F64.0

      - ... Я зол, что ты не рассказал мне сразу, но что уж теперь. Будешь отсиживаться в кафе, пока эти свиньи не успокоятся.       Я внимательно посмотрел на Рустика. Тот же хлопнул по столу, удовлетворенный своим решением. Есть у нас такая локация - МакКафе. Там предлагается несколько видов кофе на выбор, тортики и сэндвичи, и работали там, в основном, молодые девчонки. Раньше локацией заведовала Ольга, но с одной из сотрудниц у нее случился личный конфликт (кто-то на чьего - то парня посмотрел), который закончился дракой. Обеих безжалостный Рустик уволил тем же днём, а на локацию посыпалась тьма желающих, ведь освободилось сразу два места там, где, по сути, делать ничего не надо - проходимость МакКафе не более ста человек за смену. Я же все это время работал на кухне, контролировал приготовление и отдачу жратвы, изредка помогал, если персонал зашивался. Но сегодня Рустам огорошил переводом в это самое МакКафе, сделав меня врагом сразу четырем менеджерам. И на мои вялые протесты только махнул рукой.       Чего греха таить - на работе меня не любят. Особенно после того, как я получил новый паспорт. Многие со мной даже здороваться перестали. Кто-то опускает мерзкие шутки, кто-то откровенно обсуждает, что у меня в штанах, не всегда заботясь о том, чтобы я их не слышал. Мужчины специально задевают меня плечом, делая это так, чтобы мое тщедушное тельце разворачивало на сто восемьдесят градусов. А на моем шкафчике уже в мужской раздевалке некто написал маркером "пидрила". Почему именно "пидрила" - понятия не имею, раньше все меня называли лесбухой. Я стер, но надпись появилась снова. И я снова вымыл шкафчик, но это не помогло. Надпись появлялась в течение недели, становилась крупнее, и я заканчивал смену тем, что отмывал дверцу. Паралельно в мою обувь кто-то постоянно наливал воду. Однажды я забыл закрыть шкафчик на замок, и после смены обнаружил в своем рюкзаке несколько стаканов растаявшего мороженого. Телефон был залит, я покупал новый. В другой раз замок взломали, и испортили мои вещи, написали матерные слова в студенческом, порвали джинсы, намочили футболку, и я добирался домой в рабочей одежде. На моей личной карточке, что хранится в общем доступе, кто-то нарисовал член. Словом, каждая смена заканчивалась помывкой моего шкафчика, ревизией обуви и заменой замка. Рустам видел отношения коллектива ко мне и, видно, решил просто спрятать меня от агрессивных Мастурбеков и Абдуллохов. К слову, переодеваюсь я в туалете. - Настучит на тебя Лидия вышестоящим, что места сахарные друзьям раздаешь, будешь знать. - Фыркнул я. - С начальством согласовано. Работать, Андрей, работать!       Пожав плечами, я отправился в конец прилавка, где располагался закуток кафе. Хотя форма работников МакКафе мне нравилась - им выдавались рубашечки кофейного цвета и коричневые фартуки. Но в моем случае даже одежда остаётся прежней. На место уволенной девчонки взяли Софью, ту самую, которая напоила свою малолетнюю подругу и притащила ее тело в раздевалку. И сейчас она вместе с другой девушкой рассматривали меня, что мне стало неприятно. Я даже думал перевестись в другой Макдак, но больно не хотелось терять Рустама - ни как друга, ни как начальника. Да и бежать от проблем - плохая практика. Я не смогу скрывать то, что я транссексуал. Даже если я уеду в другой город, благодаря сети интернет всегда найдется тот, кто расскажет обо мне моему новому окружению. Мне придется учиться жить с этим. - Так ты Андрей или Саша? - Смеялась Софья.       Я многозначительно постучал пальцем по своему бэйджику. - То есть, был Сашей, а стал Андреем? - Продолжала умничать девушка. - Отсеки под молоко помыты? Через минуту приду проверять. Малейший косяк - и обратно за прилавок, все ясно?       Девчонки побежали мыть кофе-машины. Чем для меня была хороша кухня? Тем, что из них большинство по-русски не говорит. Если они что и хотели про меня спросить (а это случалось каждую смену), то я делал вид, что не понимаю их ломанного языка. А от их попыток толкнуть меня я научился уворачиваться. На прилавке и в МакКафе требовалось прекрасное знание русского языка, так что, в основном, тут пахали такие же студенты, как и я. Я, кстати, как-то подслушал разговор двоих сотрудниц о моем повышении. Оказалось, Рустам втопил за меня такими аргументами, как: не опаздывает, не имеет личных конфликтов, не отказывает в выходе на дополнительные смены, имеет медицинское образование и способен оказать первую помощь в случае необходимости, не имеет выговоров и замечаний в личном деле. И, если последние три пункта были чистой правдой, и однажды мне довелось обрабатывать термический ожог руки у ревущей работницы, то первые два были откровенным враньем. О моих отношениях с Женей никто не знал, и Женька молчал на эту тему; чую, не сам он решил держать язык за зубами! Так я получил сначала инструктора, а через два месяца, на смену паспорта, Рустик презентовал мне должность менеджера. Выше я не поднимусь, ведь дальше требуется высшее образование, да и не сильно - то хотелось. Но зарплата радовала, а с учётом того, что моя зачетка работала на меня, я частенько пары менял на работу, например, физкультуру или делопроизводство. Зачем фельдшеру делопроизводство? Видимо, для работы в Макдаке. - Так почему ты не Александр? Или не Виктор? - Вопрошала Софья.       Последнее слово она растянула с самой мерзкой ухмылкой, которую только могла придать своему, в целом миловидному, лицу. Нет, она не могла знать о брате, просто решила напомнить мне о моем изначальном имени. - Домыла? - Проигнорировал я ее вопрос. - Теперь на кассу, обе. Улыбайтесь, чтобы люди видели, что мы работаем, и подходили к вам.       Мне неприятно, что все пришло к конфликту между мною и сотрудниками. Но удовлетворять их любопытство я тоже не намерен - я считал, что некорректно меня расспрашивать о моих делах личных. И, пока до них не дойдет, что нечего задавать вопросы, которые их не касаются, буду шпынять, как котят. ***       В один из дней я возвращался домой из колледжа. Довольно редкое событие, ведь у меня был один выходной в неделю, и с учебы я сразу бегу на работу. И вот, невероятно прекрасной осенью, я брел вдоль дороги, рассматривая ворох листьев под ногами. Я любил осень, гораздо больше, чем грязную весну или жаркое лето. Я любил осень, и любил зиму, и нет города больше мне подходящего, чем мой родной N-ск. Но он уже не мой, а Вадима. А мне досталась Москва, которая ассоциировалась у меня с проституткой - никогда не спит и вечно вляпывается в неприятности.       Я открыл дверь. Вилка должна была быть на учебе, но я видел две пары обуви на входном коврике. И странные, подозрительные стоны из комнаты, которые, мать твою, ну ни с чем не перепутаешь! Мельком я заглянул в комнату, обнаружив, как сестру орально ублажает Дана. Тихо закрыв дверь, я позорно слинял из квартиры.       На улице я позволил себе распсиховаться. Да какого черта? Если мать узнает, точно все спишет на мое влияние! А отец? Как я буду перед ним оправдываться? Да как это вообще можно объяснить! Ей же всегда нравились парни! Помню, она поглядывала на Артёма, а потом у нее был Денис, которого за что - то там избил Захар... Ей нравился Дима с губернаторской ёлки, она даже предпринимала попытки пересечься с ним в более спокойной обстановке... А вдруг она разочаровалась в мужчинах? Боже, мне-то что делать! Нет, я последний человек, который имеет право быть гомофобным, и, даже если сестра решила строить отношения с девушками, я не имею право ее осуждать, но... Как бы сформулировать...       Я уселся жопой на забор, отделяющий красивые клумбы, заботливо высаженные консьержкой, от пешеходных дорожек. Я знал, точно знал, что в лесбиянстве Вилки обвинят меня. Мать точно обвинит меня, а отец, скорее всего, послушает ее. Ну, нет иных объективных причин, по мнению гетеросексуального населения, почему девушка вдруг может стать лесбиянкой! Да что пошло не так-то?!       Меня кто-то погладил по плечу. Я обернулся и увидел высокую блондинку с зелёными глазами. - Судя по всему, дома ты уже был, - она покачала головой.       Я вопросительно уставился на нее. - Я - Маша. - Представилась она. - Я должна была следить, чтобы ты не пришел раньше времени, Вилка сетовала, что ты не ответил на ее смс-ку. Но я в магазин за водичкой бегала, и ты появился именно в этот момент. Они тебя видели? Скандал был?       Я помотал головой. Да, смс-ку видел, но текст не прочитал, лень было. - Тогда пошли, попьем кофе. - Она потянула меня за рукав. - У них все серьезно? - Простонал я. - Что? О, Боги, нет, конечно! Это все английская школа. - Английская школа? - Идём, я все тебе расскажу!       Она взяла меня под руку и потащила в сторону ближайшей кафешки. По пути щебетала; оказывается, в английских школах высшего класса принято учить мальчиков и девочек раздельно, и школы, соответственно, делятся по половому признаку. Дана, Маша и Лиза учились последние два года там, и, если последние как-то справлялись со своими инстинктами, то Дана пошла по кривой дорожке, и завела отношения с некой англичанкой. - Но здесь - то парней навалом! - Возмущался я. - Мы же не в закрытом пансионате! - Много сложностей с парнями, - подала плечами Маша. - Свидания, кривляния, потом профилактика беременности... Так как-то проще. - А ты? - Вяло поинтересовался я. Скорее, для поддержания разговора, нежели из интереса. - А я не так давно рассталась, - лучезарно улыбнулась Маша. - Ну и для меня такой способ - табу, если честно. А вот Данка и Вайолет сошлись.       Я держался за голову, уткнувшись лицом в стол. Как же так? Как ей вообще в голову пришла такая идея? Ну, точно все мое влияние! - Да чего ты так загрузился? - толкнула меня в плечо Маша. - Ну, подумаешь, полесбияничает немного, тебе - то что?       Ну, да, она же не знает всю историю нашей с Виолеттой жизни, и ей в голову не придет, что я сейчас малодушно пекусь об отношении оставшихся родственников лично ко мне. - Я так-то должен приглядывать за ней, - соврал я. - И пропустил такое. - Никто не узнает, тем более, ваши родители в N-ске! Если ты, конечно, не расскажешь.       Она подмигнула и потрепала меня по щеке. ***       Мать никогда не разрешала заводить нам домашних животных. Витёк тоже не испытывал любви к братьям меньшим, а вот мы с Вилкой всегда мечтали о какой - либо живности. И таскали домой кучу тварей - выбирали самых красивых щенят и котят, обещали матери, что они погибнут, если их оставить на улице ... На что та флегматично фыркала - погибнут так погибнут. Тогда я возмущался, как так можно? Ей что, совсем их не жалко? Вилка плакала, я злился и требовал отца вмешаться в судьбу очередного блохастика, но увы. У котов и кошек вонючая моча, вся квартира будет вонять, а ещё они дерут мебель. "С собакой надо гулять, кто ее зимой будет выгуливать? Ты? Не смеши меня. А ещё она лаёт и воет. Хомячок? Ему корм нужен. А кто будет клетку ему убирать? Птичка? Зачем она нам? С рыбками много возни, им надо аквариум чистить...." На все находились отговорки.       Однажды я нашел животное, которое точно соответствует всем требованиям матери. Это животное легко приучалось к туалету, я видел у дяди Эдика; оно питалось абсолютными любыми харчами, например, дохлым голубем. Оно не дерет мебель и не будет лаять и выть. И спать оно может как в клетке, так и в коробке из под обуви. Идеально подходящий матери питомец. И я поймал ее - самую толстую, самую наглую, с невероятно длинным хвостом. Схватил голыми руками, пока она дожевывала останки неизвестного животного. У дяди Эдика была точно такая же, но моя жирнее. И я, с чувством абсолютной гордости, невероятно довольный собой, нес домой огромную помойную крысу. Вилке она точно понравится, в этом сомнений не было, а вот мать... Но в моей детской голове аргументов против не было. К лотку приучу, дядя Эдик свою приучил же.       Увидя нового жителя нашей квартиры в моих руках, мать закричала, да так, что крыса, которую я уже успел назвать Соней, выскочила из моих рук и исчезла в недрах жилплощади. - Володя! - Истошно орала мать. - Володя, она домой принесла крысу! Крысу! - Живую? - Задал странный вопрос отец.       Я кинулся искать животинку, ведь мать уже вооружилась пылесосом, и, если найдёт крысу раньше меня, то покоиться той на дне мусорного бака. Я звал ее по имени, на которое, по моей детской логике, она обязана откликнуться. Но крысе было плевать, что теперь она домашняя и даже имеет имя. Она злобно сверкала глазками-бусинками из - про дивана, опасно распушив усы, и шипела. Я и не знал, что крысы умеют шипеть... Сбегав на кухню, я взял сыр и колбасу, и попытался выманить Соню при помощи еды. Как ни странно, ко мне она делала шаги, но, услышав мать, тут же сдавала назад. - ... Действительно, крыса! Надо звонить в МЧС! - С крыши рухнула? При чем тут МЧС? - Удивлялся отец. - А вдруг эта крыса заразная? Нет, она точно заразная! Господи, опять от Вики одни проблемы!       Не обращая внимания на родительскую перепалку, я продолжал выманивать крысу. Очень медленно, но верно мой питомец приближался ко мне, и, в какой-то момент я почувствовал касание ее усов по моей ладони. Отец присел на корточки рядом с нами. - Вика, зачем ты принесла домой это животное? Разве ты не знаешь, что крысы переносят кучу болезней, опасных болезней?       Я вкратце объяснил, почему в этот раз мой выбор пал на крысу. Отец внимательно слушал, даже кивал. В качестве последнего аргумента я заявил, что крысе можно сделать прививки, ведь жопа у нее огромная, есть куда колоть. - Я поговорю с мамой. А ты иди, ещё погуляй, хорошо?       И я обрадовался, оставил под диваном колбасу и сыр, и побежал во двор, хвастаться тем, что теперь у меня есть животинка.       А, вернувшись домой, узнал, что моя крыса погибла. Папа утешал меня, говорил, что крыса перегрызла провод от какой-то техники и ее убило током, и что крыса не подходит нам так же, как и остальные животные. - У Захара есть кот Тишка, у Гриши собака Лана, а Вадику мама разрешила хомячков. У него их восемь! А мне что? Почему нам никого нельзя? - Знаешь, не все, что есть у других, будет у тебя. К сожалению, большую часть вещей в своей жизни ты не получишь. Что-то есть у тебя, чего нет у других, а что-то наоборот. И это нормально.        ***       В течение недели я пытался выловить Вилку для разговора, но сестра упорно меня избегала. Мне было обидно, что она не рассказала мне обо всем сама, мы же всегда всем делились друг с другом! А сейчас меня осенило, что, пока я был занят учебой, работой, и своим переходом, я совершенно не интересовался личной жизнью сестры. Я пошел на хитрость - уходя утром, повесил на холодильник записку, что сегодня взял дополнительную смену вместо выходного. Вернувшись с учебы, ожидаемо застал Виолетту дома. - А смена? - Проблеяла она, видя, как я снимаю ботинки. - Одна дома? - Рявкнул я.       Вилка кивнула. Я закрыл дверь и демонстративно собрал все ключи к себе в карман, дабы сестра не смогла свалить. - Иди чайник ставь. Разговор есть.       Она испуганно кивнула и убежала на кухню. Я глубоко вздохнул - вот как с ней говорить? Наезжать и пугать ее - затея откровенно глупая, но и обсудить эту ситуацию нужно. Зачем? Затем, чтобы решить, как быть дальше. Если это действительно временное увлечение, то недопустить, чтобы об этом узнали родители. А если это всерьез... То я даже не знаю. Но на кухню пришел, обнаружив ее с потерянным видом. - Знаешь, я был не прав, когда умолчал о своих отношениях с парнем. - Завел я разговор. - Ведь мы всегда все друг другу рассказывали, и я первый начал игру в молчанку. - Ты не только об этом умолчал. - Фыркнула сестра. - Так, это другое и к делу на относится! - Возмутился я. - И не переводи тему. Так вот. Я хочу узнать о тебе и о твоих отношениях с Даной. - Никаких отношений нет. Это просто секс. - Почему с ней? - Она красивая, - пожала плечами сестра. - Я имею ввиду, почему женщина? - Так сложилось. Не переживай, это не любовь и не отношения.       Я глубоко вздохнул. Не идёт она на контакт. Может, мстит за мое молчание, а может, просто стесняется. Ведь я последние события своей жизни тоже скрыл. И я выложил ей всю летнюю эпопею с Вадиком. Рассказал все, ничего не утаив, и про его попытку взять меня силой, про его признание, и про наш разговор, где он просил дать ему шанс. И про дочь, о которой мы не знали. Словом, все. И ее лицо вытягивалось по мере рассказа. - Да ты гонишь... - Протянула она. - Это что, он нам теперь не друг больше?       Виолетта вскочила, начала ходить по кухне, обнимая себя за плечи. Когда шок от услышанного спал, она завозмущалась, мол, как он мог так со мной поступить? Как он мог попытаться меня изнасиловать? И после этого ещё посмел попросить какой-то там шанс! Когда волна возмущений утихла, она стала вспоминать все, что с нами было, и закономерно пришла к выводу, что Вадим действительно любил меня. - ... Нет, это не дружба. Мне всегда казалось, что он как-то слишком рьяно защищает тебя, думала, что у него комплекс старшего брата. Но сейчас все встало на свои места. А сколько он мне денег давал, когда был тут, ты бы знал! Только я начинала переживать из-за тебя, он мне тут же бабло сует и говорит, мол, иди, развейся. Я ему говорю, что к тебе поеду, чтобы он отдохнул, а он брыкался, говорит, сам справится... О, Боги!       Закончив свою тираду, она устало плюхнулась на стул. - А теперь я хочу услышать твою историю, - мягко попросил я. - Виолетта, я знаю, вроде бы, обо всех твоих парнях, и, если ты была со мной откровенна, то на момент моего отъезда ты была невинна. Так что произошло?       Она опустила голову, нервно затеребила край футболки. И я понял, что сейчас услышу что-то очень неприятное. - На выпускном... Знаешь, я нажралась, как свинья, из-за бабушки, из-за конфликта с мамой, да из-за всего! Год был отвратительный! Я плохо помню, как оказалась в квартире у Коли, осталась наедине с Максом... Помню, что было ужасно. Больно, противно, он даже целовался мерзко! И очень быстро. Две минуты, и все, он захрапел, как свинья, а я не могла понять, это что вообще было? А где это неземное наслаждение, обещанный оргазм и прочее? Я не успела почувствовать ничего из того, что должна была. Никаких долгих прелюдий, комплиментов, только противный слюнявый поцелуй с привкусом водки, быстрое раздевание и боль.       Она замолчала. И я напрягся - если она решит, что так со всеми, то... Хотя, мне - то откуда знать, как со всеми? Да, парни рассказывали, что показывали своим девушкам небо в алмазах, но стоит ли верить этим рассказам? - Короче, не запаривайся, - она взяла меня за руку. - Все нормально, правда. Просто пока я не готова к повторению этого опыта, но хочется, чтобы меня любили. - Виолетта, это не так просто, как ты описываешь... - Гораздо проще. Ты не знаешь подоплеку наших отношений. Если я тебе расскажу, тебе не понравится, как я поступаю с человеком. - Да говори уже. - Вздохнул я. - У нас все очень невзаимно. Дана-то лесбиянка, и она влюблена в меня. Она сначала притворялась моей подругой, потом не выдержала и призналась. Она балует меня, дарит подарки, водит по всяким заведениям, а я просто позволяю ей быть со мной. Иногда мне противно от самой себя, но ещё раз говорю, хочется чувствовать себя нужной. Это всегда приятно, когда тебя кто-то любит, разве нет?       Она улыбнулась, а я поморщился. Нет, не всегда. Я не хочу, чтобы Вадим любил меня. Я хочу, чтобы он был мне другом, чтобы та атмосфера, которую он поддерживал раньше, была правдой, без потайного дна. Виолетта - же, услышав от подруги известия о чувствах, смогла с лёгкостью перевести отношения в романтические. Но я не смогу. - А как же надежды Даны? Ее чувства? - Растерянно спросил я. - А нет никаких надежд. Она же знает, что я ее не люблю, я ничего не скрываю от нее. И она знает, что все закончится ровно в тот момент, когда я решу. Эти отношения - история одного дня, без будущего. ***       Меня пригласили на свидание. Такого в моей жизни не было никогда! Мне намекали, что не против отношений, и тогда я сам делал первый шаг. Но сейчас я держал в руках милую открытку с котятами, на обратной стороне которой Маша писала, что ждет меня сегодня в ресторане на пятом этаже того торгово-развлекательного центра, где я работаю. И время как раз то, когда моя смена заканчивается. Я попросил Рустика отпустить меня на пять минут раньше, чтобы я успел цветы купить. Меня позабавило то, что девушка уверена, что я приду. Ведь текст гласил так, словно отказа просто не может быть: "я жду тебя сегодня в десять, столик возле окна". Ну, ладно, схожу.       Проворчав, Рустам сам сбегал за букетом, мотивировав тем, что его отсутствие никого не смутит, а вот меня сдадут сразу. И я вертел в руках чек на две тысячи деревянных - ох, и дорогие букеты нынче стали! - А ты чё думал, я за свой счёт твоих баб ублажать буду? - Ржал Рустам. - А дешевле - то ничего не было? - Вяло поинтересовался я. Ведь счёт в ресторане, скорее всего, тоже мне оплачивать, а с собой у меня не так много денег. - Поверь, это самое приличное, что было. Рассрочку оформить? - Да иди ты. Спасибо.       И я поперся на пятый этаж, в ресторан, который мне просто не по карману, понимая, что сегодня я оставлю не менее пяти тысяч деревянных из своего и без того дырявого бюджета.       У столика возле окна меня действительно ждали. В тот день, погруженный в свои мысли, я и не заметил, насколько прекрасна Маша - высокая, с густыми светлыми волосами, зелеными глазами и пухлыми губами. Ее нельзя назвать стройной, но и толстой обозвать тоже язык не повернется. Я бы назвал ее "пушистой", уж очень приятна глазу была ее неидеальная фигура. - А я боялась, что ты не придешь, - она уткнулась лицом в букет. - Я рад тебя видеть, Маша, - я поцеловал ей руку.       Она совсем не такая, как те, с кем я раньше имел дело. По ней видно невооруженным глазом, что она совершенно другой породы. И дело не в деньгах, а в ее манерах, поведении. Она - леди. Самая настоящая леди, к такой нельзя прийти на свидание без цветов, такую нельзя посадить на автобус, не проводив до дома, и материться при ней нельзя. Я отодвинул для нее стул. - Спасибо. Я рада, что ты пришел. А то в той обстановке и ситуации я не смогла узнать тебя получше.       Я лениво листал меню. Когда официант подошёл, я предложил первым принять заказ у Маши, решив взять тоже, что и она. Она болтала бесконечно долго, рассказывала про свое обучение в Англии, про свои многочисленные путешествия, что она видела там, за границей. И мне даже стало как - то неудобно, что мне совершенно нечего ей рассказать. - А ты? Ты был где-нибудь? - Когда - то давно, лет до двенадцати, наверное, родители вывозили нас на море - Сочи, Адлер, Геленджик... А так даже в Питере не был, увы. - Ну, всё ещё впереди, разве нет? Вайолет говорила, что ты учишься в медицинском колледже. На кого? - Фельдшер. - Фельдшер? А это кто?       И я принялся ей объяснять. Фельдшер - это такой хитрый зверь, переходное звено между медсестрой и врачом. В условиях скорой помощи и вовсе незаменимый экземпляр - обязанности врача, зарплата медсестры, а готовится он быстро. Я знал из практики, что на скорой помощи Москвы зачастую фельдшера работают по одному, получая за это пусть и двойную, но все равно скромную зарплату. Фельдшер должен быть и реаниматологом, и педиатром, а иногда и психологом. Фельдшер должен спускать лежачую стокилограммовую бабку с пятого этажа без лифта в одно лицо, не прибегая к помощи окружающих. Причем на все эти манипуляции фельдшеру выделяют баснословные тридцать минут - и осмотри, и диагноз поставь, и помощь окажи. - ... Какое-то время поработаю так, а потом пойду учиться дальше, видимо, - закончил я. - На врача? - Нет. Я перехотел работать в медицине. - А я бы хотела иметь мужа - врача, - выпалила Маша. - Это так романтично... - Ага, а ещё голодно и холодно, - зло ухмыльнулся я. - Ничего страшного, я сама заработаю денег.       Когда вечер закончился, я проводил ее до такси, попутно оплатив счёт, который оказался не таким уж страшным, всего-то восемь тысяч. - Мы ведь увидимся с тобой ещё раз? - Спросила она, когда я галантно открыл перед ней дверь авто. - Конечно, - я пожал плечами.       Она улыбнулась; неожиданно для меня сама прижалась губами к моему рту. Совсем короткий поцелуй, который обжег и окончательно очаровал ею. - Я позвоню. - Пообещала она. *** - Милошев, на разговор! Сотрудницы жалуются! - Гаркнул Рустам.       Я посмотрел на Софью, а та и не пыталась скрыть довольство от того,что сейчас меня будет ругать начальник. Пожав плечами, отправился за Рустиком.       В каморке, в которой восседал Рустам, поместилось два стула, два стола и стеллажи с бумажным барахлом. Здесь хранятся личные дела сотрудников, всякие накладные, и тут же пересчитывают наличку, когда снимают кассу. А ещё, за каким-то хреном, было зеркало, огромное, во весь рост. Как я понял, его притащил кто-то из менеджеров, дабы потом унести домой, но что-то пошло не так. И я смотрел на себя - рубашка, пусть и совершенно дурацкий, но галстук, брюки. Высокий, худой... Маша писала мне каждый день. У нас регулярно были свидания, и всегда она целовала меня первой. А вчера она сфотографировала меня. Сказала, что у меня мало фотографий в соцсетях, и ей хочется их больше. - Андрей, опять она на тебя жалуется. Может, отправить ее обратно за прилавок? - Устало спросил Рустам. - Я в чем-то не прав? - Спросил я - Да во всем ты прав, - вздохнул Рустик. - Она действительно должна пересчитывать посуду каждый час, а не только в конце смены. Я же вижу, что ты её специально дрючишь, а она, не зная своих должностных обязанностей, бежит жаловаться и каждый раз попадает впросак. Видимо, с того дня, когда ее подруга пьяная валялась в раздевалке, так все и идёт. Давай я просто уберу ее?       Я задумчиво смотрел в зеркало. И? Не Софья, так кто-то другой; от перестановки лиц ничего в моей ситуации не изменится. Мне уже очевидно, что советы вроде "игнорируй", "не обращай внимания", "не корми тролля" в данной ситуации не сработают. Я должен показать им всем, что трогать меня дороже выйдет, как это сделал в свое время Вадим. И начну именно с Софьи. - ... Пририсую ей недостачу в кассе или порчу имущества, - продолжал рассуждать Рустам. - Нет, не надо. - Покачал я головой. - Я сам разберусь. Весы кухонные есть?       Рустик протянул мне агрегат. Да, придется разбираться с этим, но сейчас мне откровенно не до них всех. Ведь я никогда не видел такого интереса к своей персоне, и Маша меня волновала больше всего света. - Ты мне лучше вот что скажи. Я красивый?       Рустик поперхнулся кофе, а я вернулся к разглядыванию себя в зеркале. - Ты о чем вообще? - Просто скажи, да или нет? - Ну, да. Что происходит?       Я вкратце рассказал ему про Машу. И я видел, что он меня не понимал. - Просто мною так активно никогда не интересовались, понимаешь? Она все время меня просит рассказать о себе, просит ей высылать свои фотки... Это так странно. - Ничего странного, ты действительно ей нравишься. Не правильно думать, что в тебя невозможно влюбиться, Андрей. - Ну, знаешь, по опыту предыдущих отношений... - Забудь о них. - Резко оборвал меня Рустик. - Все, что было раньше, было не с тобой. То был совершенно другой человек, с определенными проблемами. Ты теперь другая личность, и отношение к тебе тоже другое. А наших баранов в расчет не бери, из них большинство только школу осилили, что с идиотов брать. - Может, ты и прав... - Задумчиво протянул я. - Но, мне кажется, я влюбляюсь. - И Слава Богу, - кивнул Рустам. - Может, она та самая, как моя Джаннат.       Я поблагодарил его за разговор и пошел работать. С Виолеттой я принципиально не обсуждаю отношения с ее подругой, а Миша весь в грядущем поступлении в университет и ему некогда слушать меня. Внутри все резко опустилось - не смотря на то, что я запретил себе думать об этом человеке, он все равно всплывает в моих мыслях, как дерьмо в проруби. Ведь ощутимая часть моей жизни прочно связана с ним, и этого уже не изменить. Стыдно признаться, но я мониторю страницу ВКонтакте Алины - оттуда я узнаю, как дела у Вадима, смотрю их общие фото. Теперь я знаю, что он не женился на ней. И их дочку правда зовут Вика - это маленькое голубоглазое и светловолосое создание, на которое Вадька смотрит с нескрываемым обожанием. А ещё она выложила его фотку с мастерской - Вадька стоит, облокотившись на автомобиль и курит, из одежды на нем только штаны. Он не смотрит в камеру, очевидно, что кадр сделан случайно. Алина подписала: "мой любимый". И мне почему-то так неприятно стало от этой подписи...       Так, стоп. Увидя Софью, я улыбнулся и поманил ее пальцем. Сейчас она будет взвешивать остатки кофе, а я посчитаю, какой расход по чекам. Видел я, как эти суки сливают готовый продукт, если у них что-то не получалось. Вот и обсудим недостачу. ***       Мои отношения с Машей развивались стремительно. Настолько быстро и настолько гармонично, что я был уверен - она действительно мой человек. Мы были вместе уже четыре месяца; мы начали встречаться осенью, мы вместе наблюдаем, как осень сдает позиции зиме.       Мы понимали друг друга с полу слова, угадывали желания, нам нравилось одно и тоже. Одни фильмы, одни сериалы, одна музыка... Даже картинки и анекдоты мы находили смешными одни и те же. Мне ни с кем не было так легко, как с ней. Я стал выделять больше свободного времени, которое посвящал ей, и она делала тоже самое. Но у нас не было секса. У Маши был один - единственный парень, тот, с которым рассталась, и она пока не готова спать с кем-либо ещё. Но, по понятным причинам, я и сам не особо торопился с этим. Я вообще поймал себя на мысли, что мне, если честно, секс не сильно нужен. Я вдруг осознал, что раньше я собирал количество оттраханных баб только для того, чтобы казаться круче, что ли... Сейчас я хотел забыть их всех. Маша оставалась у нас с ночёвкой, и мы просто лежали в обнимку, смотрели друг на друга и целовались, хоть и одетые. И это круче, чем все, что было со мной раньше. Эмоции - мощный фактор. И я гладил ее светлые волосы, водил пальцами по красивым бровям и целовал ее руки, и большего мне не надо. Я не рассказал ей, с чего началась моя история. И, честно говоря, не знал, как рассказать. Но был уверен, она поймет меня и примет. А кто, если не она? - Встань вот сюда, я хочу тебя сфотографировать, - смеялась она. - Рядом с этой вывеской? - Я указал на гигантскую сосиску. - Нет же! Вот с этим фонарем!       И я послушно встал, куда указали. Она крутила мне руки, придавала мне позу, словно восковой фигуре. Удовлетворенная результатом, она сделала кучу снимков. - Мне нравится фотографировать, - призналась она. - Наверное, я хотела бы быть фотографом, но снимать только тех, кто мне симпатичен. Смотри.       И она с восхищением показывала мне бледного худощавого парня, облокотившегося на столб. Ей нравилось, я же не находил ничего особенного в этих снимках. Но находил особенное в ней. Такой простой, веселой и незатейливой на первый взгляд, и такой загадочной, если заглянуть чуть дальше. - Мне тоже животных не разрешали. У нас уважительная причина - аллергия брата. Но я очень люблю кошек, знаю почти все породы.       Маша гладила Шаню. Зверюга довольно охотно пошла на контакт, лежала на ее коленях и пыталась мурлыкать. А ведь обычно облачко старается избегать гостей, но Маша понравилась даже моей привередливой кошке. К слову, с Вилкой Шаня общего языка не нашла. - А котов породы мэйн-кун я вообще только на картинках видела! - Как-как? - Переспросил я. - Мэйн-кун. - Пояснила Маша. - Это такие крупные кошки, до метра длинной, с грубыми чертами мордочки. А ты не знал, что твоя Шаня - мэйн-кун? - Это - бабушкина кошка, - принялся я объяснять, - а ей подарили котенка где - то в Сибири. Когда я спрашивал у нее, то отвечала, что не знает породы зверя. А сам я как-то даже не пытался идентифицировать кошку... - Это довольно дорогая порода. - Покачала головой Маша. - И редкая, хоть сейчас набирает популярность. У тебя необычная кошка.       Я пожал плечами. Мне было приятно, что живность нашла общий язык с девушкой, которую я люблю. Да, люблю. Наверное, так правильно будет назвать то, что между нами происходит. Мне нравилось даже просто сидеть рядом с ней, молчать, и наблюдать, как ее длинные пальцы гладят белый мех. Когда-то давно мне казалось, что я любил Анфису, любил Варю, любил ещё кого - то там. Сейчас я понимал, что они мне просто нравились, и капризный ребенок не мог смириться с тем, что ему это нельзя. Поэтому я из кожи вон лез ради них. Мне стало противно вспоминать об этом; я растрачивал себя не на тех людей. Я отдавал частички своей души тем, кто брали их с улыбкой, а, когда я отворачивался, выкидывали в мусорку. Я был влюблен, влюблен в Женю, влюблен в Юлю, влюблен в Арину, но они зарубили мои чувства на начальном этапе - так я думал раньше. Сейчас осознал, что те мои влюбленности никогда не перешли бы в любовь. Я думал, что это могло произойти, но я ошибался. Ведь теперь я видел, как действительно рождается любовь. - Мама положила крем-брюле и фисташковое. Какое ты будешь? - А какое будешь ты? - Я первая спросила! - Рассердилась Машка. - Ты собираешься уступить мне то, которое я захочу!       Я улыбнулся; ведь именно это я собирался сделать. - Ну, я могу попробовать угадать, - протянул я. - Ну, попробуй! - Фыркнула Маша.       Я задумался. Действительно, крем-брюле или фисташки? Вроде, сейчас в моде фисташки, в колледже одногруппницы, как правило, берут именно его... Но это же Маша. Она же совершенно не такая, как остальные девушки. - Я буду с фисташками. - Вынес я свой вердикт. - Ненавижу фисташковое! - Засмеялась Машка.       Вот так, легко и просто, словно она - открытая книга, что лежит на моем столе, и написана на моем родном, черным по белому. Многие люди как раскрытые книги, но хрен поймёшь, на каком языке там идёт повествование. Маша же, вот она, здесь и рядом, светлая и веселая, позитивная и жизнерадостная, но при этом совершенно не глупая, как та же Арина, к примеру.       Я точно знал - я любил впервые. - Никогда бы не подумала, что мне будет нравится КИШ, - Смеялась она, когда я включил ей "Воспоминания о былой любви". - Только ты мог обратить мое внимание на эту группу! - Меня с их творчеством познакомил лучший друг детства, - пояснил я, приглашая ее на танец. - У него были их кассеты, мы брали их и слушали до дыр. А когда у меня появился магнитофон с функцией записи, я стащил у матери кассету Пугачевой и записал на нее альбом КИШа. - Представляю, как тебя ругали! - Это да, - улыбнулся я. - А этот твой друг... Он в N-ске, да? - Его больше нет в моей жизни. К сожалению, он остался в прошлом. - Почему? - Я не хочу об этом. Люди сходятся и расходятся, так бывает. - Да... - Протянула Маша. - У меня тоже была подруга, мы с ней с первого класса дружили, и, знаешь, так получилось...       Она щебетала, рассказывая свою историю. Я уткнулся носом в ее плечо, сам не заметив, что по щеке скатилась одинокая слеза. - Большинство людей теряют связь с друзьями детства, - рассуждал Вадик.       Пьяный дядя Леша орал на какого- то мужика, мол, всю школу за одной партой просидели, а теперь этот мужик его игнорирует. Мы лениво наблюдали за этой сценой. - Значит, и мы с тобой однажды перестанем общаться? - С тревогой спросил я. - Конечно, если будешь такой же свиньей, как он, - фыркнул Вадька. - В разрыве отношений не всегда виноваты двое, знаешь ли.       Я обнял свою любимую девушку ещё сильнее. Ты же обещал, обещал, что наша дружба будет существовать всегда! Чертов Вадька со своей чертовой любовью! ***       Я с брезгливостью швырнул свой рюкзак на пол. Запустил руки в волосы и с силой сжал их - да что им от меня надо? Я даже не разговариваю лишний раз с этими уродами, но им все равно не даёт покоя моя персона! Аккуратно ногой подтолкнул сумку, чтобы из нее все вывалилось. Бумажник, тетради, телефон, складной ножик, бутылка воды, пара ручек и запасные носки - это мое, да. А вот фиолетовый резиновый член я явно не брал с собой на работу; вообще не припомню такой мерзости среди своих вещей. Яковлева на вас, уродов, не хватает! Тем не менее, я аккуратно завернул фаллоимитатор в пакет и спрятал в щель между шкафчиками и стеной.       Накануне я разузнал, кто же пакостит мне. Я специально спустился к запасному выходу, что был негласной курилкой для сотрудников, и подслушал, как Софья разговаривала с Мариной, той самой пьяной "Русалочкой". С восторгом идиотка говорила, что это Зураб, Антон и Шамиль портят мне жизнь, ведь я им тоже не нравлюсь, а она придумывает эти гадости. И, если Антон и Шамиль были в списке подозреваемых, ведь они игнорировали мои указания как начальника и вечно намеревались меня как-то задеть, то Зураб стал неожиданным открытием. Этот козел всегда улыбался мне, а оказался одним из главных заводил. И от болтливой и неосмотрительной Софьи я заранее знал, что сегодня мне готовится очередная гадость.       Что ж, я тоже готовлюсь. Фиолетовый член будет ждать своего часа. Катя уже согласилась мне помочь и мы составили сценарий, безупречный сценарий для милой Софьи. И для мерзкого Шамиля, который украл мой шикарный двусторонний ремень и носит его в открытую, нагло ухмыляясь мне, я тоже приготовил незабываемый подарок. И для Антона, и для Зураба есть сюрпризы. Ведь если какая-то гнида забурела и забыла, что ты можешь вломить, то напоминай. ***       Ближе к весне я задумался о том, что можно делать низ. Сходил на консультацию, и получил предварительный ценник в триста тысяч рублей. К сожалению, такой суммы у меня не было, но я вдруг решил, что на недостающие сто семьдесят тысяч можно и кредит взять. Благо, за моей душой имущества нет, и брать с меня нечего. Это, конечно, повлияет на процент, но вдруг я там спиться решу... Я тряхнул головой. Я вообще не о том сейчас думаю!       Маша накрывала стол. Вилка удрала к Дане с ночёвкой, и я решил, что сегодня поговорю с со своей любимой. На часах десять вечера; я специально выбрал такой временной период, когда ещё можно уехать на общественном транспорте или такси. Вдруг Машка решит бросить меня после этого разговора. Но она, улыбаясь, расставляла тарелки с салатом из креветок и разливала вино по бокалам. - Маш, а ты хочешь детей? - Спросил я, когда она села напротив. - О чем ты там думаешь, что тебе такие вопросы в голову лезут?       Я пожал плечами и взял ее за руку. Я не знаю, чем закончится сегодняшний вечер. Поймет она меня или нет? Будем мы вместе или нет? Простит ли она меня за то, что я ничего не сказал раньше? Я не знаю. Но я хочу верить в лучшее. - Честно говоря, не очень. - После некоторой паузы ответила она. - Я даже в детстве не тянулась к куклам, особенно к пупсам. Может быть, когда нибудь, и то только в том случае, если этого будет сильно хотеть мой любимый человек. - А я люблю детей, но своих никогда не смогу иметь, - задумчиво протянул я. - Почему?       Я нахмурился. В моей голове это как-то было проще, что ли. Флешбэками проносились разговоры со всеми, с кем я встречался раньше. "Мне как-то стыдно с бывшей бабой встречаться" - звучал голос Арины. "Поверить не могу, что целовалась с девушкой!" - а это уже отличница Света. "Она с тобой спуталась только для того, чтобы к нам подмазаться". - Вадик об Анфисе. "Я... Я представляла Лешку... Я думала о Лешеньке, а не о тебе!" - Варечка. Что из этого сейчас я могу услышать?       Я резко помотал головой. Нет, грузиться не время. Я никак не могу повлиять на ситуацию, и мне остаётся только сказать ей, а дальше - будь что будет. Достал заранее подготовленную детскую фотографию, где мне шесть лет. - О, твоя фотка? - Обрадовалась Маша. - А ты мне раньше не показывал детских фотографий! Не думала, что ты был пухляшом!       Я криво улыбнулся - она рассматривала Витьку. И я ткнул пальцем на зареванную девчушку с длинными шоколадными волосами и в небесно - голубом пышном платье. - Вот это я, - я многозначительно постучал пальцем по изображению. - В розовом платье Вилка, а пухляш это Витя, мой старший брат.       Я ненавижу эту фотографию. Это очередной новый год, где вместо игрушечного грузовичка я получил какое-то дерьмо, поэтому на этой фотографии я плачу. Своей маленькой ладошкой я вытирал сопли с лица, пока моя мать улыбалась и корчила из себя счастливую родительницу на камеру. - Тебя в детстве наряжали в платья? - Удивилась Маша. - И отращивали тебе волосы? Или что? Я ничего не понимаю! - Я родился женщиной, - тихо ответил я.       Воцарилось молчание. Она уставилась глазами в фотографию, но я понимал, что она не разглядывает изображение, а старается не смотреть на меня. Мы просидели в тишине не меньше пяти минут, я видел это по часам на стене. Я налил себе полный бокал вина и залпом осушил. - Знаешь, - заговорил я, - я понимаю, что должен был сказать это тебе сразу, но все было так хорошо, и я малодушно не хотел портить свою идиллию. Я свинья, да?       Она отрицательно покачала головой. А я видел, что она собирается заплакать. - На лжи счастья не построишь, и мне пришлось бы рассказать тебе об этом. Но я не хочу выворачивать себя наизнанку тем, кто просто плюнет в мою историю. Поэтому я говорю так: когда-то физически я был женщиной. А ты решаешь, остаёшься ты со мной или едешь домой.       Она все так же не поднимала на меня взгляд. А мне стало дико жарко, ладони вспотели, и я встал; немного прошёлся по кухне и плюхнулся обратно на диван. Больше всего мне хотелось закричать о том, что я люблю ее. Упасть перед ней на колени, схватить ее за руки и бесконечно долго их целовать. И, ради всего святого, не дать ей заплакать. Но я просто сидел напротив, сверля ее взглядом. Молчал, ждал - она уйдет или останется. - Я не хочу уходить, - прошептала она. - Но... Как так? Почему? Почему ты решил стать мужчиной, или как это понять? - Сложно объяснить то, что не понимаешь сам. - Я криво усмехнулся. - Проще сказать, что это болезнь, но я не чувствую себя больным. Можно сказать, что у меня мозги мужские, а тело женское, и это, наверное, будет самым приближенным к правде вариант, но я останусь непонятым тобой. Смотри, вот ты живёшь в Китае...       И я стал ей втирать то, что говорил бабушке ровно четыре года назад. Она все равно не поймет меня, но моя цель сделать так, чтобы она не считала меня извращенецем или хитро подкравшейся лесбухой. От последней мысли я засмеялся, что стало самому неприятно от собственного смеха. - Ты чего? - Встревожилась Маша. - А? Блин, прости, просто вспомнил одно дерьмо, - я продолжал ржать. - Однажды одна неприятная дама сказала, что я лесбиянка, которая пошла на это только ради того, чтобы мутить с девушками. Это же какую мочу в голове надо иметь, чтобы додуматься до такого? Ха-ха! Как будто это так просто и совершенно не дорого. Знаешь, я не хочу работать в медицине потому, что за последнее время провел столько времени в медицинских учреждениях, что меня от них тошнит. Я...       Она не дала мне договорить. Она в один миг оказалась рядом со мной, обняла и поцеловала. Я гладил ее плечи, трогал мягкие волосы. Маша прервала поцелуй, встала и потащила меня в сторону спальни.