Сборник мини-историй〚UnderTale AU〛

— Твоя жена беременна? Душа точно замерла в середине грудной клетки. Младший из Гастеров перестал ощущать её тепло и лёгкое биение. Один быстрый разряд по костям заставил тело оцепенеть. На несколько секунд красный огонёк в глазнице пропал, а когда появился, то забегал в разные стороны, пытаясь зацепиться за что-либо, чтобы не смотреть на Вингдингса. — Кхм, чт-то?.. Вингдингс вздохнул, развернув руку с тростью в сторону. — Маленькая синьора носит твоего ребёнка? Если первый вопрос Папирус мог списать на «показалось», то вот второй вопрос про беременность расслышать и осознать он смог с чёткостью. — Ребёнок?.. — тяжело сглотнув, скелет вернулся к стуку пальцев по колену, ёрзая на месте. Появилось желание резко встать и забиться в угол. Всё для того, чтобы быть подальше от Вингса и его откровенных расспросов. — Н-но монстр и человек не могут иметь общее потомство… это невозможно… Молчание Вингдингса чувствуется как-то осуждающе… Папирусу пришлось оттянуть красный галстук, ведь дышать стало трудновато. Оправдание младшего брата дон Гастер проглотил, незаметно сжав ручку трости сильнее обычного. Треск дорогого дерева никто не услышал, но скелет ощутил под пальцами маленькую трещинку. Магия старалась вырваться на волю, и если бы не усилие дона Гастера по её сдерживанию, то несколько призрачных рук уже бы угрожающе нависали над Папирусом. — Значит, твоя жена не беременна. — Н-нет… думаю, что нет. Кривая улыбка Вингдингса растянулась по лицу, вызвав у Папируса очередную волну неприятных покалываний по телу. — Она не беременна потому что это невозможно или потому, что ты с ней не спишь? Это уже второй раз за разговор, когда душа замирает внутри тела. Паника, что так отчётливо читалась на лице Папируса, переросла в настоящий ужас. Как Вингдингс смог узнать об этом? — Я-я, кхм… — хриплый голос надломился, превратившись в тихий шёпот. — Я не понимаю, о чём ты говоришь, брат… — Папирус, хватит, — дон Гастер резко пресёк Папируса, стукнув раздражённо тростью по паркету. Его голос звучал с нотками властности и разочарованности. — Твоё враньё выглядит настолько неумело, что просто тошно наблюдать за такими жалкими попытками оправдаться! Папирус ссутулился, опустив голову, стараясь не предавать большего значения мелькнувшим в злобе огонькам в глазницах старшего брата. — К-как ты узнал? Дон Гастер обуздал минутную слабость, что позволила его гневу выйти наружу, и выдохнул. — У стен этой виллы есть глаза и уши. Ты действительно думал, что ваше обоюдное решение с маленькой синьорой «жить раздельно», — Вингдингс сделал пальцы кавычки, — останется никем незамеченным? В чём проблема, Папирус? Неужели так сложно уложить такую крохотную девчонку в пастель? Вопросы старшего брата вводили в растерянность и смущение. Ткань брюк под натиском острых фаланг Папируса заскрипела, после того, как он сжал пальцы на коленях. Вингдингс устало приложил руку к лицу, смахивая с себя раздражение. — Санс же объяснял тебе, как всё это делается. Только не говори мне, что у тебя не получилось… — Хватит, брат! Я не буду обсуждать с тобой или с кем-либо ещё подобное! Это отвратительно! — воскликнул Папирус тут же подрываясь на ноги. Эмоционально всплеснув руками, скелет хотел развернуться и уйти, но взгляд Вингдингса пригвоздил его на месте. Момент непокорства не вызывал у дона Гастера никаких эмоций… поначалу. Через несколько секунд его лицо стало мрачней, а огоньки в глазницах с угрозой блеснули. Папирус слишком поздно осознал, что натворил. «Хлоп!» — раздалось в тишине, когда, сотворённая из магии Вингдингса, рука с силой ударила по костяному лицу Папируса. Ты испуганно зажала рот, заглушив удивлённый вздох. То, что происходит за дверьми, остаётся на волю воображению. Можно было только догадываться, что это был за удар костей. Судя по разговору братьев ты могла предположить, что всё движется не в положительном ключе… Папирус удивлённо моргнул, теряя равновесие. Как и в далёком детстве он тянется к месту удара, не веря, что старший брат поднял на него руку… опять. — Не перебивай! Как ты посмел повысить на меня голос? Оставь это детское поведение! Сядь на место и закрой рот. Говорить будешь тогда, когда я задам вопрос! Возмущения пришлось насильно подавить и вернуться на место. Левая часть черепа неприятно покалывает и горит, но слёз в уголках глазниц, как раньше, у Папируса нет. Он больше не может отыскать внутри себя силы на борьбу со старшим братом, принимая своё жертвенное положение как нечто привычное. И правда такова, что насилие над Папирусом и Сансом — это и есть привычность для Вингдингса. Разговор начался сначала, словно несколькими минутами ранее ничего не произошло. Дон Гастер вернулся к своему спокойному голосу и поведению. — Почему ты не спишь с женой? — Она, как и я, не хочет этого, — тихо ответил Папирус. Перед глазницами возникло твоё милое личико с большими пугливыми глазками. — Синьора боится меня… — Только в этом проблема? — спросил дон Гастер, но не услышав ответа от младшего брата, продолжил давить на него дальше: — Что мешает тебе взять её с силой? От подобного вопроса, заданного в такой до ужаса обыденной манере, у Папируса расширились глазницы, а красный огонёк уставился на Вингдингса с шоком. Разве не ужасно рассуждать о таком в твою сторону? Только одна мысль о том, как столь маленькое создание окажется в больших острых костяных пальцах заставляет младшего из Гастеров неприятно ёжиться. Ты такая хрупкая на вид, как можно в один ряд ставить тебя и грубость? Одно неловкое движение, и Папирус точно уверен, что твоё тело сломается на тысячу кусочков! — Кхм… брат, ты учил меня, что с женщинами нужно вести себя деликатно… особенно с человеческими… Я не думаю, что применение силы в их сторону — это правильное решение… Папирус говорил очень аккуратно, стараясь избегать лишних слов, что могли бы вызвать очередной гнев Вингдингса, и тот отчётливо заметил это. Страх — хороший помощник в воспитании… Но всё-таки дон Гастер недоволен подобными мыслями брата. — Всё верно, однако у тебя другой случай. Вам желательно завести наследника. Хочет ли твоя жена этого или не хочет. Есть слово «надо». Если маленькая синьора не желает исполнять свой супружеский долг, то ты вправе напомнить ей о нём: в мягкой или… грубой форме. — Издевательская ухмылка растянулась по лицу дона Гастера, а глазницы с вызовом прищурились. Провоцирует, пытается опять вывести на эмоции… Сказать «нет» — значит снова разозлить Вингдингса, сказать «да» — значит предать свои убеждения и, в последствии, предать тебя. Такого Папирус допустить не мог, а потому оставил вопрос брата висеть в воздухе. Смена темы — единственное верное решение двинуть этот тяжёлый разговор дальше. — Почему ребёнок для тебя так важен? Очередной вздох раздался из груди дона, и его оценивающий взгляд уставился на ручку трости. Покрутив трость в руке, Вингдингс прицыкнул языком, пропуская вопрос брата мимо «ушей». — Я не хотел детально посвящать тебя и Санса в мои планы, но раз уж тебе любопытно, то-о-о… — Вингдингс сделал паузу, а затем задал вопрос, который привёл Папируса в замешательство. — Ответь мне на кое-что, братец: чем люди превосходят монстров? Выдать так сразу ответ не вышло, в голове пробежались сотни вариантов, и, к сожалению, ни один из них не показался младшему из Гастеров логичным. — Я… не знаю. — Количеством. Люди превосходят нас количеством… — наполненная горечью усмешка вырвалась против воли дона Гастера. — Имея при себе магию, силу, долгожительство монстры почему-то остались пасти задних, в то время как слабые, никчёмные людишки стали во главе всего, хм… очень несправедливая реальность. Люди, к сожалению, слишком живучи, уничтожить их всех почти что непосильная задача, — сказал Вингдингс, откинувшись назад и расслабившись. — Они как тараканы. Ты давишь их, делаешь так, чтобы от них ничего не осталось, а они, после всего, всё равно дёргаются и убегают как можно дальше, чтобы спасти свои жалкие души. Азгор пытался перевесить чашу весов в нашу сторону, выступив против человечества в открытую, но у него ничего не вышло… Этих насекомых нужно уничтожить изнутри, — дон Гастер растягивал слова, задумываясь о сладкой победе над людьми, — разрушить их гнездо до основания, чтобы им некуда было возвращаться, и раздавить всех, кто попытается спастись. Основание трости то слегка приподымалось, то опускалось на пол. Вместо раздавленного таракана под основанием, Вингдингс видел тело человека, как после пресса. Чем больше он покачивал трость, тем больше представлял, как расплющенное тело превращалось в не более чем красное пятно на полу. Замерев, дон Гастер поднял резко на Папируса взгляд, и тот увидел недобрый блеск огоньков, что с особой болью кольнули душу. — Этим я и занимаюсь. Вливаюсь в людское общество медленно и аккуратно, стравливаю их с друг другом, чтобы в последствии они уничтожили сами себя. Да, это займёт кое-какое время, но, чтобы указать людям, что их законное место по жизни под пятой, — мне будет не в тягость подождать, — Вингдингс вновь поставил трость перед собой и наклонился чуть вперёд к застывшему брату. Улыбка, бывшая пару секунд назад лёгкой и ненавязчивой, превратилась в оскал, в котором смешались жестокость и превосходство. — У меня времени полно, и мне хватит его, чтобы усовершенствовать план до идеальности, продумав решение каждой, даже самой незначительной проблемы, что сможет возникнуть на пути. А когда я устраню все препятствия, то этот город станет моим. И ни Азгор, ни монстры, ни люди не смогут мне помешать. Папирус чувствовал, как неприятная дрожь по позвоночнику усиливается, быстро переходя на всё тело. Первородный страх выходит на первый план, и противиться ему у скелета не получается. Не хватает храбрости. Планы Вингдингса не давали осечек, усомниться в старшем брате младшие никогда не смели. Санс и Папирус всю жизнь слепо шли за Вингсом, просто потому что больше было не за кем. «Он наш брат, — всегда твердит Санс, — мы должны верить ему». Действительно, только вера в друг друга и сплочённость позволили всем трём братьям Гастерам остаться до сих пор в живых. Папирус с самого детства усвоил, что семья важнее всего. В этом жестоком прогнившем мире только родные будут на твоей стороне, ведь больше никому ты и не нужен. Но сейчас Папирус не узнаёт в сидящем напротив родного монстра. Это кто угодно, но не его старший любящий брат… Смотря на Вингдингса, осмысливая его слова, Папирус осознал, что видит перед собой по меньшей мере безумца, по большей — бога, что решает кому жить, а кому умереть. Страх возник в душе отнюдь на за благополучие человечества и благополучие других несогласных монстров (которые точно воспротивятся абсолютной власти Гастеров над городом), страх возник за тебя. Что будет с тобой? Ты ведь человек. Тяжело сглотнув, Папирус вернул контроль над телом: он вновь стал ощущать его в своей власти. Но вот избавиться от морального давления, которое оказывал дон Гастер на Папируса, — не вышло, что означало только одно: разговор не окончен. Предчувствие чего-то плохого накалилось в воздухе до предела. По черепу твоего мужа скатилась одинокая капелька пота… — Ваш общий с синьорой ребёнок — приятный бонус. Только представь какой фурор в мире вызовет отпрыск монстра и человека! О, это перевернёт всё с ног на голову! — Вингдингс подавил в себе смешок. Он опустил голову к плотно сжимающим трость рукам и в миг погрузился в задумчивость. Внезапная пауза показалась Папирусу той самой последней точкой «передышки» после которой апогей напряжения лопнет, и он услышит что-то сверхнеприятное и жестокое. Скелет приготовился к этому, Вингс не сможет выбить у него из-под ног «почву». — Человечество считает себя венцом эволюции, хах… Если это так, то я сочувствую будущему планеты, в котором «венцы» продолжат иметь абсолютную власть… Да… ребёнок станет удачным экспериментом, если его получится зачать, — задумчиво подытожил Вингдингс, непосредственно улыбнувшись. — Ты не согласен со мной, братец? Диалог между Папирусом и Вингдингсом плавно перетёк в монолог последнего. Ты припала к двери со всей силы, но даже так некоторые слова не были с чёткостью слышны, и их приходилось додумывать самой исходя из контекста. А контекст… ох… от него заболела голова. Полагая, что наследник в договоре должен был стать не более чем формальностью, ты не волновалась об этой, на первый взгляд, мелочи. Однако вот как всё обернулось… Дону Гастеру нужен твой с Папирусом ребёнок. Но вот для чего ты так и не поняла. В гостиной стало совсем тихо, это насторожило. Слух пришлось напрячь на максимум, но это не помогло расслышать голоса. Может, братья перешли на шёпот или… — Подслушивать не слишком-то и прилично. О, нет… Распахнув глаза и резко обернувшись, ты безмолвно застыла на месте, как загнанная мышка в угол. Санс угрожающе навис над тобой, пугая своей улыбкой и горящими красными точками. Как он смог так бесшумно подойти? Ты настолько сильно ушла в себя, что перестала слышать что-либо ещё? Это вряд ли. Трудно не расслышать постепенно нарастающий стук каблуков по деревянному полу. С размерами Санса ты и подавно могла расслышать его да хоть в противоположном крыле виллы! Тогда как?.. Большущая костяная рука схватила плечо, крепко сжав. Однако стон боли не смог вырваться из груди. Настолько было страшно, что всё внутри сжалось от спазма, позволяя тебе только безучастно наблюдать за тем, что собирается сделать скелет дальше. — Перетрём наедине, синьора? Тело перестало слушаться, а чёткость перед глазами исчезла. Ты успела сделать один большой вдох перед тем, как провалиться во тьму…

─── ❖ ── ✦ ── ❖ ───

Ощущения можно было сравнить только с тем, как огромная волна накрывает с головой и закручивает тело вокруг оси. Так ты себя почувствовала, когда, открыв глаза, поняла, что оказалась не рядом с дверью гостиной, а где-то в коридоре. Чёрные точки зарябили перед глазами как облако мошкары. В висках запульсировало, а в ушах на несколько секунд появился неприятный писк. Конечности стали ватными. Ты бы так и рухнула на месте, если бы не рука Санса до сих пор сжимающая плечико. — Аккуратней, — голос скелета прозвучал глубоко и почти не разборчиво, точно так, если бы ты слушала его под водой. — Вы не плохо держитесь для человека, что впервые совершает телепортацию. Обычно людей выворачивает наизнанку… буквально. Хэх, сделайте глубокий вдох. Осмысливать слова Санса — это всё равно, что слушать бредовый рассказ пьяницы. Телепортация? Он использовал магию? Когда зрение пришло в норму и вместо ряби ты увидела расплывчатые очертания мебели и самого виновника произошедшего, то почувствовала новый прилив страха. Санс рукой ощутил бесконтрольную дрожь тела. Он наблюдал как ты заозиралась по сторонам в поиске, как скелету показалось, спасения. Санс вспомнил о своей маленькой леди. Она также смотрела на него в страхе в первую их встречу… — Дышите, синьора, — повторил Санс, медленно убрав руку с плеча. Глазницы прищурились в оценке твоего состояния. На ногах держишься, не тошнит, выглядишь немного дезориентировано, но это нормально. В принципе действительно не плохо для крошечной человеческой девчонки… Дышишь судорожно. За стенку позади держишься из последних сил. Тебя немного трясёт и мутит, но с каждым вдохом и выдохом состояние улучшается. С тобой остался только липкий страх, от которого точно одними дыхательными упражнениями не избавишься. Наконец-то осознаёшь, что осталась наедине с одним из самых мерзких не только по виду, но и по характеру, монстром. Внутренний голос уговаривал уйти, но чувство самосохранения твердило, что это невозможно. Санс отвлёкся на сигару. Подпалив её, монстр медленно сделал глубокую затяжку, прикрыв от удовольствия глазницы. Красный дым заклубился вокруг, подбираясь к тебе с угрожающей быстротой, будто живое существо. Хотелось уйти, нет… убежать… сейчас, не думая больше и секунды! Метнув взгляд в правую сторону коридора, ты с нарастающим биением сердца представила, как срываешься с места и бежишь сломя голову в свою комнату. Нужно только глубоко вдохнуть и сделать один шаг… — Уже уходите? Но ведь мы ещё даже не начали. Ты не можешь шелохнуться. Пробуешь двинуться, но тело не слушается. Что-то сдавливает солнечное сплетение и насильно держит у стены. Это так страх парализовал тебя? Догадываешься, что вряд ли… Стоило только кинуть беглый взгляд на Санса, как ты не смогла больше смотреть куда-либо ещё, кроме его бездонных глазниц и красных огоньков. Это скелет сдерживает тебя на месте? Снова магия? В глазах застыли слёзы, когда Санс поставил руку над головой, равномерно постукивая фалангами по стене. Тук-тук… тук-тук… тук-тук… Зачем ты ему? Что он собирается сделать с тобой? Он хочет наказать тебя за подслушивание? — Чудный домик, — Санс начал непринуждённую беседу, словно пытаясь успокоить тебя и разрядить тяжёлую атмосферу между вами, — немного помпезный, как по мне, но Вингсу и Папсу такое нравится. Что на счёт Вас, синьора? Вам нравится? Прошло несколько секунд после которых стало понятно, что обращаются к тебе. Растерявшись, ты нервно улыбнулась и с заиканием ответила: — Д-да, н-нравится… Маленькое облачко дыма ударило в лицо. Ты сдавленно закашлялась, прогоняя ладошкой остатки красного смога. Какое пренебрежительное отношение к тебе, как к невестке! Очевидно, Сансу плевать на то, что ты являешься женой его брата. Если бы его это хоть чуточку волновало, то он бы не держал тебя возле себя с силой. Зачем скелету априори понадобилось говорить с тобой с глазу на глаз? Он мог просто сообщить братьям, что ты имела наглость подслушивать их разговор. Отчитывать и наказывать — это дело мужа. Ты бы стерпела со стыдом выговор Папируса и попросила у него прощения (не надеясь на то, что Папирус его примет), а после ушла бы к себе. Но всё обернулось кардинально по-другому… — Кхм, вижу у нас разговор не клеится. Хорошо, перейду сразу к сути, не буду томить Вас больше, синьора. Коленки против воли затряслись, а губы с дрожью сжались в одну тонкую линию. Не смотреть, главное не смотреть на Санса… или иначе ты сознание потеряешь от его устрашающего вида. Сфокусировавшись на невидимой точке перед собой, ты неотрывно прожигала её глазами. — Сразу скажу, что мне всё равно на Ваше маленькое подслушивание. Это, правда, не моё дело, — сказал Санс, разведя руки в стороны. Он обаятельно улыбнулся, внимательно следя за твоей реакцией. — Я позвал Вас с собой поговорить по другому вопросу. Тебе и Сансу нечего обсуждать с друг другом, это ты знала наверняка. Вы пересекались-то пару раз за всё время, не говоря уже о том, что вы ни разу наедине не перебрасывались и парочкой слов. Всё, что вас связывает — это Папирус, так что ты без понятия почему средний из Гастеров решил тебя выловить и что-то «обсудить». — Вы с моим братом ладите? Ты кивнула неуверенно. Санс струсил пепел, что упал на твои туфельки. — Приятно слышать. Папирус Вас не обижает? — Н-нет… он хорошо ко мне относится. На твою вымученную улыбку смотреть без смеху нельзя, но Санс сдерживается. Он согласно кивает, покручивая сигару пальцами и, кажется, раздумывает над тем, в какую сторону дальше вести ваш скудный диалог. — Надеюсь, и Вы к нему не плохо относитесь, — Санс ухмыльнулся. — К-конечно… — Ты определённо не понимаешь к чему клонит скелет. От подобной загадочности, как ты думаешь, толка нет, монстр просто играется, питаясь твоим страхом. И осознавая это, ты должна была давно взять себя в руки, показав мнимое бесстрашие. К сожалению, ты не настолько сильна духом, как хотелось бы… — Отлично… просто, узнав Вашу мамашу, у меня закрались сомнения на счёт Вас, синьора. — Что Вы имеете в виду?.. — Так, ничего особенного. Просто хочу сделать одно маленькое предупреждение, — сказал Санс, понизив голос и выкурив сигару до конца. Красный дым обвил тело, как змея, подобравшись к лицу. Тебе показалось, что дым обрёл плотность и смог насильно приподнять подбородок вверх. Глаза, полные застывших слёз и ужаса, столкнулись с пустыми глазницами. — Если в один из дней я узнаю, что мой брат стал прахом в собственной пастели из-за Вашей ненависти к нему, то я приду за Вами, синьора. Запомнили? Убьёте Папируса, я убью Вас. Ноги подкосились, и ты сползла по стене вниз. Из последних сил ты держала себя в сознании, но в конце испугалась настолько, что уже не видела смысла в том, чтобы строить из себя храбрую леди. Заметив твоё резко побледневшее лицо, Санс удивился. Он успел поймать тебя за плечи и слегка встряхнуть, чтобы ты вернулась в сознание. — Хей, синьора, я настолько страшен? Хех… Прошу прощения, не хотел так испугать Вас. Как я уже говорил: это всего лишь маленькое предупреждение. Папирус мой младший брат, и я волнуюсь за него вот и всё. Санс хотел тебя испугать, и его предупреждение ты точно не расценила как «маленькое». Открытая угроза и ничего иного. Глупая зубастая улыбка Санса и его простодушное оправдание не замылят глаза, не выставят его перед тобой белым и пушистым. — Хм, судя по Вам, Вы и мухи не обидите, не так ли, синьора? Тогда я точно могу не переживать за своего брата, — промямлив под себя, Санс неловко почесал затылок, скосив огоньки в глазницах в сторону. М-да, твой видок запуганной мышки, которая вот-вот и откинет лапки к верху от страха, точно не вяжется с той, кто может хладнокровно кого-то убить. Несмотря на то, что ты являешься дочерью властной и жестокой женщины, Санс не видит в тебе хотя бы крупицы кровожадности. Наверное, запугивать тебя было лишним… — Эм, может… поговорим о чём-то приятном?

─── ❖ ── ✦ ── ❖ ───

Тиканье часов действовало Папирусу на нервы, но и полная тишина давила на череп. Хотя в данный момент в голове кричал внутренний голос, с которым монстр, к своему удивлению, соглашался. Вингдингс раскрыл свой план не из желания выговориться, а скорее из желания вселить в душу страх и после успешно манипулировать им. В других обстоятельствах Папирус без возражений сделал так, как велел бы старший брат. С детских косточек был усвоен урок: идти против Вингдингса — гиблое дело. Старший брат всегда прав, и сомневаться в нём значит не уважать его. А младшие братья никогда не должны показывать неуважение к тому, кто о них заботился, кормил и одевал. — Я с синьорой для тебя лишь эксперименты? А наш возможный ребёнок станет… не более, чем оружием в твои руках? — С каждым проговоренным в слух вопросом Папирус чувствовал как задыхается. — Грубо говоря да. Принять тот факт, что брат видит в нём всего лишь способ для достижения одной из целей, — попросту невозможно. Где-то внутри борются обида и злость с оправданиями и братской любовью. И победителей нет… Папирус продолжает разрываться между Вингсом и тобой. Ему не хотелось выбирать. Ты — жена, и за тебя младший из Гастеров чувствует небывалую ответственность. Папирусу хочется защищать крошечного слабого человечка от жестокого мира, оберегать, как ценное хрупкое сокровище, потому что это правильно. Но Вингдингс… что ж… недопонимание есть в каждой семье. Если после сказанного Папирусом дону Гастеру захочется преподать ему урок, то так тому и быть. Папирус выбирает тебя. — Убирайся, — сквозь зубы чётко выговорил младший брат. Дон Гастер замер. От ухмылки не осталось и следа. На несколько секунд вернулись тишина и тиканье часов. — Папирус, кажется, ты забываешься… — УБИРАЙСЯ ИЗ МОЕГО ДОМА!!! Вскочив на ноги и указав острым когтём Вингдингсу на выход, Папирус не задумывался о последствиях. На душе стало приятно от той маленькой толики власти, что младший из Гастеров смог получить на пару секунд, дав впервые сильный отпор старшему брату. Продолжал ли Папирус бояться Вингса и сейчас? Определённо да! Нужно быть полным идиотом, чтобы не испытывать перманентного страха к дону Гастеру… Огонёк в глазнице вспыхнул и продолжил ярко гореть. Папирус прекрасно чувствовал тепло магии, заструившеюся по костям. Поток силы хотел вырваться наружу, но его с усердием сдерживали. Вингдингс не мог не оценить уверенности Папируса и секундного бесстрашия. Но довольно этого театра. Пришло время дону Гастеру вновь напомнить, кто он, а кто его младший брат. — Гкх!!! Папирус отлетел к стене с помощью синий магии Вингса. Последнему только нужно было раз взглянуть на непослушного братца, как маленький фиолетовый огонёк загорелся в обычно пустой глазнице. Магическая сила дона Гастера была настолько большой, что ему не нужно было использовать руки для её применения. Кости закололи от боли, возможно, треснули, но Папирусу сейчас было явно не до этого. Хриплый кашель вырвался из груди, скелет почувствовал на языке терпкий привкус праха… — Тц, тц, тц, — Вингдингс хмыкнул, поднявшись с места и направившись медленной походкой к брату. — Ты разочаровываешь меня, Папирус. Мне жаль, что наш разговор зашёл в тупик. Магия усилила давление на тело, когда старший брат почувствовал, как Папирус попытался противостоять силе, что удерживает его душу мёртвой хваткой. Сотворённые белые руки по приказу Вингдингса накинулись на Папируса и заставили его упасть на колени. Твой муж совершил попытку подняться, но хватка магических рук была чересчур сильна. В столь унизительном положении Папируса за челюсть схватил Вингс, с силой подняв его лицо на себя. — Ты понимаешь, что на кону стоит куда большее, чем твои глупые принципы? Стоит вопрос о выживании монстров, как вида. Разве чувства одной человеческой суки не стоят благополучия всей нашей расы? — Я-я не стану причинять вреда Т/И… ты не заставишь меня… кх… Папирус сощурился от боли. Там, где его держали магические руки, послышался слабый треск костей. Челюсть ныла от грубой хватки брата, который, по-видимому, решил сломать её из раздражения. — Значит, ты выбрал «их»?.. — разочарованно вздохнул дон Гастер, переместив руку с лица Папируса на трость. — Жаль, что ты проникся этой девочкой… Я не хотел этого говорить, но раз уж ты не хочешь открыть глазницы на сущность вещей, то тогда я открою их тебе сам, — Вингдингс наклонил голову слегка в сторону, откровенно потешаясь над положением братца. Ядовитая улыбка прожгла душу Папируса насквозь. Он тяжело сглотнул… — Однажды синьору украдут. Внезапно, без какого-либо предупреждения. Сделают ли это монстры, люди или все вместе, мне не важно. Я найду и тех, и других. Затем они пустят её по кругу, а ты будешь за этим наблюдать. Я заставлю смотреть. И, если от девчонки что-то останется после, её вернут тебе. Нравится такой возможный вариант будущего? Серьёзность дона Гастера пугала, его обыденность тона, с которым он вещал такие отвратительные вещи, — пугала, его последующее молчание… пугало. Твои крики о пощаде зазвучали внутри головы сами собой. Папирус только на секунду представил ужас, который, возможно, будет ждать тебя, если вы оба продолжите сторонится интимной близости. Вингдингс говорил о чистом насилии: физическом над тобой и моральным над Папирусом, с такой лёгкостью и простатой, что становилось плохо. — Она моя жена… я не позволю!.. — Жена? — перебил Вингдингс, переходя на крик. — Брак не консумирован! Она тебе не жена! Так… сожительница. Вы друг другу никто. В душе у Папируса не осталось места для минимального проблеска храбрости, чтобы дальше возражать старшему брату. Вместо неё белое перевёрнутое «сердечко» наполнилось чистейшим страхом, окрашивая замершую душу в глубокий чёрный цвет. — Её отец не оставит это безнаказанным… — прошептал твой муж, сжав кулаки от злости. — Он отомстит… убьёт тебя. К неожиданности Папируса, Вингдингс лишь рассмеялся. — Ха-ха, почему ты думаешь, что он узнает о моём участии? — дон Гастер посмотрел на младшего брата снисходительным взглядом. Обычно так смотрят на глупенького маленького ребёнка, который сморозил чушь. — Свидетелей можно подкупить или убить. Так как первый вариант не надёжный, то я воспользуюсь вторым. Но, думаю, что дону Фальконе и в голову не взбредёт, что за похищением маленькой синьоры буду стоять я. Видишь ли, до того, как дон Фальконе обратился ко мне — он уже был нежелательной персоной в своих кругах, — разъяснил Вингс, разведя руки в стороны. — А после заключения сделки со мной Антонио Фальконе сделался самым призираемым человеком в кругу «сильных и влиятельных». Он же связался с отвратительными дикими монстрами, как так… Дон Гастер искривил голос при конце на нарочито повышенный и двинулся к камину, чтобы полюбоваться часами. Секундная стрелка всё бежала вперёд, пленив своим движением скелета. — Его врагов сейчас сдерживает только осознания того, что за доном Фальконе стою я. И Антонио прекрасно знает, что стоит ему откреститься от меня, как моё оружие и мои монстры перестанут поддерживать на плаву этого самоуверенного идиота, и он со всей своей семьёй пойдёт ко дну. — Обернувшись, Вингс злорадно ухмыльнулся. В глазницах сверкнули огоньки, посылая Папирусу новую порцию дрожи в тело. — Нет… дон Фальконе скорее обвинит своих врагов в похищении его любимой дочурки, а я останусь невиновным… Поступь старшего брата с размеренным стуком каблука почти поравнялась с биением души Папируса. Последний замер, стоило Вингдингсу склониться к его лицу и добавить низким угрожающим голосом: — …Если, конечно, ты не выдашь меня. Но ты ведь не сделаешь этого, верно, Папирус? Ты мой младший братик. Мы — семья. А семью не предают. Щелчок пальцами и магические руки растворяются в воздухе, не оставляя от себя ни малейшего следа. Папирус с хрустом разминает затёкшие кисти, подмечает парочку новоявленных трещин и пытается избавиться от слов брата, обосновавшиеся крепко в подсознании. — На этом разговор окончен, — сказал Вингдингс, поправляя пальто на плечах и подтягивая чёрные кожаные перчатки на руках. Взглянув на наручные часы, скелет подытожил: — Уже поздно, мне и Сансу пора домой. Дон Гастер ожидал, что Папирус поймёт этот межстрочный намёк и соизволит, наконец, подняться с колен и как подобает хозяину виллы проводить гостей к выходу. Но твой муж предпочёл этикету позицию жертвы: принять затравленный слёзный вид, чтобы все кругом помчались его жалеть. Ох, это всегда так удобно… Вингдингс устало выдохнул, разочарованно цыкнув языком на детское поведение младшего брата. Уходя, дон Гастер как бы невзначай кинул напоследок: — Вспомни на чей ты стороне, Папирус, и сделай правильное решение. Распахнув дверь и выйдя в коридор, Вингдингс осматривался, пока не наткнулся на монстра-мышь, тихо притаившегося за уголком коридора. Он точно всё слышал… свидетель разговора, чей язык не посмеет сболтнуть лишнего… пока дон Гастер не позволит. Ведь монстр-мышь его идеальный информатор, который докладывает своему нанимателю абсолютно всё, что творится в стенах виллы. Поманив монстра пальцем, Вингс спросил его на счёт Санса. — Мы уходим. Найди и приведи Санса ко мне. — Д-да, дон Гастер, с-сию м-минуту! — Оставь это, бро, я уже здесь. Санс вышел из тени коридора вместе с тобой. Улыбка младшего брата показалась дону Гастеру раздражающей. Вингдингс устало хмыкнул, переключив внимание на тебя. Запуганная дрожащая девчонка… что же ты делаешь рядом с Сансом? Разве ты не должна быть в своей комнате? — Синьора? Вы ещё не спите? Я полагал, что Вы уже видите чудный сон, — сказал скелет, сделав символическую паузу. Недобрый взгляд вернулся к Сансу, и Вингс продолжил: — Но, кажется, я ошибся. Ширококостный скелет ссутулился, почесывая затылок. Оправдываться придётся Сансу, на тебя рассчитывать равносильно тому, что ты выдашь Санса с потрохами. Нажалуешься Вингсу, пустишь слезу, додумаешь того, чего не было… Выслушивать после нотации старшего брата по поводу поведения и субординации низкорослый скелет в край не желает. — Кхм, это моя вина, бро. Я остановил синьору и попросил её… эм… показать мне интерьер дома. Уж очень он… м-м-м… интересный и дорогой. Вингдингс мог не поверить… ну и к чёрту… сейчас никто не будет выяснить, где правда, а где ложь. Судя по усталому виду дона Гастера всё, что он хочет в данный момент — это тишины и спокойствия. — Что ж, надеюсь, экскурсия пришлась тебе по вкусу, Санс. Но сейчас мы уходим. — Ок, только попрощаюсь с Папирусом… — Это лишнее, — отчеканил Вингдингс. — Нашему брату нужно побыть одному. Растерянный вид Санса был проигнорирован. Вингдингс демонстративно встал у выхода, стукнув тростью несколько раз, подгоняя брата шевелиться быстрее. Ты наблюдала, как Санс искривил лицо от негодования. Злится. Очень злится… Скелет был похож на медленно тикающую бомбу. Стоит циферкам стать 00:00, как все в радиусе взрывной волны разорвутся на части и обуглятся. Ты предусмотрительно сделала шаг назад, робко взглянув на Вингдингса. Тот тоже злился, но по-своему. От Санса можно было ожидать возражений, но он только пару раз повёл плечами, спрятав руки в карманах брюк, и направился к выходу. — Ты ничего не забыл? Длинная трость перегородила выход, резко затормозив младшего брата. Красные огоньки Санса впечатались в пустые глазницы Вингса, требуя пояснений. — Попрощайся как полагается с синьорой. Что-то прошептал, фыркнул, развернулся на каблуках и направился к тебе. Санс в данный момент походил на дворового мальчишку, которого поймали за проказами взрослые и насильно заставили извиняться за содеянное баловство. Лучше было бы опустить нормы приличия. С Сансом они всё равно работают не так как надо. Скелет заставляет своим видом и поведением чувствовать тебя в чём-то виноватой. — Кхм, до свиданья, синьора, рад был повидаться, — прохрипел Санс и снял шляпу, а после надел обратно… будто джентльмен… — Передайте Папсу от меня прощание. Ты кивнула машинально, толи в ответ прощаясь, толи соглашаясь передать просьбу Санса мужу. Скелет ушел вальяжной походкой из дома прочь под неодобрительный взгляд Вингдингса. Оставались только дон и ты. Смятая ткань платья скоро разойдётся по швам под натиском пальцев. Думаешь, что если с визитами братья Папируса зачастят, то вскоре ты сможешь посидеть от нервов и бесконтрольного страха. Вингдингс двинулся на встречу, криво улыбаясь. Кто страшней? Санс или дон Гастер? От обоих чувствуется угроза, и ты от обоих задыхаешься. Скелет протягивает руку, раскрывая тонкие пальцы… у них с Папирусом похожие фаланги. Только вложить свою тоненькую ручку в ладонь Вингдингса расцениваешь так, будто добровольно лезешь в острый капкан. Улыбаешься, чтобы сбавить напряжение. Ручка дрожит в «капкане», но это не мешает Вингдингсу пригнуться к тебе почти до лица, чтобы подарить коже холодный бесчувственный «поцелуй». — До свиданья, синьора. Выдохни, чтобы унять дрожь голоса. Ответь с той же неприступной гордостью, что и мама… — До свиданья, дон Гастер. Я с Папирусом будем рады видеть Вас и Санса ещё. Может, в следующий раз останетесь на ужин? Забавно наблюдать в тебе частичку Карлотты. За лживой улыбкой скрыты твои истинные эмоции и мысли, но тебя, в отличии от донны Фальконе, Вингдингс видит насквозь. Наигранная вежливость перечёркивается непомерно большими пугливыми глазками и нервами. — Как мило с Вашей стороны, синьора. С удовольствием принимаю предложение. Надеюсь, когда-нибудь у нас выйдет собраться всей семьёй. Скелетные пальцы в перчатке сжали руку крепче. Ты тяжело сглотнула и отвела глаза в сторону, больше не имея сил смотреть на дона Гастера. Братья Папируса, наконец, ушли. С их уходом в стенах виллы вновь заиграла жизнь. Работники дома вышли из «укрытий», и ты услышала их быстрый топот ног по коридорам. Несколько горничных подошли к тебе, намереваясь напомнить о позднем часе. Но не успели они заговорить, как ты почувствовала лёгкое головокружение и слабость. Пришлось осесть на пол. Сердце с пугающей быстротой стучало в груди. Тебе показалось, что оно готово пробить рёбра и выскользнуть из тела прочь. Ко всему прочему дрожали руки. — Синьора! Что с Вами? Синьора! Голоса горничных смешались в одну раздражающую какофонию. К ним подключился заикающийся голос монстра-мыши. — П-поскорей п-подымите синьору с п-пола! Тебя не волновала шумиха и суматоха вокруг. Ты почти не чувствовала прикосновения чужих рук к себе. Поднялась на ноги машинально, как робот или как кукла. Причиной такого состояния служили ушедшие братья скелеты. От них настолько веяло опасностью, что, напитавшись ею сполна, ты сейчас прочувствовала последствия. Но постепенно наступало облегчение… Ты держалась, может, не слишком достойно, не так как мама, но всё же держалась и не посмела страху перед братьями Гастер сломить окончательно. Когда дыхание пришло в норму, а сознание начало осознавать, что творится вокруг, ты обратилась к обеспокоенным горничным: — Мне нужно к мужу. Растолкнув женщин, ты побежала в гостиную, думая лишь о Папирусе. Это пугало и одновременно успокаивало. Ты назвала его мужем… не привычно синьором… не подчеркнув пропасть между вами. Признаёшься себе в том, что беспокоишься о скелете. Хочешь увидеть его, поговорить с ним, убедиться, что он в порядке! — С-синьора?.. Синьора, постойте! — В В-вашем с-стоянии нельзя б-бегать, синьора! Почему душа так рвётся к нему? Ты задаёшься этим вопросом, судорожно начинаешь искать оправдания внезапному переживанию. Списываешь всё на свою натуру. Как бы тебя не воспитывали родители и что бы они тебе не прививали, ты всегда склонялась к ПОРЯДОЧНОСТИ. Душой чувствовала, что поговорить сейчас с Папирусом важно и… правильно… Да, скорее всего больше правильно… У двери в гостиную столпилось несколько работников дома. Они с опаской поглядывали через небольшую щелочку открытой двери и вздрагивали каждый раз, как за ней раздавались грохоты и выкрики. Ты тоже всё услышала и замедлилась. — Что там происходит? — интересуешься у невысокой горничной, она в ответ только виновато посматривает на тебя да неловко молчит. — Пропустите меня… — Синьора, Вам не стоит сейчас идти туда. Синьор Папирус… он… — перед тобой встаёт монстр и загораживает проход к двери. — Что с ним? — спрашиваешь, глядя молящими глазами на монстра, и тот произносит ответ с осторожностью: — Он… не в духе. Что-то тяжёлое прилетело в дверь, напрочь закрыв её. Работники, боясь за себя, отошли в стороны и больше не лезли с любопытством к Папирусу. — Вам лучше вернуться в свою комнату, синьора, — мягко сказал монстр и постарался увести тебя прочь, но ты заупрямилась. Все вокруг только и делают, что указывают куда тебе идти, что делать, что думать и как жить. Но ты имеешь право принимать решения сама, слушая только внутренний голос. Оттолкнув монстра, ты протиснулась через других работников к двери, игнорируя всех на своём пути. — Синьора, пожалуйста, одумайтесь! — Пропустите… я должна… должна с ним поговорить… Упрямишься. Это что-то несвойственное тебе. Не боишься последствий? Хочешь попасть под горячую руку? Ты совсем не в себе? Налегаешь на дверь и открываешь её, приложив силу. Все тянутся тебя остановить, но передумывают, когда ты оказываешься в гостиной. — Я ЖЕ СКАЗАЛ: НЕ БЕСПОКОИТЬ МЕНЯ!!! — Мх!!! Выкрик Папируса сопровождался летящими в твою сторону острыми костями. Не успев толком отдышаться, ты чудом успеваешь увернуться и не пострадать. — С-синьора?.. Что… — Твой муж тяжело дышит, смотрит на тебя с большим удивлением. Быстро захлопал глазницами, он хватается за перевёрнутый диван и удерживается за него. — Что Вы тут делаете? Кругом погром. Вашу гостиную теперь не узнать. Диваны расцарапаны, как от когтей хищника. Кресла проткнуты костями, как подушечки для иголок, картины разорваны, шторы на окнах превратились в порванные половые тряпки. Часы, что стояли на камине, теперь разбитыми валяются рядом с твоими ногами. Их уже не починишь… Осколки от декоративных ваз разбросаны везде, похрустывая от малейшего твоего и Папируса движения. Ты была в полнейшем шоке. Уже и позабыла про вопрос скелета, не собираясь на него отвечать. Вокруг хаоса в самом эпицентре стоял Папирус… тоже шокированный, однако твоим внезапным появлением. Время замерло в комнате, отделяя вас двоих от всего мира. Сверкающий огонёк в глазнице мужа пылал гневом, он стал менее ярок через несколько минут после твоего появления. Острые кости, воткнувшиеся в дверь, предназначались тому «счастливчику», который рискнул бы зайти сюда. Но зашла ты. Мысли о том, что ты могла пострадать, а ещё хуже умереть, закрутились в голове скелета, лишая его всей обиды и злости на Вингдингса. Если бы с тобой что-то случилось Папирус себе этого никогда бы не простил. — Синьора, Вы в порядке? — Д-да… всё хорошо. А Вы? Горькая усмешка стала ответом на твой вопрос. Папирус отвернулся, направившись к окну. — Почему Вы не спите? — хрипло спросил муж, ожидая от тебя ответа без промедлений. Но ты не смогла сразу ответить. Запнулась, когда открыла рот, и стушевалась. Сжав платье, ты на одном дыхание выговорила: — Я слышала Ваш разговор с доном Гастером. Осколки под ногами Папируса в полной тишине захрустели так громко, что ты неприятно поёжилась. — Что? — Папирус резко развернулся, посмотрев на тебя со смесью ужаса и недоверия. — Я знаю, не правильно было подслушивать, но я… беспокоилась за Вас… простите меня. — Вы слышали всё? Подбираясь медленно и осторожно, скелет словно боялся спугнуть тебя, как прекрасную птичку на веточке. Когда расстояние между вами было сокращено до метра, ты собралась с силами и, сделав большой вдох, ответила: — Почти всё. При конце… я решила уйти к себе. Немного лжи не помешает приукрасить правду… Папирусу незачем знать про Санса и его угрозу. Пускай тот разговор останется только между тобой и низкорослым скелетом. Кто знает как отреагирует твой муж и что после скажет Сансу. Маленькая тайна, что умрёт вместе с тобой… Реакция у Папируса была неоднозначная. Сначала он пришёл в замешательство и провёл по черепу рукой, смахивая капельки пота, затем он стал расхаживать в стороны, держа руки на тазовых костях, а после взглянул на тебя с разочарованием. Молчаливый упрёк переносить было хуже чем словесный. — Значит Вы знаете о… — О ребёнке. Да, знаю, — сказала полу шёпотом ты, слегка смутившись. Усталость свалила Папируса с ног. Он присел на разорванный диван и закрыл лицо ладонями. Тяжёлый вздох прокатился по комнате… Тихо обходить осколки не получалось, ты неприятно ёжилась, когда наступала на частички ваз. Присоединившись к мужу, ты осела на диван рядом с ним, стараясь не задеть платьем выступающие из обивки пружинки. Почти касаясь друг другу ногами, вы сидели в полной тишине и, кажется, боялись нарушить её неловким диалогом. Да и хочет ли говорить с тобой Папирус? Ты подняла на него печальный взгляд, внимательно осмотрела, а после обратила внимание на разруху. Более детальный осмотр гостиной дал понять, что здесь нужен тотальный ремонт. Не разрушенным остался только камин. В его огне тлеют пару щепок от разломанной мебели… — Я не предам своего слова. Всё равно не буду заставлять Вас делать то, чего мы оба не хотим. Папирус смотрит куда-то вперёд, вероятней в пустоту. Ты бы могла последовать его примеру, но слова мужа что-то затронули внутри, и ты не хотела отрывать глаз от скелета. Всё рассматривала его, как в первый раз, однако сейчас без страха и отвращения. — Но Ваш брат… — Не продолжайте. Папирус с остротой взглянул на тебя и слегка смутился, когда понял, что ты не отвела взгляда в сторону. Не испугалась смотреть на него и расстроенно поджимать маленькие губки. Красный огонёк забирал себе всё твоё внимание, но любопытство вскоре сместило фокус на слегка красноватый отпечаток скелетной руки на левой стороне лица Папируса. Это рука Вингдингса? Злость проклюнулась внутри маленького тельца, и ты сжала платье в кулачки. Отвернулась от скелета, чтобы его не смутила твоё откровенное разглядывание, и сглотнула. — Мы… мы можем что-то придумать, — нерешительно начала ты, и внезапно Папирус «ожил». Красный огонёк в глазнице сверкнул, а в голосе проскользнуло воодушевление. — Люди могут как-то ещё воспроизводить детей? Он сейчас серьёзно?.. Непосредственность мужа в данном вопросе вызвало твою лёгкую сожалеющую ухмылку. — Кхм, нет… другого способа не существует. Папирус поник и в секунду стал хмурым, как грозовая туча. Ты отчасти понимаешь его. Если бы дети могли рождаться каким-то другим способом без акта зачатия и вынашивания, то, наверное, ты бы им воспользовалась. Может быть… в далёком будущем это станет возможным?.. — Мы можем соврать Вашему брату. Сказать, что пытались, но ничего не получилось. — И как долго мы будем его обманывать? — Всю жизнь? — Ты неуверенно пожала плечами. — В конце концов не убьёт же он нас, если ребёнка не будет? Папирус представил картину похуже… Ту, где над тобой в самом грязном и отвратительном ключе издеваются. Перебрасывают тело из одних рук в другие, как кусок свежего мяса, и насилуют до срыва твоего голоса, до потери сознания, до того момента, пока ты не истечёшь кровью от полученных травм… Нет, это представлять намного хуже, чем собственную смерть. — Вы не знаете на что способен мой брат, синьора. Слышать столько много боли в голосе мужа тяжело. Ты не хотела наседать на Папируса с вопросами или переубеждать его по поводу Вингдингса. Вместо этого ты решила пойти на смелый шаг: разрушить стену отчуждённости, решив не отгородиться от мужа, а наоборот остаться с ним, показав свою поддержку. Тёплая ладошка накрывает холодные скелетные пальцы, и Папирус непроизвольно вздрагивает. — Не важно… мы сможем что-то придумать… вместе, — говоришь со скромной улыбкой и яркими смеющимися глазами. Ты растапливаешь чёрствую душу Папируса, вырывая наружу его мягкую сторону, которую он усердно прятал за оболочкой сурового и грозного бандита. Подаренное тепло заструилось по костям, напомнив скелету давно забытую нежность. Развернув руку так, чтобы твоя ладошка оказалась в плену тонких пальцев, Папирус улыбнулся и тихо проговорил: — Вместе… Рука полностью скрылась за скелетными пальцами, попав на этот раз не в капкан, а в убежище.

Продолжение следует…