундой. Как такое несерьезное отношение приводило к таким блестящим победам, Лань Ванцзи не мог себе ответить, но стоило признать, что Вей Усянь — удачливый сукин сын. Хотя сам Лань Чжань в тотальную удачу без приложенных усилий не верил, но тут было похоже на какое-то совершенно шальное везение или чересчур острый ум, что прятался за внешней дурашливостью. Оставалось только наблюдать за ним и удивляться. После соревнований, уже второй день подряд его насильно оставили с братьями, словно так и должно было быть. Впрочем, Лань Чжань не особенно сопротивлялся, ведь ко всему можно привыкнуть. Он уже знал, чего можно ожидать от них, особенно от вертлявого Вэй Усяня. Цзян Чэна срочно увела их шицзе по какому-то важному делу, и Лань Чжань старался справиться с собой, оставшись один на один с юношей. Раньше хотя бы брат его немного отвлекал, теперь же тот бесцеремонно взял его за ладонь. Лань Чжань вырвался к неудовольствию парня. Тогда, не долго думая, он схватил его за рукав и потащил к уже знакомым лодкам. — Мне Лань Сичэнь сказал, что ты мастер в рыбалке заострёнными кольями. Я должен это увидеть! Мне казалось, вы там в своем Гусу только и делаете, что читаете и медитируете от заката до рассвета. — А стрельба из лука и полёты на мечах для тебя шутка какая-то? — буркнул в ответ оскорблëнный Лань Чжань. — Да я не это имел в виду! Но все же, рыбалка — это совершенно здорово! Ты же согласен? — это своё согласие он уже спросил, затолкнув гостя в лодку и отчалив от берега. Лёгкое суденышко под управлением Вэй Ина разрезало поблëскивающую в лучах гладь спокойной воды. Зеленые ивы по берегам реки тянули свои ветки прямо к поверхности воды, глядя на свое отражение. Вечернее солнце уже светило лениво и ласково, а лотосы покачивались на воде, кивая своими цветами и изумрудными листьями, словно здороваясь с молодыми людьми, которые решили покататься на лодке. Как обычно свою обувь Вэй Усянь оставил где-то под стеной. После он сказал, что её забирает кто-то из работников, так как они устали бороться с непоседливым пасынком Главы, который вёл себя словно маленький дикарь. — Тебе тоже лучше разуться, братец Лань Ванцзи. Когда твои стопы коснутся воды, сразу почувствуешь себя более свежим, а вот если держать ноги постоянно в сапогах, то и запах… — не долго думая, он бросил весло, ухватил за белый сапог растерявшегося Лань Чжаня, от чистого сердца стремясь помочь ближнему своему почувствовать, как хорошо быть босым. — Я не собираюсь разуваться! — пытался сопротивляться юноша, но хватка Вей Усяня оказалась очень крепкой, а сам он обладал недюжинным упрямством, ловя брыкающуюся ногу и пытаясь стянуть с неё изящный сапог, прижав его подошвой к своей груди. Вэй Ин со всей силой потянул, словно не замечая резкого несогласия друга. Лань Чжань с усилием толкнул его пяткой в грудь и юноша полетел на дно лодки, крепко ухватившись за щиколотку Лань Чжаня, который по инерции рухнул прямо на Вэй Усяня. Хохоча, тот начал пытаться щекотать своего гостя, который оказался на нем практически верхом. — П-прекрати! — Лань Чжань не смеялся. Видимо, он был из тех людей, кто совсем не боится щекотки. Однако действия Вей Усяня казались ему весьма раздражающими и он перехватил одно запястье и прижал ко дну качающейся лодки. Парень не особо упирался, но резко потянул руки вверх, и Лань Чжань в который раз оказался распластанным по Вей Ину. — Лань Чжань, о Небо, не надо меня бить, я умоляю. Мне тяжело тебя держать на себе, ты такой громадный! — застонал парень, хотя Ванцзи был уверен в его силе, и если б он хотел серьёзно бороться, то Лань Чжаню было бы намного сложнее его удерживать. Но, видимо, Вей Усянь решил таким образом обезьянничать и продолжал причитать, извиваясь всем телом под гостем, вызывая какие-то странные чувства в душе обычно непоколебимого адепта. Вся эта непонятная игра как-то странно волновала те струны души, которых ещё ничто не касалось в этой жизни уж точно, и сам Лань Ванцзи надеялся, что такого не испытает никогда. — Ах, ты такой сильный, так меня крепко держишь. Отпусти меня, Лань Чжань, а то мне страшно, — Вэй Усянь легко перешёл на обиходное имя, словно они были кровными братьями, но юноша не в силах был даже нормально отчитать его за это, так как не мог справиться с шоковым состоянием. Лицо Лань Чжаня уткнулось куда-то в район шеи парня от того, как он натягивал их руки, будто делая это специально. Было не совсем понятно, кто кого удерживает в этом положении. Лань Чжань дрогнул всем телом, потом попытался вскочить, но Вэй Усянь обладая ловкостью и всё ещё, хохоча, удерживал его на себе, при этом причитая, словно Лань Чжань был тем, кто мучил его, кто пытал, кто вёл себя безобразно. — Отпусти, прошу! — резко взмолился Лань Чжань, попытавшись встать с парня. До этого он ещё не прибегал к просьбам. Она прозвучала даже как-то неожиданно, в ответ на это Вей Усянь прижал парня к себе ещё крепче, внезапно ощущая нечто своим бедром. Но на его поясе не болталось мешочков цянькунь, а меч находился с другой стороны. Внезапно Вэй Усяня пронзила мысль и он понял, что то была часть организма Ванцзи, и она доставляла немало смущения и неудобства своему хозяину. Вэй Усянь, покраснев как закатное небо над Юньмэнем, резко отпрянул и посадил остолбеневшего во всех местах Лань Чжаня. — Ничего. Ничего страшного, — затараторил юноша, судорожно приводя своего гостя в порядок, — у мужчин так бывает иногда. В этом нет ничего постыдного. Так бывает, ты просто очень молод, — он закрыл рот рукой, словно ребёнок, который пытается не врать, но тем самым вгоняет себя в ещё больший ступор. Успев узнать за столь короткий период своего нового друга, он понимал, что тот смущён и ошарашен до безобразия. Но у молодых мужчин действительно могла случиться внезапная эрекция не к месту и не ко времени. И Вэй Усянь предполагал, что молодой господин Лань весь горит синим пламенем внутри себя от смущения и ужаса. Лань Чжань смотрел за суетящимся Вэй Ином, который то пытался одеть на него стащенный-таки сапог, то хватался за весло, не зная куда себя и приложить. Наконец, сев на перекладину, он начал грести, пристально глядя в горизонт, будто там и скрывалась вся истина мира. До разлива реки они доплыли молча. Лань Чжань, вопреки своему упрямству, по пути-таки снял свои сапоги, за которые так неистово сражался, и сел на нос лодки, опустил свои стопы в воду так, как до этого делал Вей Усянь и Цзян Чэн. Это маленькое действо показалось ему действительно приятным. Вода во время движения приятно холодила пятки, так он немного успокоился и отошёл от того конфуза, что произошел с ним только что. Вэй Усянь был непривычно молчалив и это дало юноше время, чтобы подумать и успокоиться. Его мысли, впрочем, не приносили никакого покоя. В том месте, куда они прибыли, река, разливалась широкой лентой, была прозрачна и прогревалась солнцем, блестящие рыбки сверкали в свете закатных лучей. Казалось, их можно было наловить прямо голыми руками, но юркие, они ускользали, как только чувствовали малейшую угрозу. — Тебе лучше снять верхнюю одежду, — уже без прежней настойчивости предложил Вэй Усянь, ожидая, что и это предложение гость воспримет в штыки. Лань Чжань, как ни странно, последовав совету, снял с себя богатое ханьфу и даже нижнюю рубашку, оставшись в белых нижних штанах, которые он закатал так же, как делал это Вэй Усянь. Мелкие камешки впивались в непривычные нежные стопы Ванцзи, тогда как Вэй Усянь, скакавший постоянно босиком, словно и не чувствовал острого дна, бегая взад и вперед, чтобы найти крепкие прямые палки и заточить их как надо. Лань Чжань взял своё оружие и нож из рук парня, привёл остриё на своём импровизированном копье в порядок. Вэй Ин улыбался, глядя на деловитого друга, что наконец начал взаимодействовать. Его белое тело так контрастировало с загорелым Вэй Усяня. Парни посматривали друг на друга пока каждый думал, что другой не видит, и этот контраст занимал каждого по-своему. Охота началась. Рыбы было много, а рыбаки быстры и проворны, так что вскоре они наловили целую корзину. Ловкие, отточенные в годах движения и реакция не давали никакого шанса даже самой юркой рыбëшке. Жаль, корзина была всего одна, и они не могли определить, кто сколько наловил. Однако все участники остались довольны маленьким развлечением. — Почему рыбаки не охотятся здесь? Все они уходят далеко в море и с сетями. Здесь же полно рыбы! — удивился Лань Чжань, который из окна цзинши каждый день наблюдал за сборами и отбытием рыбаков. — Потому что тут заповедник, и здесь рыбачить нельзя. Тут определенная рыба идёт на нерест. Её отлов запрещен. — А что же мы тогда?! — Просто хотел тебя развлечь. Тем более, это похоже на то, что ты делаешь у себя в Гусу. Мне твой брат рассказывал. — Я не хочу нарушать никакие правила! — Но ты уже нарушил, — гаденько улыбнулся Вэй Усянь. — А незнание законов — не освобождает от ответственности, не так ли? Лань Чжань был готов испепелить этого выскочку любым разрушительным арканом. Но в голову приходили такие, что могли уничтожить целые города и страны, поэтому юный адепт, который долгими часами, днями и даже годами усмирял свой дух, нашёл что это будет слишком жестоко, если кто-то ещё пострадает из-за какой-то юношеской злости. Он просто испепелил Вэй Усяня злым взглядом и холодным молчанием. Рыбу нельзя было выпустить обратно в воду, ведь рыбалка кольями была довольно-таки травматична, поэтому пришлось возвращаться на пристань с позорной полной корзиной. — А-Сянь, как много рыбы, — всплеснула руками его старшая сестра, встречая их на причале, — я тебя ждала, нельзя же так бегать где попало постоянно. Скорее иди за мной, я приготовила твой любимый суп из рёбрышек с корнем лотоса, как ты и просил. И друга своего бери, на всех хватит. Дева Цзян была старшим ребёнком в семье и её мягкий облик был приятен взору. Она искренне любила и нежно заботилась о братьях. — Я для него и просил, — улыбнулся Вей Усянь. — Представляешь, он никогда не пробовал. Уедет и не вкусит райских даров моей шицзе. Этого никак нельзя допустить! — Ах, болтун. Идите за нами, Лань Ванцзи! Надеюсь, он вас не утомил? А-Сянь — мальчик живой, беспокойный, но он добрый и безобидный. — Эй, Лань Чжань, — Вэй Усянь шутливо окликнул повесившего нос адепта Гусу Лань, — в этом заповеднике можно охотится детям Главы. Так что не ругай себя сильно. Это правда. Отец нам разрешает, но не чаще раз в месяц. — Ах, А-Сянь, нельзя так жестоко шутить над людьми, — погрозив пальчиком сказала дева Цзян. Она была очень милой девушкой и, похоже, Вэй Усянь был её любимчиком, как она на него смотрела, с особой нежностью. Даже находила оправдания его неуёмному разрушительному поведению. Сам же Лань Чжань был готов открутить его вертрявую голову, но позволял только лишь зло смотреть на сверстника, пока его настырная рука снова бесцеремонно хватала его прямо за ладонь. — Сколько раз просил не касаться меня. — зашипел Ванцзи. — Прости, мой милый друг, — снова обезьянничая, Вей Усянь вывернул руки к нему ладонями, показывая знаками, что он никогда бы не посмел, и сам он ангел во плоти. Суп из рёбрышек был нечто, вроде растворенных острых специй в воде, где жирным ажурным кружком плавал кусочек корня лотоса, а вкус рёбрышек слабо угадывался из-за обилия перца. Вкусив лишь пол-ложки, лоб Лань Чжаня тут же покрыла испарина. Он чудовищным усилием сдержался от раздражающего кашля, что рвался из горла. Вей Усянь пододвинул к нему бокал с водой и он тут же, схватив, выпил, не чувствуя вкуса. Осознание пришло спустя, наверное, минуту. О, это была вовсе не вода. — Конечно, не «Улыбка императора», но местное вино делают из уже подвяленного на солнце, переспевшего винограда, на самом пике его сладости. — Что! Это алкоголь? Мне нельзя алкоголь! — Вскочил из-за стола Лань Чжань, роняя пустую чашу на пол. — Эй, эй, что ты так переполошился. Это вино такое лёгкое, что у нас и дети его пьют за обедом. Лань Чжань сделал два порывистых шага по направлению к двери, потом резко стал валиться навзничь. Быстрый, как стрела, Вей Усянь только успел подхватить внезапно ослабевшее тело. — Что это с ним? — изумленно спросила шицзе, которая своими глазами видела, что ничего лишнего парень не употреблял. Толком не ел, когда как её брат уже успел проглотить миску супа и три стакана того же вина. — Я не знаю. Клянусь, я ничего не сделал! — За лекарем, — поднимаясь сестра побежала по коридору. Вэй Усянь уложил своего гостя на циновку и держал его за руку, пытаясь нащупать пульс. Он был не силён в медицине. Вернее, он мог лечить царапины, ожоги, раны и прочие мелкие неприятности, с чем сталкивался каждый день, но никогда в его «практике» от одного стакана вина не падал человек. Доктор прибежал через две минуты, тяжело дыша. Шутка ли, ребёнок без сознания, тем более адепт известного клана. Они не успели оповестить кого-либо из родственников Лань Чжаня, так как всё произошло очень быстро, решив, что самым правильным будет обратиться к лекарю, потом уже всё остальное. Запыхавшийся семейный лекарь, то же заклинатель рухнул перед юношей на колени, взяв его за запястье и моментально нащупал пульс. Неодобрительно посмотрел на Вэй Усяня. — Твоя ж работа! — Я ни в чем не виноват! — ответил Вей Ин, даже не разобравшись, что тот имел в виду. — У всех в клане Лань генетическая особенность связанная с алкоголем. Непереносимость, даже в минимальных количествах. Так что он просто пьян. Мертвецки. — Помилуйте, но он выпил где-то один цо, этим даже котёнка не свалить. А он — без сознания. — Эта лента, с рисунком плывущих облаков, свидетельствует, что мальчик — кровный Лань. А это значит, ему бы хватило и полглотка. Когда очнётся, дайте ему пить много горячей воды. Вот и весь секрет. И никогда не предлагай вина! Он и сам должен был знать о своей особенности. Но с тобой, Вэй Усянь, я даже не удивлён. — Ну да, это моя вина, — согласился смущенный юноша, рассеяно почесав затылок. — Я никому не расскажу, так как у самого мальчика, возможно, будут серьезные проблемы. Клан Лань не прощает таких вещей, и его могут побить палками. Он скоро придёт в себя. Будь рядом с ним и успокой, если начнет переживать. Может, он будет плохо себя чувствовать после, но это быстро пройдет. Молодой организм прощает многое. Доктор ушёл, высказав всё, что думает о Вэй Ине, впрочем, он и без его упоминаний знал. Конечно, он не желал, чтобы его новый друг так вот пострадал от его действий, и считал себя виноватым, однако, такой нежный Лань Ванцзи выглядел хрупко и забавно. Шицзе, собрав посуду, ушла по своим делам, а Вэй Усянь остался подле мертвецки пьяного Лань Чжаня, имея возможность рассматривать его вблизи, даже трогать его волосы, что так отличались от его собственных, грубых и всклокоченных. У Лань Чжаня волосы были словно жидкий шёлк, такие гладкие, черные и тяжелые, их было приятно касаться. — Надо же, братец Лань, когда ты спишь, совсем ты кажешься милым, а когда бодрствуешь, словно лом проглотил, прямо с рождения. Такой серьёзный и противный. — Он погладил по его щеке тыльной стороной ладони. И вдруг Лань Чжань открыл глаза. Резко, словно по щелчку пальцев. — Лань Чжань, — удивленно воскликнул юноша. В следующую секунду он был прижат спиной к толстой циновке. Его руки были будто прикованы к полу жёсткими ладонями Лань Чжаня. — Что ты делаешь? — испуганно спросил Вей Ин, который от неожиданности забыл, как надо сопротивляться. — У мальчиков это случается. — Внезапно сказал Лань Чжань, совершенно мертвенным голосом, — Это нормально. Это от того, что ты ещё молодой, — произнёс юноша, глядя на обомлевшего Вэй Ина, который с ужасом понял, что тот возвращал ему его же слова, сказанные на дне лодки. Вэй Усянь в ответ лишь выпучил удивлённые глаза, ощущая тело своего друга, что так тесно прижималось к его, совершенно неоднозначно. А лицо такого строгого, всегда мрачного Лань Чжаня было слишком близко к его лицу, ближе, чем хотел бы сам Вей Усянь. Он испугался, что пьяный, хотя по нему было и не понятно, парень сейчас искусает его, словно дикий зверь. Но Лань Чжань, подумав с минуту о чём-то напряженно, всматриваясь в лицо своего нового знакомого, а потом резко прижался губами к его губам. Такого Вэй Усянь от жизни явно не ожидал. Он видел, как это делают мужья и жены в деревне, но не чтобы заклинатели. На людях такое не практиковалось никогда. Он не знал, откуда Лань Чжань в своём монашеском клане мог получить такие знания. И Усянь все же не девица, однако, его целовали так страстно, что он был готов прожечь циновку насквозь жаром, что загорался между их губ и распространялся по всему телу. Вэй Усянь с ужасом осознавал, что тот спутал его с девой. Никогда бы не подумал он, что Лань Чжань такой бабник, да ещё и умелый, судя по его совершенно нескромно толкающемуся языку во рту, смешивающему слюну. В конце концов барахтающийся Вей Усянь расслабился, опустив ладонь на узел ленты на затылке Ванцзи, призывая тем самым продолжать то, что тот начал. Ведь это было слишком приятно, чтобы казаться правдой. И Лань Чжань слишком сладко целовался, чтобы можно было остаться при всём при этом в здравом уме. Вэй Усянь отметил ту часть тела, что ощущал в лодке. Он прижимался к его бедру, потираясь, и сам юноша ничего не мог сделать, так как Лань Чжань пригвоздил его к полу с каким-то остервенением, пока его жаркие губы опустились по подбородку на шею. Вэй Ин пискнул, ощущая как мурашки бегут по его спине, это было слишком неожиданно и сладко. Лань Чжань поднял свои совершенно ясные глаза. Вэй Усянь напрягся, думая, что вот сейчас он поймет, что тот не девчонка. Но в следующее мгновение он разбил эти чаяния вдребезги. Лань Чжань опустил одну руку вниз и быстро нашёл его, Вэй Усяня, плоть и схватил её поверх ханьфу. Парень ойкнул, глядя на абсолютно наглого, глядящего на него Лань Ванцзи. Лишь тяжёлое дыхание выдавало степень его возбуждения в этот момент. — Что ты будешь делать? В эту секунду он увидел первую за всё время улыбку Лань Чжаня. Вернее, это была бледная тень улыбки, но этот Ванцзи не на шутку удивлял парня и шокировал. Он явно знал, что творит. Ибо его рука двигалась так, что он доводил до края в первый раз смущенного Юньмэнцзянца. — Лань Чжань, не надо, — прохрипел тот, чувствуя, что его плоть совершенно бесстыдно тыкающаяся в ладонь Лань Чжаня сейчас прольется белёсым потоком. Снова тень улыбки, и Лань Чжань задрал фиолетовое ханьфу до шеи… и спустил нижние штаны.