Сборник мини-историй〚UnderTale AU〛

Часами ранее… во время побега… Огни города остались позади. Вы выехали на пустую трассу. Машина мчалась вперёд на предельной скорости. Если придётся тормозить, то есть вероятность того, что машина слетит на обочину, и ты пострадаешь. Но высказать опасения по этому поводу ты не решилась. Если мама доверилась Джереми, то он точно не поставит тебя под удар и тем более не посмеет подвести донну. Ты бесцельно смотрела в окно, наблюдая, как солнце клонится к горизонту и небо окрашивается мягкими лиловыми, оранжевыми и розовыми оттенками. Красота заката завораживала, но твою голову слишком сильно донимали мысли, чтобы полностью расслабиться. Наоборот, при такой идиллии, размышлений о семье становилось слишком много. Лица родителей, братьев и сестры мелькали перед глазами как видение. Больно думать о том, что ты их больше никогда не увидишь, не услышишь их голосов и не проведёшь с ними время. В груди неприятно сжимается сердце. Прилагаешь все усилия для того, чтобы не заплакать, однако, увы, слёзы вырываются из тебя тихими всхлипами. Ты смущённо утираешь то и дело глаза, злясь на саму себя за слабость. Надо же… ты позволила себе расплакаться перед подчинёнными мамы. Ну что за стыд! — Держите, синьорина. Он чистый. Совсем не ожидая участия Джереми в своём горе, ты вздрогнула и с удивлённым выражением лица уставилась на мягкую мужскую улыбку, а после опустила глаза к протянутому белому платочку. Неловко шмыгнув носом, ты всё же приняла галантный жест Джереми. Платочек быстро намок от слёз, но ты хотя бы смогла найти в себе остатки мужества, чтобы успокоиться. Посмотрев на поверенного матери, ты благодарственно кивнула. Джереми вернул полностью всё своё внимание на дорогу, хоть ты и боковым зрением видела, как он искоса кидает на тебя встревоженные взгляды. Переживает? Хм… может, не все бандиты бессердечные и жестокие, какими ты их всё время и считала. По крайней мере, Джереми довольно притягателен и вызывает чувство доверия. Издав тяжкий вздох, ты вновь вернула внимание дороге, не давая мрачным мыслям до конца овладеть тобой. Неожиданно машина позади стала странно маневрировать, а после сигналить. Джереми сразу занервничал и взглянул через заднее стекло, однако полностью увидеть, что происходит позади, ему не удавалось. — Посмотри что там, — скомандовал Джереми одному из своих подручных на заднем сиденье. Мужчина позади быстро выполнил приказ, смотря через заднее стекло машины на дорогу. — Тц, погоня. Краткость сказанного мужчиной испугала тебя. Ты невольно обернулась, чтобы высмотреть, что происходит позади и о какой погоне идёт речь. — Лучше Вам не высовываться, синьорина, — строго сказал Джереми, пугая тебя сталью своего голоса и вмиг потемневшими глазами. Сглотнув, ты покорилась, ещё больше вжимаясь в сиденье и схватившись за ремень безопасности так, будто от него зависело твоё спасенье. Тем временем Джереми быстро просигналил машине спереди, и она, чуть затормозив, дала вашей машине вырваться вперёд, тем самым огораживая вас от преследователей. Люди Джереми без лишних слов выхватили пистолеты и насторожились. А преследователи стали всё быстрее нагонять вас… Послышался свист пуль. Те, кто хотел вас остановить, явно намерены сделать для этого всё возможное, и ты стала бояться того, что удача окажется не на вашей стороне и оторваться от преследователей не удастся. Если вас нагонят, то вероятней убьют. Однако кто за вами гонится? Ты не нашла в себе силы посматривать по сторонам. Вся сжалась в себя, закрыв глаза и принявшись молиться за сохранность ваших жизней. Джереми сжал руль покрепче. Он вдавил педаль газа на максимум, надеясь таким образом оторваться, но преследователи, кажется, имели куда лучшие машины… Уже вскоре вас нагнали, пытаясь обогнать и заставить таким образом остановиться. Люди Джереми стали стрелять. Ты вскрикнула от выбитого стекла и заткнула уши. Шум пальбы был ужасающий. Однако в вас ответные пули летели слабо. Джереми это насторожило, и он постарался выбить неприятелей с дороги резким поворотом машины в авто преследователей. Но как бы поверенный Карлотты не старался этого сделать, все его попытки терпели поражение. — Нас преследуют монстры, — сказал Джереми, выруливая, — что этим тварям, чёрт побери, надо! Ты и сама хотела знать. Монстры никогда бы не посмели напасть на людей, это запрещено им, дабы избежать провокации. Но, похоже, этих монстров не волнует общий закон о хлипком перемирии. Ради какой цели они осмелились его нарушить? Вскрикнув, ты боковым зрением увидела, как один мужчина позади словил лбом пулю. Это потрясло тебя. Как на зло ты не смогла сдержать любопытства и обернулась достаточно, чтобы встретиться с пустыми глазами убитого, взирающими на тебя в немом ужасе. Тело пробила крупная дрожь, и тебя затошнило. Ты не могла отвести взгляда от убитого, пока не вмешался Джереми. Он грубо, совсем не подобающе, схватил тебя за плечо и заставил развернуться. — Не смотрите, синьорина. И ты как мантру всё повторяла про себя слова Джереми, сдерживая громкий плач. Как бы поверенный мамы не пытался сбить преследователей с дороги, ему это никаким образом не удавалось сделать. В голове Джереми ненароком пролетела мысль выехать с дороги и продолжить ехать по ухабистому полю, в надежде таким образом быстрее добраться до лесополосы и скрыться там. Однако он боялся. Глядя на тебя и обдумывая, стоит ли рисковать, Джереми отвлёкся и в этот момент в его плечо попала пуля. — Тц! — сцепив зубы вместе, сдержав выкрик, мужчина глянул на открытое окно машины преследователей. Монстр, что выстрелил в него, всё ещё продолжал целиться. Пришлось сделать резкий манёвр машиной и ударить преследователей в бок, чтобы сбить их прицел. Джереми это удалось, однако сзади неожиданно взорвалась одна из ваших машин. Взрыв настолько испугал, что ты громко закричала и закрыла уши руками. Истерика накрыла с головой, и ты не могла трезво мыслить. Всё, что ты хотела, — это оказаться в утешающих объятьях мамы. Люди Джереми в другой машине ещё старались отбиваться, но в итоге и они потерпели поражение. Их машина выехала на обочину и продолжила ехать в неизвестное направление, отдаляясь от дороги всё дальше и дальше. Джереми осознал, что всех внутри перебили, а на газ в данный момент давит нога мертвеца. Машина преследователей вырвалась вперёд и перегородила дорогу. Джереми не нашёл ничего лучшего, чем остановиться и схватиться за пистолет. — Синьорина, послушайте меня очень внимательно, — отстегнув свой ремень безопасности, мужчина принялся нервно помогать и тебе освободиться. — Заклинило, твою мать… — Взгляд Джереми, брошенный на тебя с таким сочувствием и болью, говорил лишь о том, как ему жаль, что он не смог уберечь тебя. Мужчине пришлось принять тот факт, что он подвёл свою донну. — Синьорина, спрячьтесь за меня, я постараюсь на какое-то время задержать их. Вы продолжайте освобождаться. Ты медлила, была в полном ступоре. Руки трясутся, ты скорее непроизвольно продолжаешь дёргать ремень безопасности, нежели действительно прилагаешь все усилия для того, чтобы выбраться. Джереми проверил барабан револьвера, все пули на месте. Левая рука начала неметь, пуля засела глубоко, мужчина истекал кровью, но перевязать руку нет времени. Лишь только открыв дверь и нацелившись на монстров впереди, Джереми, не успев выстрелить, был расстрелян. Оставшегося в живых безымянного мужчину на заднем сиденье ждала та же участь. Кровь Джереми попала на лицо и одежду. Его тело рухнуло, голова упала на твои колени, и ты закричала с новой силой. Всего пару секунд назад поверенный мамы говорил с тобой, дышал, а сейчас на тебя с пустотой смотрят его глаза. Ты задёргалась, сама не поняла, как сумела освободиться, открыла дверь и рухнула на спину. Слёзы застилали глаза, ты ничего не видела перед собой, только размытые тёмные фигуры. — Ты идиот! А если бы попал в девчонку?! — Нужно же было что-то сделать или ты бы предпочёл сам словить пулю в лоб вместо него?! — Заткнитесь оба! Где девчонка? У нас времени в обрез, нужно спешить… Незнакомые голоса окружили тебя со всех сторон, ты только и успевала вертеть головой в стороны, пытаясь сфокусировать внимание на ком-то одном. Отползая назад, ты случайно врезалась в кого-то. Обернулась и закричала. Высокий массивный монстр, чей вид напоминал что-то ящероподобное, похоже, сам испугался твоего крика. Он как-то странно отпрянул и растеряно посмотрел на своих соучастников. Метаясь по сторонам, ты успевала поглядывать на всех монстров, что тебя окружили. Кто-то был менее страшен, а кто-то испугал тебя настолько, что у тебя перехватилось дыхание! Ты оказалась в ловушке. Тебя убьют, если не сделают чего похуже… От страха закрыв лицо руками, ты сжалась в себя, продолжая рыдать и тихо звать маму. Кровь Джереми своим металлическим запахом душила, ты вот-вот потеряешь сознание. — Эм, — монстр, что стоял к тебе ближе всего, был в замешательстве. Он обернулся, ища помощи у других, — она это… плачет. — Я прекрасно и сам вижу это! — раздался недовольный голос другого монстра. Он был крайне зол. — Нам некогда с ней возиться. Дон Гастер ждёт нас к 9-ти, он не любит опозданий. Подымай её! Нам не платят за учтивость! Никто не возразил. Ближайший монстр что-то пробормотал под себя и опустился к тебе на одно колено, протягивая руку. — Кхм… как там… серьгарина… не бойся, мы тебя не тронем. На его слова ты заплакала ещё больше. И дело было далеко не в неправильном сказанном обращении… Ты мельком взглянула на лицо монстра и испугалась его. Твой крик стал громче. — Ты действительно идиот… Где твои манеры? Отойди, ты её пугаешь, — мягкий голос над головой чуть успокоил тебя. Ты боязно посмотрела вверх и увидела невысокого худощавого монстра с шрамом на глазу. Он грубо отпихнул того, кто пытался до тебя дотронуться, и присел на твой уровень, улыбнувшись. — Синьорина, Вы в порядке? Понимаю, что Вы напуганы, но мы Вас не тронем. Я даю своё слово. Прикоснувшись к середине груди, монстр дал клятву на своей душе. Ты робко утёрла слёзы, размазала по лицу кровь и глянула блестящими глазками на монстра. Веры к убийцам у тебя не было. Но с одной стороны, если бы тебя хотели убить, то сделали бы это за секунды. Ты нужна им живой. — Надеюсь, это не Ваша кровь? — Ты отрицательно махнула головой… Кровь… боже, ты вся в крови Джереми… — Держите, он чистый. Дежавю. Монстр протянул белоснежный платок, точно такой же, который передал тебе Джереми, разница была лишь в размерах. Платок монстра всё равно, что маленькое полотенчико для рук. Смотришь на платочек каким-то отрешённым взглядом и перед собой начинаешь видеть окровавленное лицо Джереми с закатанными белками глаз. Твоя медлительность выбешивает того злобного монстра, что всё время твердит о времени, но он смиренно молчит. Для того, чтобы на тебя не сорваться, он решил отойти в сторонку и закурить. Остальные же монстры с любопытством глазеют на тебя и перешёптываются. Наконец-то ты находишь в себе силы взять платок из рук монстра и хаотично начать вытирать лицо. Белый цвет окрашиваться понемногу в красноватый. Ты смотришь на ткань и дрожишь. — Вот, это согреет Вас. На плечи лёг тёплый пиджак. Несмотря на то, что среди своих монстр был мелким, его пиджак на тебе смотрится очень громоздко, ты буквально утонула в нём. У тебя крутилось столько много вопросов о любезности этого монстра. Почему он ведёт себя с тобой так? Он не грубит, не причиняет боли… Трудно поверить, что среди этих чудовищ есть такой как он. Ухватившись крепко за пиджак и побольше укутавшись в нём, ты только сейчас стала понимать, что замерзаешь, и дрожь тела — это не последствие шока. — Вы сможете подняться, синьорина, или Вам помочь? Тебе бы сейчас не помешала помощь… Без слов протягиваешь ладошку, монстр тут же, спохватившись, помогает встать. Он аккуратно придерживает тебя за талию, будто хрусталь, и не спешит. Хотя, для монстра ты и есть хрусталь: одно неловкое движение, и ты разобьёшься на мелкие осколки. — С любезностью покончено? — злобный монстр выкидывает сигарету в сторону и подходит к тебе ближе. — В машину, живо. Раз ты у нас нашёл общий язык с синьориной, то сядешь с ней вместе. Монстр, помогавший тебе, против не был. Из всех он один не относится к тебе с враждебностью. Оказавшись в чужой машине, сев между знакомым монстром и другим, ты всю дорогу старалась не делать лишних движений. Даже своё дыхание старалась сдерживать, слёзы и подавно. Страх держал тебя крепко, и он только усиливал свою хватку, когда в разговорах монстров проскальзывала знакомая и такая пугающая для тебя фамилия Гастер.

─── ❖ ── ✦ ── ❖ ───

Вилла семьи Фальконе… настоящее… — М-мама… Твоё появление очень удивило родителей. Мама и папа озабоченно переглянулись между собой, и Карлотта решила первая приблизиться к тебе. — Il mio dolce fiore, что произошло? — Карлотта схватила тебя за плечи, осмотрела бегло всю тебя в крови и тут же на её лице расцвела настоящая ненависть. Она бросила горящий взгляд на монстра, что стоял рядом с тобой, и тот боязливо сделал шаг назад. — Что эти твари с тобой сделали?! Вы посмели ранить её?! Я изничтожу вас всех! Гневные тирады матери ты прервала неуверенным голоском. Женщина ещё высказала пару грубостей на итальянском прежде, чем полностью обратить на тебя внимание. — Не бойся, теперь ты со мной. Скажи мне правду, Т/И, кто из них это сделал? — Н-никто, мама… я в порядке. Насколько ты вообще можешь быть в порядке после всего, что произошло? В твоих ушах до сих пор стоят крики убитых, взрывы, свист пуль. А глаза никак не могут позабыть реки крови, лица умерших. Всё это накрепко врезалось в память. Оставило неизгладимые отпечатки на нежной психике. Разве после всего произошедшего ты ещё можешь думать о себе, как о невинном ребёнке? — Это не моя кровь, мама. Сглотнув, Карлотта нервно улыбнулась. Ей больно заглядывать в мерцающие ужасом глаза любимой дочери. Её сердце обливается за тебя кровью. Погладив тебя по волосам, мама постаралась будто бы таким жестом успокоить больше себя. Тяжело выдохнув и придав своему голосу настойчивые нотки, Карлотта задала вопрос, тот вопрос, которого ты так боялась услышать. — Что случилось с Джереми? Джереми… Услышав имя мужчины, ты задрожала и онемела. Не так просто оказалось стереть перед своими глазами его мёртвое выражение лица. Тебе показалось, что ты услышала голос Джереми, а позже показалось, что и его хриплый голос над ухом расслышала со зловещими нотками: «Из-за тебя меня убили». — Т/И? — мама, обеспокоенная твоим состоянием, слегка встряхнула тебя. Сфокусировавшись на матери, ты ответила не своим голосом: — Джереми мёртв. Это его кровь. Карлотта оцепенела и промолчала. Лишь её глаза со страхом взирали на кровь, что ещё осталась на твоём лице и одежде. Боже мой, что же тебе пришлось вытерпеть? Мама и папа всегда хотели огородить тебя от подобного, они делали всё в своих силах, чтобы твоя нежная душа не познала ужасов насилия, однако… гарантий на этот счёт у твоих родителей никогда не было. Поборов брезгливость и тошноту от вида крови Джереми, Карлотта обхватила тебя руками и крепко прижала к себе. Долгожданные объятья матери ты встретила с тихими слезами. — Mi dispiace. Non ho salvato, — сказала тихо Карлотта, поцеловав в макушку. — Антонио, разве после всего, что произошло, ты всё ещё думаешь отдать нашу дочь этим… — Женщина захлебнулась в гневе. Подняла взгляд и окинула братьев Гастеров своей ненавистью. — Этим тварям! Не позволю! Антонио изрядно устал от сегодняшнего дня. Голова разболелась ужасно. Оценивая сложившуюся ситуацию, дон Фальконе пришёл для себя к одному едино верному решению. Вингдингс Гастер ждёт от него правильного решения, выгодное для всех. Даже молчание старшего скелета не лишено своего красноречия. Он как будто безмолвно говорит Антонио: «Ну давай, решайся. Ты же понимаешь, что не можешь сказать «нет»?» Дон Фальконе и впрямь не может отказаться… Тяжёлой поступью, со сжатыми кулаками и необычной для себя решимостью Антонио двинулся в сторону Карлотты и тебя. Безмолвно переглядываясь с женой, папа сказал твёрдым и нетерпящим пререканий голосом: — Хватит, Карлотта. Ты достаточно за сегодня сотворила проблем. — Винишь меня, Антонио? По приказу этого bastardo scheletrico был убит Джереми! Я просто так не оставлю это! Я… — Довольно! — закричал Антонио. — В смерти Джереми виновата только ты! Если бы ты не вмешивалась в мои дела, то ничего бы не произошло и Т/И не пострадала бы! — Твои дела касаются нашей дочери! Кто дал тебе право одному решать её благополучие?! — Карлотту переполняли эмоции, у неё даже выступили редкие слёзы, и, видя их, Антонио заметно стушевался. — Как ты можешь отдать её монстрам? Я просто не могу понять, когда для тебя бизнес стал дороже семьи? Я не узнаю тебя… разве за такого человека я выходила замуж? — Антонио промолчал, предпочитая отвернуться. Тогда женщина сказала тише, пытаясь в последний раз достучаться до упрямого мужа. — Они погубят её, а она единственная радость в моей жизни. Прошу тебя, Антонио… Воцарившеюся тишину никто не осмелился нарушить. Для братьев Гастеров это было весьма забавное представление, особенно для старшего и среднего брата, что до младшего, то он стал лишь угрюмей, чем был до этого. Драма, разворачивающееся в данный момент, была ключевой. Если сейчас твой папа встанет на сторону Вингдингса, то их с Карлоттой браку придёт конец. Ты чётко запомнила слова матери. Она разведётся с отцом, и тогда вся твоя семья просто исчезнет, словно её никогда и не существовало. А во всём виноваты эти отвратительные монстры! Если бы только они не вышли на твоего отца, то вероятней вы бы продолжали быть счастливой семьёй. — Я не могу иначе, Карлотта. Хотел бы, но не могу. Прозвучала окончательная точка в споре. Антонио Фальконе обрубил всё между вами. Чувствуя неприятный спазм, что сдавил горло, ты начала рыдать с новой силой, пряча лицо. Вот-вот и маленькую девочку просто оторвут от мамы, выбросив в суровый жестокий мир. Ты так этого боялась, так этого не хотела! Почему именно ты? — Айзек, — Антонио подозвал верзилу, — проводи донну в её комнату. Не выпускай её оттуда, пока я не разрешу. О чём сейчас думает мама? Ты хотела бы научиться читать её мысли. В голове столь расчётливой и хитрой женщины всегда припрятан свой запасной план на случай провалов. Не может быть такого, что Карлотта Фальконе просто возьмёт и смерится с тем, что ей не по душе. И она, правда, не могла смериться. Внутри её разрывал ураган эмоций: больше злоба и обида, но выйти наружу этим эмоциям донна больше не позволяла. Ты прочла в глазах матери такое редкое для неё смирение. Поняла, что даже она решила больше не противиться обстоятельствам и не плыть против течения. Решение Антонио её сломило. Ты чувствовала это. И как бы вид гордой и сильной женщины не замыливал никому глаза, ты-то знала, что внутри мама плачет, рвёт и мечет. — Вот значит, что ты выбрал, Антонио… — Карлотта оторвалась от тебя и улыбнулась, напоследок подарив поцелуй в лоб. — Будь сильной, il mio sole, мама любит тебя. Утерев слезинки, поправив причёску и запачканное в крови платье, Карлотта вздёрнув голову повыше, быстрой походкой покинула зал. За ней, до комичного, засеменил Айзек и ушёл сопровождающий тебя монстр. Дверь закрылась, и ты сразу почувствовала себя центром внимания Гастеров и своего отца. Как же больно прожигают спину эти пустые глазницы с красными точками внутри. Тебя будто заживо сжирают, а ты и не в состоянии дать отпор. Ты беспомощна. — Т/И, всё хорошо? Вопрос отца показался до ужаса нелепым. Как может быть всё хорошо, когда он буквально продаёт тебя, как товар, монстрам, совсем не заботясь о твоих чувствах и твоём благополучии? Коснувшись плеча неуверенно, Антонио мог только подозревать, что творилось в твоей душе. Виду дон не показал, но ему изрядно больно знать, что родная дочь видит в нём не более чем врага. — Папа, пожалуйста… — ты прошептала одними губами, когда обернулась. Хотела обнять крепко отца, ища в нём защиты, прося не отдавать тебя монстрам, но порыв пришлось сдержать. Чтобы больше не зарыдать, ты закусила губу. — Я не хочу… Душа Антонио, как и душа Карлотты, тоже разрывается при виде такой страдалицы, как ты. Как бы дон Фальконе не желал этой сделки, он какой-то частью себя не хочет отдавать тебя Гастерам. Ты отрада всей семьи, Антонио всегда хотел, чтобы ты вышла замуж по любви, поэтому с браком никогда не настаивал. Он уважал твоё решение, а сейчас разве уважает? Где же сейчас скрывается тот человек, которого несколько дней назад ты боготворила и любила всем сердцем? Где же в омуте таких холодных и незнакомых глаз он прячется? Сколько бы сейчас ты не взирала на отца, к сожалению, видишь в нём лишь чужого для себя человека. Дон Фальконе намеревался что-то сказать, но он не успел. К вам подошёл тот, которого ты всегда боялась увидеть в жизни. Дон Гастер поприветствовал тебя с тем же уважением, коим одарил и Карлотту. — Синьорина, несмотря на все недопонимания, я, как и мои братья, всё же счастливы приветствовать Вас. Твоя рука дрожит в большой ладони Вингдингса. Скелет прекрасно чувствует страх. Почему же тогда он ухмыляется? Ему нравиться видеть ужас в твоих больших широких глазках? Ох, ещё как нравиться… Вблизи и наяву дон Гастер в сто крат страшней, чем на словах и в сплетнях. Ты порой представляла его внешность, как и внешность его братьев, но кроме как ярко выраженного человеческого черепа представить большее не могла. Но Вингдингс не совсем похож на скелета. Ты ловишь себя на неприятной мысли, что начинаешь пристальней рассматривать монстра. Глаза цепляются за его разноцветные огоньки глаз, один горит ярко красным, другой же, напротив, отдаёт фиолетовым сиянием. И, конечно, от внимания не ускользают странного вида шрамы?.. Можно ли трещинки, что идут от глазниц в разные стороны назвать шрамами? Они определённо добавляют некую опасность всему его лощённому виду. Ты набираешься смелости и задаёшь давно волнующий тебя вопрос: — Это за Вас я выйду замуж? Ты вздрогнула от раскатистого смеха позади. Скелет с сигарой не смог удержаться. Он был единственным в этой комнате, кто в открытую насмехался над твоими словами. Вингдингс лишь снисходительно улыбнулся. — Боюсь, я слишком староват для такой прелестной особы, как Вы. Мой брат удостоится чести взять Вас в жёны, — дон Гастер обернулся, а ты кинула тревожный взгляд на того скелета, что всё ещё посмеивался. Поймав твои перепуганные глазки, ширококостный скелет поднял руки в защитном жесте и с сигарой в зубах проговорил: — Хах, воу, синьорина, спокойней. У меня уже есть дама моей души. На место Вашего муженька претендую не я. Ты облегчённо выдохнула. Наверное, из всех братьев ты бы предпочла этого в последнюю очередь… Однако остался всего один брат, не так ли? — Папирус, прошу, подойти к синьорине и поприветствуй её как полагается, — сказал Вингдингс и двинулся на встречу брату медленной походкой. Сосредоточив всё своё внимание на Папирусе, ты с ужасом разглядывала его, забывая как дышать. Третий брат выглядел намного злей, и он показался тебе крайне недовольным. Когда он поднялся, то ты поникла ещё больше. Слишком высокий… ростом выше дона Гастера… Сжав кулаки, Папирус без желания выслушал Вингдингса: тот остановил его и что-то сказал, увы, услышать слова старшего Гастера ты не смогла. Почему-то тебе показалось, что он сказал что-то неприятное своему брату, ибо того перекосило ещё больше, если так можно выразиться. Вингдингс подошёл и ко второму брату, грубо выхватив у него сигару и затушив её о пепельницу рядом. Красный дым тут же исчез, ты смогла задышать полной грудью, не ощущая осадка в лёгких. — Эй! — тот был недоволен, однако после всего не высказался. Смиренно промолчал. Никто не спорит с доном Гастером, даже его родные братья. Чем ближе к тебе приближался будущий муж, тем яснее ты выражала страх и брезгливость. Сжавшись в себя, буквально утонув в большом чужом пиджаке, ты хотела таким образом закрыться от всего и всех, хоть и знала, что это невозможно. Его тень поглотила тебя. Ты почувствовала себя крошечным ничтожным человечком (скорее всего именно так монстры и воспринимают всех людей), который только сделает один шаг и его в ту же секунду уничтожит злобный монстр. Папа стоял рядом, и он прекрасно видел в каком шоке ты прибываешь. Может, идея выдать тебя замуж за монстра действительно не такая хорошая, как казалась изначально? — Синьорина, я… мх, — скелет запнулся, ты заметила, как ему не хочется говорить с тобой, он всеми силами противится этому, однако чувствуя за своей спиной прожигающий взгляд брата, Папирус перешагивает через свою неприязнь и продолжает: — Я счастлив знать, что моей… женой… станете именно Вы. Он слегка отодвигает край пиджака и вытаскивает что-то от туда. Его рука тянется к тебе, и ты, вскрикнув, отворачиваешься. Дон Фальконе лишь дёрнулся в твою сторону, сработал родительский инстинкт, но остановился, когда понял, что опасности нет. Папирус испугался такой не чем не оправданной бурной реакции. Он застыл с чистым платком в руке и молча оглядывал маленького человечка. Ты с недоверием подняла взгляд и удивилась. Скелет выглядел смущённо и растерянно. Из-под полей фетровой шляпы мерцал красный огонёк. Он метался в разные стороны, будто бы не желая подолгу глядеть на тебя. — Кхм… у Вас на лице кровь, я хотел убрать её… Теперь неловко и тебе. Ты содрогнулась, но промолчала. Больше не хочешь глядеть на монстра, он слишком противен и уродлив. Одним своим видом страшит тебя… Папирус рассмотрел твоё молчание, как знак согласия. Повторно потянувшись к маленькому личику, он аккуратно убрал пару пятнышек со скулы. Всё произошло так быстро, что ты толком и не поняла к чему был такой своеобразный жест «галантности»? Да, наверное, это можно назвать и так… Громким хлопком в ладоши Вингдингс разрядил тяжёлую обстановку. Непроизвольно дёрнувшись, ты сделала шаг поближе к отцу. — Итак, когда с формальностями покончено, мы можем, наконец-то, обсудить все детали договора, дон Фальконе, — весёлый голос дона Гастера ты расценила за издёвку. Какой бы там не был за договор, но ты уже порядком устала за сегодня. Хочешь вернуться к себе. — Разумеется, — Антонио ответил без явной улыбки. Кинув тебе виноватый взгляд, он коснулся твоего плеча и подтолкнул вперёд. — Т/И, пойдём. И ты пошла без возражений, слёз и истерик. Отец продолжал держать руку на плече, неужели он думает, что ты сбежишь? Или он таким образом успокаивает тебя? Папирус двинулся следом, как безмолвная тень. Кажется, не одну тебя удерживают тут силой… Младший брат дона Гастера тоже заложник ситуации. И судя по его реакции на твою персону, он явно не желает этого брака, как и ты. Подойдя к диванчику, на котором сидел второй брат, ты невольно скривилась и замедлилась. — Будет лучше, если будущие супруги сядут вместе, — вдруг высказался Вингдингс, тут же обращаясь к своему брату, меняя любезный тон на стальной, что не терпит возражений, — Папирус, сядь. — Синьорина, прошу, не буду стеснять вас двоих, — второй брат, видимо, решил также сыграть на нервах, как и старший. Он поднялся и отошёл к окну, освобождая внушительное место на диване. Ты присела на освободившееся место, украдкой поглядывая на Папируса. Он не сводил недовольного взгляда со своего брата (старшего или младшего?), а тот только скалился, довольный подобной реакцией. Вскоре Папирус присоединился к тебе, занимая место, как и ты, в уголку дивана. Между вами была как и явная, так и завуалированная пропасть. Каждый хотел как можно дальше отстраниться друг от друга. Взаимная ненависть — единственное, что вас объединяет. Твой отец и дон Гастер устроились в креслах, что стояли друг напротив друга. На кофейном столике впереди ты заметила несколько бумаг. Вингдингс и Антонио принялись обсуждать, как ты поняла, брачный контракт. Ты думала, что подобные контракты давно канули в лету, как пережиток прошлого. Брак по расчёту ты встречала только в исторических документах и художественной литературе. Кто бы мог подумать, что подобное будет ждать и тебя в двадцатом веке? Время тянулось издевательски долго. Шуршание бумаг, быстрые переговоры отца и дона Гастера, звук шагов того ширококостного скелета взад-вперёд, тиканье стрелок часов… всё это так раздражало. Уйдя в свои мысли, ты не сразу заметила перемену в голосе папы. Подняв на него бессознательный взгляд, ты заставила себя прислушаться к сказанному. — То есть, моя дочь возьмёт вашу фамилию. Мы так не договаривались, — сказал дон Фальконе, сдерживая в себе порывы отшвырнуть договор в сторону, а ещё лучше разорвать его. Вингдингс был готов к тому, что разговор может пройти не удачно. Смокнув руки в замок и приняв позу хозяина ситуации, монстр ответил спокойно: — Разве это не естественно у людей, что ваши женщины при браке берут фамилию мужчины за которого выходят замуж? — Да, но… — Антонио запнулся и стал ещё более раздражительным. Эта скелетная тварь привела неоспоримый факт, тут и не возразишь! Конечно, такой как Вингдингс никогда бы не пришёл на переговоры не подготовленным. Спорить сейчас бессмысленно, это только выставит дона Фальконе самоуверенным глупцом… — Это значит, что часть наследства моей дочери перейдёт её мужу и, как я предполагаю, по совместительству и Вам, дон Гастер. — Всё именно так. Каков нахал! Он даже не отрицает! Всё меньше и меньше Антонио прельщает перспектива сделки с Вингдингсом. По сути, семье дона Гастера отойдёт часть бизнеса Антонио, которая полагалась тебе в наследство. Твой отец бы не спорил и не размышлял так долго, если бы твоим мужем был человек, ещё и тот человек, что был бы выбран доном Фальконе, однако… Ситуация складывается патовая. Став женой монстра, ты абсолютно ничего не будешь иметь своего, ведь всё «твоё» отойдёт по контракту Папирусу, а оставлять тебя не с чем папа не планировал. — Значит, по договору, муж моей дочери получит часть моего бизнеса, ещё и вдобавок будет вхож в нашу «семью». Это даёт ему право вести свои дела внутри «семьи» и частично влиять на неё. От этого брака вы буквально получаете «счастливый билет» в людское общество, и оно будет вынуждено мериться с этим, так как это позволил я. Можно ли задать вопрос: а что моя дочь получит от этого брака? Ты напряглась. Боязливо кинула быстрый взгляд на дона Гастера. Тот совсем не выдаёт своего волнения. Будто он заранее просчитал все варианты разговора. — Получив нашу фамилию, синьорина автоматически становится частью нашей семьи. Она получит защиту и достаток. Никто не посмеет ей навредить: ни монстры, ни люди, и свою жизнь она проведёт безбедно. В этом я могу поклясться. Ты почему-то не веришь дону Гастеру. Повлияла ли на твоё недоверие мама, что без устали вкладывала в голову, что монстры — это жестокие эгоистичные твари или же ты сама пришла к такому выводу? Точного ответа ты не знаешь. Не найдя, что сказать, дон Фальконе двинулся дальше по пунктам, вычитывая их с особой тщательностью. Один из пунктов его зацепил. — Тут сказано, что в случае смерти моей дочери её муж всё равно будет вхож в мою «семью». — Антонио нервно улыбнулся. — Такого пункта я точно не помню, когда читал черновой вариант договора. — Его и не было. Я добавил его самостоятельно. — И почему Вы решили, что имеете на это право? Вингдингс пожал плечами. — Потому что знаю, что отказаться Вы не сможете. Карлотта была права. Антонио нехотя это признал, сжимая оригинал брачного контракта. Но дон Гастер ошибается. Отец отказать может, только вот это будет стоить жизни всей твоей семьи. Вы даже не сможете добраться до Италии, как уже будете мертвы по среди океана, а ваши тела сбросят на корм рыбам. Врагов дона Фальконе сейчас удерживает только знание того, что Антонио рискнул заключить сделку с монстром, ещё и с таким монстром… Стоит только отцу сказать «нет», как остальные главы «семей» накинутся на него и выведут из бизнеса за несколько дней. — И я должен поверить Вашим словам? Кто может дать мне гарантии, что в день, когда моя дочь у алтаря скажет «да», вам ничего не помешает убить её тем же вечером? — Понимаю, доверие нынче дорогого стоит. Но монстры не люди. Наши клятвы кое-что да значат. Если мы даём своё слово, то его держим, в отличии от тех же людей, что могут предать в любой удобный момент. Вы можете мне не верить, дон Фальконе, однако, повторюсь, что выбора у Вас нет. Сейчас Вы можете дать только два ответа: либо «да», либо «нет». Антонио прочистил горло, воздерживаясь от комментариев. Он мимолётно глянул на тебя, убедившись в очередной раз, что выглядишь ты не лучше призрака. Бумаги зашуршали дальше. — Тут, вероятней всего, ошибка, — Антонио перечитал ещё раз, прогоняя мысли о том, что ему показалось. — Не может быть такого. Пронзив Вингдингса раздражённым взглядом, твой папа нехотя в слух зачитал: — «В случае появления наследника (если со стороны наследника семьи Фальконе не появятся дети и его род прервётся) — то ему отойдёт весь бизнес дона Антонио Фальконе». — Антонио покрылся холодным потом, и в отличии от спокойного и уже изрядно уставшего дона Гастера, он выглядел так будто сейчас его хватит инфаркт! — Всё верно. Ошибки быть не может, — ответил Вингдингс. Ты застыла подобно изваянию. Услышанное не устаканивалось в голове. Ребёнок… общий ребёнок: твой и твоего монструозного мужа. Да разве это возможно? Глянув на Папируса, ты заметила такое же шокированное состояние. Скелет, правда, изо всех сил старался скрыть свою истинную реакцию, но трудно было не заметит, как в его глазницах пропали на несколько секунд красные точки, и он тоже застыл в одной позе. Для Папируса это тоже стало новостью? Его реакция была неподдельной. Возможно, его брат сокрыл от него такую «незначительную» информацию как совместный с тобой ребёнок. Внезапно ты посочувствовала Папирусу. Надо же, да вы оба заложники амбиций Вингдингса и Антонио. Это осознание странным образом немного успокаивает тебя. Но сможет ли ваша общая неприязнь к друг другу помешать планам насильно сочетать вас узами брака? — При всём уважении, дон Гастер, — в голосе Антонио явно не было уважения, — но всем известно, что люди и монстры не могут иметь общее потомство. Это просто невозможно. Доказательств нет. — В этом мире нет ничего невозможного. Несколько веков назад было невозможно представить, что люди и монстры будут жить бок о бок. Но поглядите сейчас, — скелет развёл руки в стороны, не теряя на лице насмешливой улыбки. — Я не отрицаю, что задокументированных доказательств отпрыска человека и монстра нет, но я также не отрицаю теорию вероятности. А вдруг произойдёт чудо. Я бы не хотел упустить такую возможность. Антонио через силу проглотил аргументы Вингдингса. И спорить не получится… Твоему отцу ничего не оставалось, кроме как с горечью признать свою ошибку, обречённо кивнув. Взяв перьевую ручку, он поставил свою подпись рядом с подписью дона Гастера. — Вы не пожалеете о своём решении. Уже с завтрашнего дня все Ваши проблемы решатся. — Завтра прибудет оружие? — поинтересовался Антонио. — И не только. В Ваше распоряжение перейдут несколько моих монстров. Это послужит вкладом в наше, я надеюсь, долгоиграющие сотрудничество. — Вингдингс посмотрел на тебя и Папируса. Можно было подумать, что он только сейчас обратил на вас внимание. — Остались подписи наших будущих молодожёнов. Рука дона Гастера подвинула к вам листок и передала ручку Папирусу. Ты чувствовала как между братьями метаются невидимые молнии неприязни. Будто сейчас оборвётся та хлипкая ниточка терпения Папируса, и он резко возьмёт да разорвёт эту глупую шутку под названием «брачный контракт». Но такого не произошло. С покорностью, но всё таким же явным не желанием, твой будущий муж поставил подпись, сразу же положив ручку на листик и отодвинув его от себя, не глядя на тебя. Пустое место в уголку манило поставить злосчастную подпись. Ты подняла печальный и заплаканный взгляд на отца, намереваясь поймать его глаза. К сожалению, от тебя отвернулись. Дрожащей рукой была поставлена твоя подпись, окропив напоследок бумагу слезами. — Когда обсудим дату свадьбы? — спросил Антонио. — Могут сказать, что чем быстрее — тем лучше. Обсудить точную дату мы сможем в любое для Вас удобное время. — Поднявшись с места, дон Гастер попрощался с тобой и отцом, незаметным кивком головы подзывая своих братьев следовать за ним. — До скорой встречи, дон Фальконе. Синьорина, жду не дождусь того момента, когда Вы станете частью нашей семьи. Под саркастический смешок того ширококостного скелета, братья Гастеры покинули виллу. В зале осталась ты и отец, а также огромная пропасть, что разделяла теперь вас навсегда.

Продолжение следует…