Сборник мини-историй〚UnderTale AU〛

Обычно первая ночь на новом месте жительства проходит не важно. Но для тебя эта ночь не оказалась бессонной. Ты с удивительной лёгкостью открыла глаза, зевнула и сладко потянулась. Незнакомая комната сразу же вселила в душу ужас, но ты со спокойствием выдохнула, когда припомнила, что происходило вчера. Подняв одну из рук вверх, ты рассматривала маленькое колечко на безымянном пальчике. Камушек привлекательно мерцал в свете утренних лучей. Жена… Кто бы мог подумать, что один день может так кардинально изменить жизнь. Но радоваться своему новому положению ты не спешила. Тоскливо уставясь на настенные часы, ты поняла, что проснулась довольно рано. Раздражённо простонав, ты отвернулась от часов и свернулась калачиком. Объявлять горничным о своём пробуждении ты и не думала. Если вспомнят — придут. Закрыв ненадолго глаза, ты подумала о вчерашней ночи, точнее об её отсутствии. Папирус поступил так, как ты совсем не ожидала. Мама всегда утверждала, что монстры дикари, если они захотят что-то сделать, то сделают. Но вчера Папирус решительно дал тебе понять, что между вами ничего нет и не будет. Ему было от тебя противно также, как и тебе от него? В дверь кратко постучали. Горничных было две. Молодые женщины с улыбками вбежали в комнату, сразу разгоняя твою сонную атмосферу. — Доброе утро, синьора! Как Вам спалось? — спросила одна горничная, подбегая быстро к тебе и помогая встать с постели. — Надеюсь, ночь у Вас прошла хорошо? — теперь очередь задавать вопросы перешла к другой женщине, что заправляла кровать. Ты была не в настроение отвечать на вопросы, но чтобы прогнать неловкую тишину выдавила из себя нейтральный ответ: — Всё было хорошо, спасибо. — Воды? — Конечно, — кивнула ты, принимая стакан воды от горничной. Решив не мешать женщинам убирать кровать, ты отошла к окну и взглянула на задний дворик, где проходила свадебная церемония. Надо же, пусто… когда же смогли убрать все следы торжества? Очередь привести в порядок дошла и до тебя. Тебе предложили на выбор несколько платьев. Рассматривая каждый вариант, ты улыбалась, ведь в фасонах легко угадала руку мамы. Карлотта снабдила тебя своей новой коллекцией. Это был утешительный подарок, однако ты бы хотела видеть среди новых вещей и свои старые. Оставалась только причёска, и ты будешь готова. Вместо уставшей девушки в зеркале ты замечаешь просто печальную особу. — Вы не знаете, чем занят синьор Папирус? — вдруг спросила ты, чем и удивила горничных. Женщины на несколько секунд замолкли, пока одна всё же не решилась ответить: — Ждёт Вас на завтрак, синьора. — Что? — Ты постаралась скрыть волнение, но актриса из тебя совсем никудышная. Выдохнув, ты спросила тоненьким голоском: — Кхм, и давно ждёт? — Уже как час, синьора. Ты оцепенела. Страшно подумать, что с тобой будет, когда ты спустишься к скелету и будешь терпеть его прожигающие недовольные глазницы на себе весь завтрак. — Не волнуйтесь. Мы хотели прийти пораньше и разбудить Вас, но синьор Папирус приказал нам не беспокоить Вас. Внутри всё отлегло. Ты не хочешь признавать того факта, что боишься собственного мужа, но это так. Страшно и подумать, что с тобой было, если бы Папирус оказался жестоким монстром. Но вчерашний день показал тебе, что старая поговорка «По виду не судят» оказалась правдивой. И всё же ты решила больше не испытывать терпения скелета, попросила горничных поторопиться и помочь тебе найти столовую. Ты чувствуешься себя неуютно в новом доме, что и не мудрено. Здесь всё такое незнакомое, даже, казалось бы, привычные запахи кажутся отвратительными. С утра на вилле кипит жизнь. Множество горничных бегают по комнатам и наводят порядки, крепкие мужчины (рабочие) заносят новую мебель, и пустынные коридоры с комнатами приобретают обжиточный вид. Со свадьбой так торопились, что даже не успели привести подаренную виллу в порядок. — Ах… — из груди вырывался удивлённый вдох, когда ты заметила среди людских работников монстров. Горло пересушило от страха. Ты машинально встала за спиной одной из горничных и с опаской выглянула. Женщины переглянулись и лишь через несколько секунд поняли причину такого поведения. — Синьора, всё хорошо. Вам не стоит бояться, — мягко проговорила горничная, касаясь твоего плеча, но ты была слишком напугана, чтобы внимать её словам. — М-монстры… ч-что они здесь д-делают? — Вам разве не сообщили? — Поймав твой растерянный взгляд, горничная поняла, что тебе ничего неизвестно. — По распоряжению дона Гастера среди людских работников виллы будут также и монстры. Ты не возмутилась и не разозлилась. Тебе стало обидно, что, будучи женатой особой, за твою «семью» посторонние личности принимают решения и руководствуются её дальнейшей жизнью. Этот дом теперь твой и Папируса, вы оба должны принимать решения по поводу его обустройства и функционирования. Вторая горничная поняла, что тебе нужно время на то, чтобы привыкнуть к сосуществованию с монстрами. Она быстро щёлкнула пальцами, привлекая внимание работников не из числа людей, и попросила их скрыться в комнатах, пока ты не пройдёшь в столовую. Мысли поглотили с головой, ты даже не поблагодарила женщину за её вмешательство. Молча опустив голову, ты продолжила свой путь дальше, пока на пути не встали деревянные двери. Нужно ли искать оправдание своему страху? Но оправдываться перед кем? Перед собой или мужем? Ещё не видя его, ты испытываешь неуютность, пытаешься найти в себе смелость, но она затерялась где-то за плотной оболочкой страха. Столовая не была особо просторной, может, чуть меньше той, что в родительском доме, однако она была однозначно светлей. Ещё не закрытые тяжёлыми шторами окна во французском стиле пропускали лучи утреннего солнца, и природного света было более чем достаточно, отпадает нужда включать свет. Папирус сидел за столом: мрачный как сама смерть. Во всём чёрном он внушал тебе только страх. Задержав дыхание, ты схватилась за ткань платья и сжала холодные пальцы. Красные огоньки смотрели в упор, и ты невольно уменьшалась под этим осуждающим(?) взглядом. Нерешительные шаги привели тебя к краю стола, на противоположной стороне от мужа, сев за который ты ощутила невидимую тяжесть, что стала давить на плечи, побуждая горбиться. Молчание усугубляло итак тяжёлую обстановку, делая весь процесс совместного завтрака пыткой. Ты скосила глаза на горничных в углах комнаты: они скромно сложили руки в замок и опустили головы. Хотя бы ты не одна, стало чуть легче. Сделав глубокий вдох и выдох, ты под всё ещё пристальным вниманием скелета решилась на смелый шаг! — Д-доброе утро, — сказала ты с натянутой улыбкой. — Доброе, — кратко ответил муж без какой бы то ни было перемены в эмоциях. Хотя, не имея мышц и кожи, трудно представить, что подобный вид монстров вообще может изображать больше одного выражения «лица». Исполнив долг приличия, ты поняла, что заводить дальше разговор — бессмысленно. Твой муж, видимо, желает завтракать в гробовой тишине. Ты также не против. Чем меньше вы будете разговаривать, а лучше и видеть друг друга, тем будет лучше для вас обоих. Однако наслаждаться едой было неуютно. В мыслях внутренний голос напоминал тебе едким шёпотом о том, что ты, как и все ПОРЯДОЧНЫЕ жёны, должна проявлять инициативу в налаживании отношений. Особенно в тех, которые начались не с лучшей ноты… Сжав вилку и нож, ты, уставясь в еду, быстро проговорила: — Я так и не поблагодарила Вас за то, что Вы сделали вчера… Нож в руках Папируса соскользнул по фарфоровой тарелке с неприятным скрипом. Скелет отложил приборы и скрепил руки в замок, поставив локти на стол. Неужели ты его разгневала? Внезапно тебя прошиб холодный пот, а тело мелко дрогнуло. — Оставьте нас. Горничные странно переглянулись между собой, а потом поймали и твой встревоженный взгляд, который так и говорил сама за себя: Не оставляйте меня не при каких условиях. Но против приказа Папируса женщины не пошли. Они быстро покинули комнату, хлопнув напоследок дверью. Страх выворачивает наизнанку, ты ёрзаешь на месте, глазами стараешься за что-то зацепиться, чтобы вновь случайно не посмотреть на Папируса. Так ли чувствуют себя мыши в мышеловке? Однажды, в детстве, тебе приходилось наблюдать за тем, как работники виллы твоей семьи вели борьбу с грызунами. Дом тогда был переполнен мышеловками, в которые успешно (или не очень) попадались мышки. Ты до сих пор не можешь забыть, как их маленькие тела прибивало насмерть… А одна мышка запомнилась большего всего, потому что умерла она не сразу… Мучалась и болезненно пищала. Тогда ты хотела ей помочь из жалости, но работники дома с мягкими улыбками увели тебя за ручку в сад к родителям. Сейчас ты ощущаешь себя той мышкой. Она попалась в капкан, пытается вырваться, просит о помощи, но судьба к ней жестока. Она обречена на медленную и мучительную смерть от голода и жажды… Неосознанно нож в руке зажимается сильнее, ты ничего не можешь с собой поделать. Твой муж непредсказуем, ты ничего не знаешь о нём и что твориться в его мыслях! — Синьора, мне бы не хотелось, чтобы кто-то знал, что произошло вчера ночью. Это должно остаться между нами. И вот опять ты в растерянности. Ни крика, ни упрёка, ни резкого перевода темы… Можно ли довериться Папирусу? — К-конечно, я понимаю. Просто… я не ожидала от Вас понимания в этом деле, и хотела сказать «спасибо», — понемногу ты давала себе волю расслабиться, даже улыбка вышла весьма искренней. — Спасибо за то, что оставили меня наедине с собой, для меня это было важно. — Не ожидали? Думали, что я накинусь на Вас, как животное? — возмутился Папирус, ставя тебя в неловкое положение. — Н-нет, я… — Я знаю, что Вы невысокого мнения о монстрах, синьора. Не нужно лгать. После таких резких слов, ты совсем растерялась и предпочла больше ничего не говорить. Тебя заставляют чувствовать вину, но за что? За то, что ты всю свою жизнь только и слышала о том, какие монстры безнравственные дикие твари? Но в твоём виденье ты не виновата, мама постаралась на славу. Карлотте удалось внушить тебе свою точку зрения, лишая тебя права на свою собственную. Со стороны мужа послышался тяжёлый выдох. Скелет откинулся на стуле, скрестив руки на грудной клетке. Красный огонёк в глазнице сначала смотрел в сторону, но потом поднялся вперёд, осматривая твою маленькую фигурку за столом. — Вы мне не жена, а я Вам не муж. Мы супруги лишь на бумаге и для всего остального мира, но здесь, наедине, мы чужие, — сказал Папирус. Ты отпустила ненадолго страх, заставляя себя взглянуть в упор на монстра. В глубине твоих глаз скелет увидел смирение, он понял, что ты не станешь отрицать очевидного. — Я бы хотел обсудить нашу дальнейшую совместную жизнь. — Я Вас внимательно слушаю, — ты проговорила, взяв стакан с водой. От нервов горло неприятно стало першить. — Я Вам неприятен, синьора, Вы ненавидите меня. — Это слишком… громкое заявление… скорее я просто напугана. — Но это не отменяет того факта, что видеть меня Вы не в силах. — Ты опустила голову, подтверждая негласно правоту Папируса. — Я не в чём Вас не виню. Это был не Ваш выбор и не мой сыграть свадьбу и стать мужем и женой… за нас всё решили другие… Папирус последовал твоему примеру и пригубил глоток воды. Тяжёлый разговор, который содержит в себе сплошную голую правду — выдерживать неприятно. Тебе никогда не приходилось сталкиваться с чем-то подобным. Всегда занимая позицию вынужденного или невольного слушателя, ты уходила в себя, пока родители и остальные члены семьи выясняли отношения и решали насущные вопросы, касающиеся бизнеса. Сейчас приходится выйти из надёжной скорлупы и нести ответственность за себя самой. Рядом уже нет мамы или папы, ты, став женой, выросла из инфантильной девочки и должна вести себя, как взрослый человек. Пускай это преображение произошло всего за одну ночь… никого такая «мелочь» интересовать не будет. — Предлагаю компромисс. Вы свободны от всех семейных обязательств, синьора. Можете делать всё, что хотите и не нести передо мной отчёт. Я не буду Вас как либо ограничивать. От такого заявления ты впала в ступор. Ты готовилась к чему угодно, но к такому никогда! Это удивляет, но от подозрений не избавляет. Ты не спешишь радоваться. — Означает ли это, что каждый живёт сам для себя? — осторожно уточнила ты. — Да. — И я могу заниматься чем хочу?.. — Можете ходить куда хотите, общаться с кем хотите, тратить деньги на что хотите. Я не буду нести ответственность за Вашу жизнь, но и Вас попрошу для себя о том же. Вот так просто, ты и не могла представить, что твоя семейная жизнь начнётся с того, что её попросту не будет. Все опасения перед будущем исчезли, ты ясно, как никогда прежде, видишь свою дальнейшую жизнь, где не будет запретов, упрёков, ограничений. Впервые ты познаешь, что значит жить сама для себя, впервые никто не будет указывать тебе, что делать. Пожертвовать ради свободы придётся не многим: всего-то на людях играть роль доброй супруги. Ты постараешься стать хорошей актрисой, не посмеешь подвести Папируса. Скелет с отстранённостью наблюдал, как уголки твоих губ приподнялись, сначала не смело, но потом ты без стеснения улыбалась искренней и широкой улыбкой. Ты так преобразилась! Запуганная девушка расцвела, как прекрасный яркий цветок, радуя глаз каждому смотрящему. Душу неприятно кольнуло. Папирус нахмурился ещё больше. Разве он не должен радоваться тому, что смог подарить тебе счастье? О, нет, он рад несомненно… но в тоже время опечален тем, что твоя радость возникла лишь от осознания полной свободы в отношениях. Ты даже ни капельки не сожалеешь, не пытаешься переубедить Папируса в обратном, доказать ему, что вы сможете стать семьёй, нужно только больше доверия, понимания и уважения, а также времени… Времени у Папируса предостаточно, но вот у тебя… Наверное, будет проще отпустить тебя, чтобы ты успела насладиться своей короткой человеческой жизнью на полную. — У меня есть только одно условие. Серьёзный голос мужа немного прибил твоё приподнятое настроение и позволил сомнению расти внутри тела дальше. — Никаких романтических связей на стороне. В глазах остальных — мы муж и жена, и должны оставаться такими навсегда. Никто не должен видеть, что между нами есть… кхм… разлад. Думаю, это вызовет ненужные сплетни и доставит нам немало проблем. Тебе бы надо уже свыкнуться с мыслью, что поддаваться надеждам не сулит тебе ничего хорошего. Разучиться верить в лучшее и всегда готовиться к худшему, разве не этим живут большинство людей на планете? — То есть, я могу быть свободной только в том случае, если никогда не буду любить? Прожить всю жизнь, будучи лишённой простого человеческого счастья… — с каждым произнесённым словом ты стала осознавать, насколько большую цену просит уплатить тебя муж. Некоторые бы без промедлений согласились, некоторые бы без промедлений отказались, но ты? Ты никогда не влюблялась, никогда не жила без родительской опеки. Что вообще ты знаешь об этой жизни? На что можешь рассчитывать? Какой выбор верный, а какой приведёт к одним разочарованиям? Тебе терять нечего… или всё же есть что?.. — Это же касается и Вас? Твой вопрос смутил скелета. Его замешательство, однако, долго не продлилось. — Конечно. Ухмыльнувшись, ты взяла стакан с водой и выпила его весь. — Извините мне мой скептицизм, но как я могу Вам верить? Обычно мужчины не ограничивают себя в чём-то, особенно в своей личной жизни… — Я даю своё слово. — Монстрам нельзя доверять. Так говорит моя мама. — В отличии от людей, монстры своё слово держат, — ответил недовольно Папирус. Он смягчился лишь через несколько минут давящей тишины. — Синьора, я понимаю, что Вам нет причин мне верить. Мы не выбирали этот брак, но если уж так случилось, что до самой смерти я Ваш муж, а Вы моя жена, то, может быть, нам стоит хотя бы попробовать… мм… — Папирус пытался подобрать слова, но нервы смогли полностью стереть с головы всё, что скелет планировал сказать за завтраком. — Сосуществовать с друг другом, Вы это хотите сказать, синьор? — Д-да, да… можно сказать и так. — Выбора у нас особого нет, — сказала ты, расслабляясь за столом, теряя осанку. Грусть и обида осели на тебя, как густой туман оседает на города и скрывает их от любопытных глаз. — Я согласна на такие условия. Папирус кивнул, на его лице не отразилась ни искренняя радость, ни злорадство. — Надеюсь, Вы не предадите моё доверие к Вам, синьор. Муж поднялся с места и вселил в тебя тревогу. Эти минуты бесстрашия исчезли также быстро, как и появились. Ты схватилась за нож, сжала его и опустила глаза. Неужели смогла задеть? Он оскорбился? — Мне нужно работать. Приятного завтрака, синьора. Тебе удалось выдохнуть со спокойствием только тогда, когда скелет покинул комнату. Взглянув на еду, ты отодвинула тарелку. После всего произошедшего, какой вообще может быть аппетит?

─── ❖ ── ✦ ── ❖ ───

Твоя семейная жизнь мало чем отличалась от жизни в родительском доме. Исключением разве что считалось одиночество. Его ты чувствовала больше, чем раньше. Каждый день не имел никакой значимости, всё проходило в спокойствии, и ты, не побоишься этого слова, в скуке. Удивительно, но имея такого мужа и половину работников монстров ты испытывала скуку. Казалось, что с их появлением в твоей жизни должно было кардинально поменяться всё! Ты действительно задней мыслью так и думала… однако чем больше дней проходило, тем больше ты убеждалась, что монстры отличаются от людей только внешностью. Их характер и поступки не имели различий с человеческими работниками. Это дало тебе пищу для размышлений. А так ли монстры опасны, как о них говорят? Сначала было трудно признать, что теперь твоя жизнь будет тесно связана с монстрами. На них было трудно смотреть, ты боялась и сторонилась их. Ты стала тенью в собственном доме, принципиально не выходила на контакт с монстрами. Позиция наблюдателя давала тебе возможность лучше изучить и понять нечеловеческих работников виллы. Ты делала свои выводы, делясь мыслями со страницами дневника, который ты решила завести из желания выплеснуть хоть куда-то свои страхи и сомнения. Открывать свою душу Папирусу или людским работникам ты не планировала. К мужу подходить боялась, а горничные могли разнести сплетни. Наверное, тебе как никогда прежде стало не хватать матери… Карлотта заменяла подруг, и в твоей жизни не было более близкого человека. Даже братья и сестра оставались больше чужими нежели родными. Бывало, что ночью тоска по матери была настолько велика, что ты тихо плакала, засыпая на мокрой подушке. Желание вернуться домой велико, ты хотела уйти. Но новая роль останавливала тебя, ставила в определённые рамки перед обществом. Женатая женщина, что не живёт с мужем — это повод для развода грязных и неприятных слухов. На такой женщине ставят клеймо определённого характера, и отмыться от позора она не сможет до конца жизни. Ты лежишь в новой комнате, которую выбрала сразу же, когда её обставили. Теперь это твоя личная комната с маленькой кроватью и уютным интерьером. Вашу совместную комнату ты отдала полностью на распоряжение Папируса, мотивируя это тем, что для его размеров лучшей комнаты в вилле не сыщешь. Сняв колечко с пальчика, ты под лунным светом осмотрела его. Брильянты мерцали, завораживали. Чем больше ты крутила кольцо, тем больше хотелось его оставить где-то на тумбочке и никогда не прикасаться. Громкий вздох из груди прогнал ненадолго мертвецкую тишину. Ты уже думала о том, чтобы снять кольцо сразу после первой ночи в новом доме. Что же остановило тебя? Папирус своего кольца так и не снял… Возможно, ты пыталась читать между строк того, чего нет, но внутренний голос убедил, что ты что-то значишь для мужа. Хотя бы немного… Дань уважению? Дань сочувствию? Дань ПОРЯДОЧНОСТИ? Кто знает, чем руководствуется Папирус и какие на самом деле чувства к тебе испытывает. Ваш откровенный разговор на второй день после свадьбы наглядно показал, что между вами лишь отчуждённость. Кольцо в конце концов осталось гордо сверкать на твоём пальчике, а ты подолгу старалась не смотреть на него, чтобы тоска новой волной не захлёстывала тебя. Дни полны рутинности. Ты коротала их за книгой или короткими прогулками по саду. Иногда включала граммофон и слушала популярные новинки этого года. Джазовая музыка разливалась из гостиной и просачивалась в каждые зазоры дверей. Скелет лениво оторвался от документов в руках. Он отвлёкся на музыку. Еле-еле она доходила до его кабинета. Его мысли обратились внезапно к тебе. Папирус постарался выкинуть тебя из головы, но твой образ, где ты стоишь перед граммофоном и слушаешь пластинку или наоборот танцуешь плавно в такт музыке, перед глазницами становился только чётче. Папирус демонстративно насупился и уткнулся в бумаги повторно, будто желая кому-то показать, что его ничто не способно отвлечь. Музыка не отвлекала тебя от чтения утренней газеты. Папирус печатной прессой не интересуется, его, кажется, не слишком волнует, что происходит в мире. Раньше и тебя подобное не волновало, но коль уж ты встала на самостоятельную дорожку, то нужно соответствовать всем критериям «взрослости». Внимание к тексту то ускользало, то цеплялась за что-то не интересующие тебя. Изменения в политике и экономике были сложны для твоего понимания. Городские новости были не более чем сборник соседских сплетен. И только одна новость смогла возродить в тебе интерес. В маленьком новостном блоке в стороне было объявление о сегодняшней театральной постановке. Ты вчиталась внимательней…

«Дамы и господа, не пропустите возможность увидеть вечную историю любви и трагедии на сцене нашего театра! Бессмертная пьеса Уильяма Шекспира — «Ромео и Джульетта» заставит ваши сердца трепетать в унисон!»

Как… как ты могла пропустить такое объявление в прошлых газетах? Билеты уже могут быть все распроданы! Театр был одним из немногих мест, что мог вызывать в тебе интерес. Там, смотря на идеальную отрепетированную историю, ты могла позабыть о своей унылой жизни. Горничные заметили твою резкую перемену в настроении. Обеспокоенно переглянулись между собой и снова посмотрели в твою сторону. — Что-то случилось, синьора? — М? — Ты совсем забыла, что находишься в комнате не одна. Лёгкий румянец окрасил щёчки, ты опустила глаза вниз, закусив губку. Нужно учиться рисковать, как мама… — Д-да… сегодня вечером в одном театре будет проходить постановка Шекспира. Мне бы хотелось её посетить. Горничная понимающе кивнула, взяв из твоих рук газету. — Я могу позвонить на кассу и узнать есть ли у них ещё билеты в первом классе, — с милой улыбкой сказала женщина, после того как пробежалась по объявлению глазами. — Было бы замечательно, — ответила ты с улыбкой. Женщина собиралась было уходить, как ты внезапно её остановила: — Спросите про два билета, пожалуйста! Я хочу пойти в театр с синьором Папирусом… Удивление горничной скрыть не удалось, но она быстро смазала его за учтивой улыбкой. Что же ты творишь? Слова выскользнули из тебя сами собой. На минуту это словно была не ты. Внутренний голос вырвался? Почему именно сейчас? В глубине души ты и вправду хотела с кем-то разделить впечатления по постановке, поделиться эмоциями и мыслями. Раньше позицию слушателей разделяли родители. Сейчас, оставшись совсем одна, ты чувствуешь одинокость. Наверное, Папирус не будет рад твоей своевольности, но он сам дал тебе свободу! Посетить театр вместе означало сделать шаг вперёд в ваших свободных отношениях. Ты считала, что культурное мероприятие — это удачный шанс наладить контакт. Не сторониться же всю жизнь друг друга в одном доме? Нужно хотя бы попытаться поднять отношения чуть выше, чем просто «сожители». Как бы страшно не было от реакции мужа, ты готова была попробовать. Сообщить о вечерних планах Папирусу удалось только за обедом. Ты всё ещё плохо переносила присутствие скелета в одной комнате наедине, поэтому рваться к нему в кабинет и отвлекать от дел ты не спешила. Выдержав некоторое время за гордым молчанием, ты отвлеклась от еды и робко обратилась к мужу: — У меня есть планы на сегодняшний вечер, синьор Папирус. Я бы хотела посмотреть театральную постановку «Ромео и Джульетта» и… — Могли и не ставить меня в известность. После нашего разговора, я думал, Вам всё стало ясно, синьора, — сказал скелет, не отвлекаясь от еды. Он даже не взглянул на тебя, и это заметно снизило твою уверенность в себе. — Я знаю… Просто я хотела посетить театр с Вами, синьор. Внезапный кашель скелета удивил тебя. Кажется, от твоего предложения Папирус подавился. Когда в комнате образовалась тишина, монстр посмотрел на тебя и занервничал. — Разве в людские театры пускают… кхм… монстров? Об этом ты как-то не подумала… Ты была в таком томящем предвкушении, что из головы совсем вылетела обострённая ситуация в городе между людьми и НЕ людьми. Нервничать теперь стала и ты. — Я-я решила, что раз мы муж и жена, то м-мы могли бы… Сил не хватило закончить сказанное. Сама осознала насколько наивны были твои рассуждения. В романтических книжках всё выглядит намного легче. Там ситуации подстраиваются под героев, в реальной же жизни «героям» приходится подстраиваться под ситуации. — С Вами пойдёт охрана для защиты, также я предупрежу личного водителя о Ваших планах, — как не в чём не бывало сказал скелет, возвращаясь к еде. — Вам не пора уже готовиться к вечеру? Если это и был тонкий намёк, то он для тебя выглядит довольно «жирным». Ты поняла одно: тебя не хотят сейчас видеть. Только сейчас или вообще? Твоя очередь покинуть первой столовую. Попыталась уйти гордо, не показав своим видом, что слова Папируса тебя задели.

─── ❖ ── ✦ ── ❖ ───

Лакей и горничная проводили тебя до машины, где уже тебя ждали несколько человеческих охранников и личный водитель. На твоём лице улыбки не было, Папирус заметил это. Наблюдая за твоей персоной у окна, скелет хмурился. Он не хотел выступать в роли наблюдателя, но в последний момент передумал. Подобное поведение можно было объяснить банальным характером младшего Гастера. Рос он под жёсткой опекой Вингдингса; желание всё держать под контролем у Папируса в душе. Маленькая фигурка скрылась в салоне тёмной машины, но мысли скелета продолжали быть с тобой. Настроение испортилось. Не понятно почему Папирус обозлился. На его пути возник низёхонький монстр-мышь. Последний испуганно пискнул от вида хозяина и постарался быстро умчаться прочь. — Ты! — Д-да, синьор?.. — работник дома задрожал, когда скелет навис над ним. — Ты что-нибудь знаешь о театральной постановке «Ромео и Джульетта»? Вид Папируса внушал страх, но вот его вопрос заставил монстра-мышь нервно улыбнуться. Но хозяин был серьёзен… пугающе серьёзен! Работник дома тяжко сглотнул, прежде чем дать ответ. — Д-да, синьор… Постановка основана на трагической пьесе «Ромео и Джульетта» людского поэта и драматурга — Уильяма Шекспира. Быстрый лепет работника Папирус проанализировал и задумчиво хмыкнул. Взгляд глазниц смягчился, и скелет выпрямился, прекращая давить своим авторитетом на запуганного монстра-мышь. — Трагическая, значит… Мысли настолько сильно закрутились о тебе в голове Папируса, что он и не заметил этот странный вопрошающий взгляд работника. Удалившись в свой кабинет, твой муж пытался настроиться на работу, но воспоминания о твоём печальном лице сбивали весь рабочий настрой.

─── ❖ ── ✦ ── ❖ ───

На кассе ты всё же выкупила оба билета, подумала, что делить ещё с кем-то место в ложе не хочешь. Пустующие место рядом с тобой так сильно отвлекало, что наслаждаться постановкой было трудно. Ты хотела почувствовать счастье и восторг, а получила грусть и разочарование. Разве была хоть малая толика надежды на совместное времяпровождение с Папирусом? У тебя была. Удовольствие от похода в театр ты получила слабое. Мысли сгрызли тебя и даже крошек не оставили. Всё время ты думала о муже и его холодности. Ненужная и брошенная — так ты себя невольно чувствовала, а потому ты сразу, по приезду домой, отправилась в свою комнату. Проходя коридор, ты остановилась как вкопанная. Перед тобой была полуоткрыта дверь в кабинет мужа. Судя по свету, Папирус был там, но ты не услышала ни шелест документов, ни других звуков. Это насторожило. Сжав кулаки, ты быстро ускорилась, чтобы проскользнуть незамеченной. Внутри голос твердил не подымать глаз, не смотреть в приоткрытую дверцу, но… что-то заставило бросить мимолётный взгляд… Папирус лежал на столе недвижимо. Ты испугалась и отбросила все страхи, ринулась к мужу. Чем ближе ты приближалась к скелету, тем больше паника захватывала душу и не спешила отпускать. Муж не дышал, что довольно логично, учитывая его скелетный вид, однако всё же его полная недвижимость пугала не на шутку. Впервые со дня свадьбы ты решила неуверенно коснуться руки Папируса. Холодная, как и всегда. — Хм… Услышав, как Папирус вздохнул(?), ты увидела, что его череп слегка наклонился в сторону, соскальзывая с предплечья к кисте. Неужели спит? Заглянув в лицо скелета, ты увидела плотно закрытые глазницы. Скорее всего Папирус просто заработался и не заметил, как сон одолел его. Умиротворённый вид скелета вызывал улыбку. Интересно, что же вымотало мужа из сил? Идя на поводу у любопытства, ты решилась заглянуть на стол. Вместо рабочего беспорядка была сплошная чистота и аккуратность. Все документы были в стопках, а все канцелярские принадлежности в подставке. Ты даже и не знала, что Папирус является перфекционистом. Ещё один ярлык о грязных и неряшливых монстрах рушиться в голове. Единственное, что привлекло твоё внимание, — это раскрытая маленькая книга. Внимательно рассмотрев текст, ты удивилась, ведь он был написан в столбцах. Прочитав несколько строк и имена действующих лиц, ты пришла в замешательство. Приподняв обложку книги, ты хотела разуверить себя в обратном, но название «Ромео и Джульетта» окончательно убедило тебя в том, что тебе не кажется. Это не может быть простым совпадением, ведь так? Папирус решил прочитать пьесу потому что ты пошла на её постановку в театр? Сердце взволнованно затрепетало в груди, и на щеках появился ели заметный румянец. От чего-то так приятно сразу стало… И такое чувство возникало только тогда, когда ты читала очередную романтическую новеллу. Неужели без книг о любви подобное тоже можно испытывать? Теперь ты взглянула на Папируса по другому… Больше не хотелось чувствовать к нему отвращение и страх. Хотелось в нём увидеть нечто большее. Хотелось понять его. Внезапная идея посетила голову, и ты умчалась к себе в комнату, ища там тёплый плед. Работники дома, на удивление, не попадались на глаза. Как будто всё подталкивало тебя к тому, чтобы совершить маленькое безумство. Пусть это останется только между тобой и Папирусом. Накрыв мужа пледом, ты параллельно подумала, что ему, возможно, холод не страшен, но отказаться от собственного жеста заботы ты не думала. Пусть ваши робкие шажки на встречу к друг другу начнутся с таких мелочей. Может, из этого выйдет что-то большее?

Продолжение следует…