Сборник мини-историй〚UnderTale AU〛

Совместный приём еды теперь не ощущался скованно и давяще. Ты с удовольствием завтракала и параллельно перебирала утреннюю почту. Папирус наблюдал со стороны. Видя тебя такой воодушевлённой и улыбчивой, дарило скелету приятную дрожь. Он совсем не контролировал смущённую улыбку на лице, и если бы ты сейчас оторвалась от писем, то смогла наблюдать за нетипичным видом скелета. Мысли о твоей руке заставляли забывать о всех проблемах, погружая Папируса в уютный мир, где не было грязи, жестокости, смертей. Сжимая и разжимая пальцы, скелет вспоминал какого размера твоя ладошка. Маленькая, в половину ладони Папируса или меньше… тёплая, мягкая, а главное нежная. Хочется ещё хоть один раз взять тебя за руку и не отпускать как можно дольше… Еда стала волновать в последнюю очередь, когда в одном из писем ты узнала приглашение. Пробежав по содержанию быстро глазами, ты задумчиво закусила губу. — Что-то не так? — спросил Папирус и насторожился. — Нас пригласили на званый вечер семья Моретти, — ответила ты, не отрываясь от строк, перечитывая их раз за разом, словно желая удостовериться, что это реальное приглашение, а не чья-то глупая шутка. — Хм, там соберутся почти все влиятельные семьи этого города… Свободная рука нащупала вилку и, подхватив её, принялась задумчиво стучать по тарелке. — Званый вечер? — Папирус заинтересовался, нетерпеливо постукивая фалангами по столу. — Что в вечере такого особенного? — Вы не знаете? — спросив, ты оторвалась от чтения и с удивлением взглянула на мужа. Стук костяных пальцев резко прекратился. Папирус ощутил неловкость от твоего искреннего удивления. — Конечно знаю! — возмутился скелет, громко хлопнув по столу. Однако гнев его утих, когда Папирус заметил мелькнувший в твоих глазах страх. Он не знает… Неужели Папирус никогда не был на званых вечерах? Учитывая дорогой вид всех трёх скелебратьев и деловую хватку старшего брата Вингдингса, ты предполагала, что семья Гастер вхожа в круг элиты монстров. Что означает, что они знакомы со всеми изысками праздной жизни. Или же монстры не устраивают званые вечера? А, возможно, они называют такие встречи как-то по-другому? Не может же быть такого, чтобы Папирус ни разу не присутствовал на таких мероприятиях! Или может?.. Ты совсем ничего не знаешь о прошлом мужа. Как бы это сейчас не расстраивало, но скелет для тебя загадка. Поначалу разгадывать такую «загадку» желания не было, но теперь стало даже интересно, какие секреты хранит прошлое Папируса. — Званные вечера, устроенные одними из глав «семей», обычно проходят в разговорах о политике и жизни города. Каждый приглашённый гость выставляет на показ всё своё богатство и по сути хвастается своим влиянием… так мне объяснила мама, — сказала ты с улыбкой. — Нашу семью часто приглашали на подобные приёмы, как и мои родители их часто устраивали дома. Такие вечера всегда казались мне скучными, я не понимала зачем их устраивать. — А сейчас понимаете? — Нет, моё мнение не изменилось, — отрицательно машешь головой. — Я бы не хотела, чтобы мы шли на званый вечер. Папирус хмыкнул, отвечая прямолинейно без долгих раздумий: — Значит, не пойдём. — Но мы не можем не пойти! — ты возразила и не дала задать Папирусу вопрос, сразу объясняя почему отказать в приглашении вы не можете. — Мама в недавней телеграмме упомянула, что была в гостях у донны Моретти. Она узнала, что донна намерена пригласить меня и Вас. Мама очень настоятельно посоветовала посетить приём. Если мы откажемся, то это бросит на нас тень и даст повод для рассады новых очерняющих нас сплетен. Мы должны пойти и показать всем, как крепок наш брак. То, что ваш с Папирусом брак до недавнего времени трещал по швам — лучше было не вспоминать… На званном вечере тебя и Папируса определённо будут ждать испытания. Ты боишься предполагать, какие именно, но неприятные догадки уже лезут в голову. Ваша семейная жизнь — один большой источник для обсуждения, если вы появитесь на вечере, то заберёте себе всё внимания гостей. Точнее, Папирус заберёт его сполна. — Мы должны быть готовы к тому, что на нас все будут смотреть и оценивать, — с сожалением добавила ты. Скелет недовольно выдохнул, скрестив руки на грудной клетке. — Смотреть и оценивать, да?.. Острые фаланги зацепились за рубашку на предплечьях и почти что порвали ткань. Мрачное настроение мужа утяжелило общую атмосферу в комнате. Ты раздумывала о правильных словах, которые могут сгладить ситуацию, но в итоге, ты так и не решилась их сказать. — Что ж, если это так важно… — Папирус с горечью хмыкнул, взглянув на тебя с полной решительностью. — Мы пойдём на этот званный вечер. Мягкой улыбкой ты поблагодарила мужа за понимании ситуации. Переживала ли ты на счёт вечера? Наверное, не меньше Папируса. Хотела ли ты туда идти? Точно нет. Но для тебя с мужем не выход прятаться от внешнего мира и в будущем надеется на принятие и понимание вас, как семьи, в людском обществе. Вам, наконец-то, нужно показать себя и с достоинством встретить возможное недопонимание, а, может, и пренебрежение…

─── ❖ ── ✦ ── ❖ ───

От тебя глазниц не отвести! Папирус, честно, пытался, но оказался бессильным перед твоей красотой! По началу он пытался бороться со своим любопытством, отворачиваясь к окну машины и высматривая с показным усердием что-то. Но твоё отражение в окне будто нарочно дразнило и тихо молило скелета развернуться. Платье прямого покроя из шифона и бахромы ниже колен смотрелось на тебе чудесно. На ножках были крошечные туфельки с ремешочками, что застёгивались на щиколотках, добавляя некую утончённость. На ручках красовались перчатки чуть выше локтя. Ты сжимала пальчики вместе и невольно перекручивала между ними несколько ниточек бахромы. От чего же ты нервничаешь? Тебя смущает находится в столь тесном пространстве с мужем? Или ты думаешь о вечере? Папирус надеется на последнее. Ему бы не хотелось, чтобы ты ощущала себя неловко рядом с ним. Хотя, судя по поведению, это Папирусу неловко рядом с тобой… Он посматривает на тебя из-под фетровой шляпы, и краснота скул только усиливается. Открытые плечики, выступающие ключицы, шейка, обвязанная нитями жемчуга — всё это от чего-то так туманит голову, заставляя Папируса позабыть о всех мыслях и думать только об этих частях тела. Не слишком ли открыто ты оделась? Тут же в душу прокрадывается колючая ревность, и скелета прошибает молнией. На тебя все будут смотреть! А как иначе? Ты ведь такая красивая! Красивая… вот как… Раньше Папирус не смотрел на тебя с точки зрения красоты. Его немного пугают новые чувства, бесконтрольно врывающиеся в самые неожиданные моменты и заставляющие теряться на ровном месте. Никогда прежде скелет не ощущал себя настолько уязвимым с кем-то… — Кхм, — кашлянув, Папирус в очередной раз поправил галстук, разгладил складки на брюках, а затем закинул ногу на ногу, скрестив на коленях руки в замок. Внезапные телодвижения мужа забеспокоили тебя. — Всё нормально? — А? Эм… д-да… Макияж на твоём лице на удивление не выглядит вульгарно. Другие человеческие женщины, которых Папирус видел на улице и в барах, слишком сильно наносят краски на лицо. Их веки от обилия туши и теней не подчёркивали глаза, а наоборот делали их какими-то усталыми и больными. Чаще всего красная помада на губах смотрелась слишком вызывающе. А румяна некоторые наносили так ярко, что скелету они напоминали два вырезанных из бумаги розовых круга, приклеенных к щекам. Однажды в детстве на помойке Папирус нашёл куклу из мира людей. Она была одета в изорванное платьице, на голове у неё не хватало большей половины волос, но зато на лице сохранился яркий оттенок щёк, губ и век. Человеческие женщины все как эта несчастная кукла… Размалёванные и одинаковые на лица болванки. Но ты не такая. Даже твой макияж выглядит более естественным и ненавязчивым, подчёркивая природную красоту, а не искажая её. Мысли о кукле навеяли неприятные воспоминания. Как сейчас скелет помнит, что у куклы ещё отсутствовал глаз и была надорвана одна из рук: она держалась на одном добром слове! Но несмотря на все недостатки для Папируса она стала одной из любимых игрушек. Санс смеялся над ним и отбирал куклу, дразнясь. Пытаясь вернуть её, Папирус случайно оторвал кукле руку. Тогда это расстроило его до слёз в уголках глазниц… но потом слёз было больше… Тот день скелет помнит слишком отчётливо. Вингдингс вырвал куклу из рук Папируса и окатил младшего брата презрительным взглядом, сказав леденящим голосом: «Куклы не для мальчиков, Папирус…» После Вингс сжёг её на глазницах у младшего брата, предупредив, что если он ещё раз вздумает принести домой нечто подобное, то последует серьёзное наказание. Вдыхаемый воздух неожиданно приобрёл запах гари. Папирус опустил взгляд к рукам, представляя в них свою любимую игрушку. Душа с болью защемила в грудной клетке… — Приехали, — тихо оповестила ты, когда машина затормозила у ворот огромного дома. Вырвавшись из болезненного прошлого, Папирус взглянул сначала на тебя, а после на вычурные чёрные ворота. Скоро в копилку плохих воспоминаний добавится ещё одно. Никто из вас не торопился. Ты ожидала первого шага от мужа, а муж ожидал первого шага от тебя. Выйти и строить из себя любящих супругов, что в этом сложного? Ты забоялась, что в вашу игру никто не поверит, осудят или начнут задавать каверзные вопросы, вгоняя тебя и Папируса если не в краску, то точно в неловкость. — Мы справимся, — ты повернулась к скелету и взяла его за пальцы, крепко сжав, — вместе. Папирус кивнул, почти незаметно улыбнувшись. Собравшись с духом, муж первым покинул салон машины, подав тебе руку. Судя по льющийся классической музыке и громкому смеху из открытых окон, на званный вечер вы прибыли в числе опоздавших гостей. Преодолев ступени и столкнувшись с молодым швейцаром, что побледнел и чуть было с ног не упал от вида Папируса, вы зашли в дом. Живая музыка стихла. Голоса и смех гостей понемногу тоже… Толпа издала удивлённый боязливый стон, и абсолютно все взгляды уставились на вас, как на седьмое чудо света! Оценивание, любопытство, смешанное с ужасом, осуждение и призрение выбили из тебя с Папирусом крохи уверенности. Так много глаз… цепкое внимание вдавливает тебя в пол, намереваясь раздавить, как жалкое насекомое. Стараешься не подавать вида, держишься с дрожащей улыбкой на лице. Поглядываешь периферийный зрением на мужа. Папирус даже улыбнуться не может… Всё вокруг походило на пиршество стервятников, где ваша пара — определённо главное блюдо. Стоит хоть на секунду ослабить бдительность, как падальщики накинутся на вас. Они будут рвать тебя на куски, а Папирусу ломать кости, делая всё возможное, чтобы добраться до ваших душ. И, когда заветные «лакомства» будут обнажены, от тебя с мужем не останется ничего. Ты не надеялась на другую реакцию, морально готовила себя к этому моменту, но ты не ожидала, что всё будет настолько гнетуще. Люди — твой вид — смотрят на тебя, как на чужую. Как… на предательницу… Не совершив ни единого злодеяния и не разрушив судьбы ни одного гостя на этом вечере, ты всё же в их глазах стала врагом. А всё потому, что ты вышла замуж за монстра… Но разве ты принимала такое решение? Разве сама хотела этого? В поиске защиты твоя ручка невольно потянулась к сжатой в кулаке руке Папируса. Он слегка дрогнул, когда ощутил тепло. Ослабив хватку, скелет позволил твоим пальчикам скользнуть внутрь костяной ладони и обжечься об её замогильный холод. Ненависть людей не сравнить с ненавистью монстров. Последние хотя бы не смотрели так уничижительно-осуждающе. Страха в глазах было чуть меньше, чем обычно Папирус привык видеть. Люди смотрят на него как на ничтожество. Как на что-то отвратительное, опасное и пугающие. Уничтожить… забить до смерти… стереть в прах… Папирусу началось казаться, что он слышит едкие голоса гостей, однако их рты молчали. Чудовище… урод… отродье… А вдруг не кажется?.. Несвойственно Папирусу предполагать о чём думают окружающие его монстры и люди. Во взрослом возрасте он не страдал неуверенностью, неся себя довольно высокомерно. Тогда почему же здесь гордость в панике упряталась куда-то вглубь души, отказываясь выйти наружу? Убить… убить… убить… Почему сейчас воспоминания из детства так душат?.. Папирус механически сжал твою руку, причиняя неосознанно боль. Ты жаловаться не смела, стерпела и не постаралась отстраниться. Вы оказались здесь по твоей инициативе. То, что испытывает сейчас муж на твоей совести, и ты готова взять на себя ответственность и выказать ему всю возможную поддержку… даже если придётся пожертвовать своим комфортом. — Почему музыка стихла? — Из толпы вы услышали женский голос. Ты не смогла увидеть ту особу, что без опаски нарушила тишину, а вот Папирус, благодаря росту, смог её детально рассмотреть. — Вам платят не за то, чтобы вы играли роль декораций! Разозлённая женщина в дорогом золотом платье вышла вперёд под неуверенную игру музыкантов. Гости расступились перед ней, и она смогла с надменной улыбкой подойти к тебе и мужу. — Синьор и синьора Гастер, я рада, что вы приняли моё приглашение. — Донна Моретти, это честь для нас, — ты уважительно склонила голову в приветствии. — Прошу, не стойте на пороге. Проходите, — сказала Лукреция, разведя рукой в сторону. — Здесь все только и ждали вашего прибытия. Да, оно и видно… У тебя свело скулы от насильственной улыбки, но убирать её с лица ты не спешила. Вместе с хозяйкой вечера ты с мужем двинулись вглубь зала, повсеместно становясь центром внимания незнакомых людей. Хоть с появлением донны неловкая атмосфера немного разрядилась, до конца развеять нависшее над вами напряжение так и не удалось. — Ваш муж тоже здесь, донна Моретти? — своим вопросом ты пыталась отвлечь в первую очередь себя, чтобы не так сильно заострять внимания на постепенно шепчущихся гостей. — К сожалению, Габриэлю нужно было уехать по делам, — с лёгким раздражением ответила женщина. Видимо, это уже не первый вопрос, заданный по поводу мужа Лукреции. Но, может, дело тут крылось в нечто другом? Женщина улыбаясь неестественно, неся на себе улыбку, как вынужденное украшение. В её глазах читалась холодность, и когда она смотрела на тебя, то ты улавливала лёгкую дрожь в своём теле. Какова же истинная причина организации званного вечера? Пока у тебя появляется стойкое ощущение, что он был организован только с целью унижения тебя и Папируса. — Синьора, я буду счастлива, если Вы согласитесь составить мне с подругами компанию. Внезапное предложение женщины удивило, и ты не смогла скрыть этого. Ты и Папирус одновременно посмотрели друг на друга. В глазницах мужа отразилось беспокойство. Донна, наблюдающая со стороны, хмыкнула и её безразличный взгляд поднялся на скелета. — Не беспокойтесь, синьор, я украду синьору не надолго. — Украсть? — Папирус зло прищурился, схватив твою руку сильнее. — Её никто не украдёт. Лукреция подняла бровь в вопросе, осмотрев Папируса с ног до головы как недокучливую проблему. На её лице застыло выражение ледяного превосходства: чуть приподнятый подбородок и сжатые губы, будто сдерживали ядовитую усмешку. — Всё в порядке, это такое выражение, — сказала ты Папирусу, коснувшись свободной рукой его пальцев. — Конечно, донна, я с удовольствием составлю Вам с подругами компанию. Вырвав руку из хватки мужа, ты виновато улыбнулась ему, мысленно умоляя его понять твоё решение. — Я скоро вернусь. Тебя подхватили под руку и быстренько увели прочь. Папирус кое-то время стоял не двигаясь, но потом всё же решил подойти к одной из колон и встать позади неё в тень, чтобы не так сильно привлекать к себе внимание. Как оказалось с последним возникли трудности.

─── ❖ ── ✦ ── ❖ ───

Где-то в конце зала, в укромном уголке, располагался диван с несколькими креслами. Издалека замечаешь троих женщин средних лет. Все они без умолку что-то обсуждают, наигранно смеются и также наигранно показывают удивление. — Дамы, глядите, кто пришёл на вечер, — Лукреция отвлекла женщин и выставила тебя вперёд. Ты почувствовала себя точно забавной зверушкой, которую показывают лишь для того, чтобы развеселиться и умилиться. — Синьора Т/И Гастер, знакомьтесь… донна Ванесса Конти, синьора Аделаида Романо и синьора Софи Бёрнс, с которой Вы уже знакомы. — Т/И, ты из малышки превратилась в красавицу, — сказала Софи, улыбнувшись. — Вся в маму. Ты смущённо кивнула, параллельно вспоминая эту женщину. Кажется её ты пару раз видела в гостях у родителей. Но тесное общение с ней ни мама, ни папа не вели. — Дочь Карлотты? — громко спросила Аделаида, испив из бокала шампанское. — Мама Вас хорошо прятала, раз я вижу Вас впервые! Вы прелестны! — воскликнула синьора. Она показалась тебе наиболее эмоциональной и искренней… — Синьора Гастер? Ох, значит это Вы вышли замуж за монстра? Любопытно, — последней высказалась донна Ванесса. Она, не спуская с тебя глаз, испробовала хрустящую закуску. — Присаживайтесь, синьора, — Лукреция подтолкнула тебя сесть на диван между Софи и Аделаидой. Подозвав к себе мужчину, что разносил напитки и играл роль этакой прислуги, донна взяла у него два бокала шампанского и передала один тебе. — Угощайтесь. Бокал в руках нагревался, а ты за весь разговор так и не испробовала алкоголь. Окружавшие тебя женщины вели скучные беседы о своей идеальной богатой жизни, вскользь затрагивая масштабные темы. Твоя роль в разговоре сводилась либо к положительным, либо к отрицательным ответам. Из-за молодости тебя не воспринимают всерьёз, смотрят как на ребёнка, которому только предстоит начать осознавать базовые жизненные вещи. Донны и синьоры в своём виденье не далеко, конечно, ушли, но тебе стало всё равно обидно. Учиться самостоятельности пришлось только последние месяцы, ты ещё не так сильна в отстаивании собственной позиции по тем или иным вопросам. И это так заметно… — Скажите, синьора Т/И, каково это — быть женой монстра? — поинтересовалась Аделаида, склонив голову набок и внимательно наблюдая за твоей реакцией. Разговор, словно сам собой, плавно перешёл к обсуждению твоей личной жизни. Ты ожидала, что это случится рано или поздно, и заранее продумала возможные ответы. Но, несмотря на подготовку, в горле предательски пересохло. — Наша совместная жизнь проходит также, как и у всех, — с лёгкой улыбкой ответила ты, стараясь не выдать внутреннего напряжения. Донна Конти фыркнула и с иронией подметила: — Не думаю, что Вы можете знать как у всех. Или Вы хотите сказать, что наши мужчины имеют что-то общие с… — женщина криво ухмыльнулась и кинула полный ненависти взгляд на Папируса, — …с этими дикарями? «Дикарь», на которого весь разговор кидала взгляд Ванесса, стоял у фуршета недалеко у колонны, рассматривая миниатюрный бокал шампанского. Решившись испробовать напиток, скелет одним глотком осушил бокал и скривился. Видимо, шампанское ему не понравилось… — Ну я думаю, что… — Как у всех точно быть не может! — громко вставила своё слово Аделаида и без стеснения указала на твоего мужа рукой. — Вы только гляньте на него! Вылитое чудовище! Да на такое смотреть страшно, что уже говорить о том, чтобы ЖЕНИТЬСЯ и ЖИТЬ вместе под одной крышей! Синьора, я честно не понимаю, как Вам удаётся терпеть своего мужа! — Я согласна с Вами, синьора Романо, — в разговор вмешалась и Софи, одарив тебя жалостливым взглядом. — Дорогая, трудно представить, что Вы ощущаете, живя с таким чудовищем. — Всё не так пло… — Вашему отцу должно быть совестно за то, как он с Вами поступил, — перебила тебя Лукреция. — Как и Карлотте, что позволила Антонио это допустить. Будь Вы моей дочерью я бы сделала всё возможное, чтобы этот брак не случился. — Учитывая, что Карлотта сама вышла замуж по любви, сбежав от свадьбы по договорённости, — Ванесса едко добавила, вызвав согласную улыбку Лукреции. — Да уж, не всем нам повезло в любви так, как Карлотте. На лицах женщин промелькнула тень грусти и вынужденного согласия. Донны и синьора Романо выпили больше половины шампанского. Слова про везенье твоей мамы вызвали зависть. Казалось бы, эти женщины имеют всё: достаток, уважение, комфорт. Многие люди и половиной того, что имеют Лукреция, Ванесса, Аделаида и Софи обладать никогда не будут в силу своего социального статуса! А они всё равно строят из себя бедных и несчастных… — И всё же лицемерно со стороны Карлотты было так с Вами поступать, синьора Т/И. — Я ни о чём не жалею, донна Моретти. Никто не ожидал от тебя такого твёрдого ответа. Но уважение, отнюдь, ты не вызвала. Лукреция растянула губы в улыбке; она походила на змею, готовую вот-вот напасть на тебя и задушить. — Правда? — театрально удивилась хозяйка вечера. — Хотите сказать, что Вы счастливы, находясь в браке с монстром? — Да. — Очень странно, учитывая, что на Вашей свадьбе Вы были убиты горем. Или Вы тогда лили слёзы не из-за горя, а из радости? Мама бы смогла найти что ответить на очевидную провокацию. Карлотта ответила бы так, что заставила всех поперхнуться шампанским и закусить навсегда языки. Но ты не умеешь отвечать с резкостью… Где-то в душе скребётся уважение к старшим. Оно сильно наседает на тебя, попросту глуша зачатки дерзости. Крутишь нервно бокал в руке, продолжая натягивать дрожащую улыбку. — Тогда я не понимала своего счастья. Сейчас могу сказать, что я довольна своей замужней жизнью, и мужем в частности. Мне с синьором Папирусом повезло. Женщины неловко отвели глаза в сторону. Впервые за разговор между вами образовалась тишина. — Хах, дорогая синьора, прошу, не нужно врать всем нам, — донна Моретти тихонько засмеялась, делая из тебя дурочку. — Понятно, что Вы, как каждая ПОРЯДОЧНАЯ жена, будете на стороне своего мужа, поддерживая его и, можно так сказать, отбеливая его в некоторых моментах. Но нам врать не нужно, у Вас это плохо получается. В конце концов все мы здесь ведём игру ПОРЯДОЧНЫХ жён. А врёшь ли ты? Может, донна права, и ты просто играешь роль? Не ложью ли ты внушила себе, что с Папирусом ты счастлива? Ты думала, что говоришь искренне, но теперь тебя уличают во лжи… Но ты не лжёшь!.. Неужели ненависть к скелету оказалась сильней чем испытываемое сочувствие к нему же? Ты правда ненавидишь Папируса или на самом деле стараешься убедить себя, что ненавидеть его — это плохо? Ты должна остановиться и подумать: что именно ты испытываешь к мужу. Какие чувства внушили тебе, а какие твои собственные. Папирус посмотрел на тебя. Издалека не разобрать твоего лица и не понять, что ты чувствуешь, находясь среди этих ядовитых «змей». Сейчас единственное, что хочется, так это забрать тебя в охапку, изничтожить всех людей вокруг и уйти домой. Смотрят, как на зверушку в зоопарке… Так ты оцениваешь внимание со стороны гостей к себе и к мужу. Ты видишь, как в Папируса тычут издалека пальцами и смеются, видишь как некоторые в противовес насмехающимся крестятся и бояться. Но есть и те, кто продолжают без страха (?) чванливо посматривать на скелета и чуть ли не плеваться в его сторону. Интересно, что твориться в душе Папируса? Игнорирует ли он окружение или уже раздумывает о том, как это самое окружение порешить… Тебя продолжали обсуждать так, будто тебя здесь вовсе не было. Окончательно убедилась в том, что тебя пригласили составить компанию только для того, чтобы развеять скуку сплетнями и подтверждениями некоторых догадок. Чувствуешь себя грязной после разговора. Но судя по лицам женщин, они не стремились оставлять твою жизнь в покое. Им ещё есть чем тебя задеть. — Кхм, извините за такой нескромный вопрос, синьора Т/И, но у нас с дамами возникла дискуссия по поводу… — Аделаида натужно улыбнулась. Её полное лицо залилось смущением. Женщина переглянулась с подругами и наконец быстро договорила: — …по поводу Вашей интимной жизни. Вы с этим чудовищем спите? Этого ты боялась услышать больше всего. С шоком глянув на женщин, ты заметила, что все они заинтересовались и принялись внимательно слушать, что же ты ответишь по этому поводу. — П-простите?.. — Нам интересно, есть ли у Вашего мужа… Вы понимаете. Ещё как понимаешь! Тут и не нужно иметь высокоинтеллектуальные способности! — Как у него вообще может что-то быть? Он же скелет или я не права? — спросила донна Ванесса. — Ну он же не обычный скелет! — возразила Аделаида, показательно нахмурившись. — Верно, он — монстр, у него, возможно, что-то есть. Хотя мне, правда, трудно представить как оно выглядит, — смущённо подняв бокал к лицу, Софи загадочно улыбнулась, а её глаза игриво сверкнули. Лукреция могла с лёгкостью пресечь наглых подруг, чтобы те не вгоняли тебя в неловкое положение, но она этого не делала. Хитро смотрела и насмехалась над твоим красным лицом. Она наблюдала за разворачивающимся допросом с пристрастием, как за комедийным спектаклем. Ты ведь сегодня выступаешь в роли забавной обезьянки, так что смеши и унижайся. — Ну-у… д-да, я с мужем спим вместе… и в-всё у него т-там есть… Сама не веришь, что обговариваешь ТАКОЕ с незнакомыми по сути тебе женщинами. Отвечать не хотелось, но ты боялась подумать куда разговор может зайти, если ты решишься отмолчаться. — Оу, он такой же, как и у наших мужчин? — Аделаида прикрыла ладошкой широкую улыбку во все зубы. — Синьора Аделаида, ну откуда бедняжке знать. Если только Вы не нашли себе утешенье на стороне? — Софи обратилась к тебе. — Я верна своему мужу… — Мне бы такую верность! — Ты дёрнулась от внезапного выкрика синьоры Романо. — Я, конечна, верна своему Джованни, но это не мешает мне посматривать на других! Слушать становилось с каждой минутой всё невыносимей и невыносимей. Сгорая от смущения и стыда в начале разговора, сейчас ты медленно тлела, пытаясь выбраться из волны растерянности и вернуть контроль над ситуацией. Но контроль, увы, не находится в твоих руках… — На самом деле это ужасно. Как может чего-то захотеться, смотря на такого уродливого монстра. От его вида взрослым повидавшим многое мужчинам становится плохо, что уж говорить о молодой девушке? — Ванесса содрогнулась от омерзения. — Бр-р, нет, как представлю, то мне становится дурно. Синьора Т/И, Вам посочувствуют все святые мученицы, жившие когда-то на земле. — Соглашусь с Вами, донна Конти. Тут от человеческих мужчин бывает воротит, а что уж говорить о монстре скелете? — Лукреции бы умолкнуть, но она, желая растоптать тебя ещё больше, подлила масла в огонь для новой темы разговора: — А представьте какие могут получится у них дети! Нет, нет, нет! Только не это! Постепенно ужас наполнил тело, отразившись в твоих широко раскрытых глазах, которыми ты смотрела на донну Моретти в просьбе оставить тему о ребёнке. Читая прекрасно во взгляде мольбу, хозяйка вечера, тем не менее, щадить твои нежные чувства не собиралась. Открылся ящик Пандоры; женщин уже было не остановить. — Боже упаси! — Аделаида схватилась за сердце, выпучив глаза. — Какие дети, донна Лукреция! Да разве монстр и человек могут иметь ребёнка? — Это нигде не доказано, но мне просто стало любопытно. Почему бы не вообразить, что это стало возможным? — Представлять такое страшно, но… я считаю, что родившееся существо — ребёнком это не назовёшь — проживёт не долго. А если учитывая его отца, то оно будет иметь его черты внешности, — Ванесса всё равно что примерила на себя амплуа учёной: говорила с уверенностью, будто каждое её слово было непреложной истиной. — О, да, да! Я согласна с Вами, донна! Как думаете, у маленького выродка будут выступать кости поверх кожи, или кожа будет обтянута на костях? — Мне кажется кости поверх кожи, и оно точно родится без органов, и явных признаков человеческих черт, — первая озвучила свою мысль Софи. — Если у меня родилось нечто подобное, то я бы его лично задушила или утопила, — донна Конти рассуждала словно о погоде, а не об убийстве новорожденного ребёнка… так легко и без капли сочувствия! — Я бы и вынашивать выродка не стала! Нашла бы способ прервать беременность любым средством. Главное, чтобы оно умерло там в чреве и не смело появляться на свет божий! — сделала своё заключение синьора Романо, одним большим глотком выпивая остатки шампанского. — Дорогая, я надеюсь, что Вам никогда не доведётся иметь ребёнка от такого чудовища, как ваш муж. Твоих холодных пальцев коснулась рука синьоры Бёрнс, но ты этого не почувствовала. Всё услышанное убило в тебе хоть какие-либо ощущения, сделав тебя пустой оболочкой без мыслей, чувств и желаний. Каким безжалостным человеком надо быть, чтобы без тени сострадания и сомнений рассуждать об убийстве ребёнка (пускай и гипотетического). Тем более твоего и Папируса. О детях ты не думала, даже не представляла задней мыслей о том, какую внешность может иметь ваш общий с Папирусом малыш. До сегодняшнего дня… Женщины дали тебе пищу для размышлений, описав ребёнка, как нечто по истине отвратительное и пугающие одним своим видом. И, может, они правы в своих предположениях, но всё равно… осадок очень неприятный. Всего на несколько секунд ты представила, что держишь новорожденного в руках, слышишь его плач, видишь его красное нахмуренное личико. Каким бы ни был младенец — пугающим в своём уродстве или восхитительным в своей красоте — это всё равно невинный ребёнок. Твой ребёнок. Не существо и не чудовище, как назвали его эти змеи, а обычный малыш, который не заслуживает быть проклятым лишь за то, что появился на свет. А тем более не заслуживает быть убитым. — Я-я… я… п-простите меня… мне нужно на воздух. Резко поднявшись с места, выглядя совсем потерянно, ты, спотыкаясь, вышла вперёд, растерянно оглядываясь в поиске выхода. — Конечно. Вас проводить? — спросила Лукреция таким любезным голосом, как будто до этого она вместе с подругами не обсуждали умерщвление новорожденного, а спорили скорее о последних модных тенденциях. Ты отрицательно кивнула, и женщина хмыкнула, лениво указав рукой в сторону двустворчатых дверей. — Выход в сад находится там.

─── ❖ ── ✦ ── ❖ ───

Задыхаться и заходится плачем ты начала тогда, когда вышла из особняка. Не разбирая толком дороги, ты шла по вымощенной брусчаткой тропинке, встречаясь с несколькими гуляющими гостями. Ты ловила на лицах людей приятные улыбки и слушала вдогонку приветствия, но сама ты была так сильно поглощена собственными чувствами, что не видела никого и ничего на своём пути. Дорожка привела к небольшому фонтанчику, на ободок которого ты обессилено рухнула. Свет фонариков, падающий на землю, развеивал вечернюю темноту. В траве стрекотали кузнечики, наполняя сад живой природной мелодией. Ты прижимала ладонь к губам, пытаясь заглушить плач, но всхлипы всё равно прорывались из груди тихими, жалобными звуками. Надеешься, что никто не нарушит твоего уединения, и у тебя останется время побыть наедине с тревожными мыслями. Однако неожиданно в стороне послышался стук каблуков по дорожке. Ты испуганно вздохнула, подняв глаза на нарушителя твоего безмолвного страдания. — Синьор Папирус? Что Вы тут делаете? Ты быстро утираешь слёзы, но от скелета ничего уже не скрыть. Муж хмурится, огонёк в глазнице мерцает маленькой яркой красной звёздочкой. — Кто Вас обидел? — Вместо ответа от Папируса послышался встречный вопрос. Сомкнув губы в тонкую линию, ты посмотрела на свои пальцы: они выкручивали друг друга, выдавая нервы. — Никто. Ложь. Папирус с тяжёлым вздохом принял её, не стал ничего говорить. Он лишь не понимает одного: почему ты продолжаешь выгораживать этих отвратительных людей? Разве они не причинили тебе боль? Рядом сел муж. Ему было неудобно на этом крошечном выступе, но что-то непреодолимо тянуло его быть ближе к тебе. Это странное чувство разгоралось в глубине души приятным пламенем. — Я старалась. Правда старалась отстоять нас, но они не поверили, — с губ сорвался тихий голосок, граничивший с шёпотом. Блестящие глаза поднялись на сочувствующего тебе Папируса. — Я не так сильна, как думала. Дала ложную надежду себе и Вам, что мы со всем справимся, а на деле… мне не хватило духу. Ты опустила взгляд к пальцам и выдохнула. Фаланги заламывались и выкручивались, губы сминались от разочарования, а ты из последних сил удерживала плач внутри, шмыгая периодически носом. — Синьора… — Нет, не нужно ничего говорить, — прервала ты с горькой улыбкой мужа. — Я много думала о нас и о нашей семейной жизни. Между нами не всё было гладко, а брак оказался далёк от идеального… Я хочу кое-что сказать Вам, синьор Папирус. Прошу, дайте мне высказаться. Папирус слегка занервничал, пытаясь прочесть твои мысли. Он не мог догадаться о чём ты хочешь сказать, и это не на шутку заставляло нервничать. Однако скелет кивнул. Дал тебе возможность сказать всё, что хочешь. — Я бы хотела извиниться за то, как себя вела в начале наших отношений. Не буду отрицать, я ненавидела Вас и призирала. Считала отвратительным злобным монстром. Не могла смотреть на Вас, потому что боялась. — Папирус опустил голову, сложив руки в замок на коленях и хрустнув пальцами. Такого откровения он от тебя явно не ожидал… — Наверное, я отчасти винила Вас в свадьбе… хотя в нашем браке виноваты только мой отец и Ваш брат… Знаю, что это глупо, но в самом начале я хотела обвинить кого угодно просто для того, чтобы почувствовать маленькое облегчение, хэх, — нервный смешок вырвался сам собой из груди, ты и не успела прикрыть рот ладошкой. Вознесла глаза к небу, выждав пару минут, чтобы собраться с дальнейшими мыслями и продолжить: — Вы и я — жертвы амбиций наших близких. Просто разменные монеты… Я думала только о своих чувствах, совсем позабыв о Ваших. Вы вряд ли хотели бы связать себя узами брака с глупой человеческой девчонкой… Папирус успел заметить слезу, скатившуюся по твоей щеке, прежде чем ты поспешно смахнула её. Твоя боль словно отзывалась эхом в его душе, становясь и его болью. Внутри него росло желание утешить тебя, просто взять за руку, как он сделал это в особняке перед гостями, дав понять, что как бы ты ни относилась к нему, это не изменит его отношения к тебе. — Наш брак не отменить. Ни мой отец, ни Ваш брат этого не позволят, — с горечью произнесла ты, вновь подняв взгляд на внимательно слушающего тебя Папируса. — Я запуталась в своих чувствах. Не понимаю, что верно, а что нет… Но одно знаю точно: я не хочу прожить всю жизнь в ненависти и сожалении. Не хочу притворяться хорошей, любящей женой, играя роль на публику… Скелет напрягся, готовясь услышать неутешительный вердикт. Он крепко сжал пальцы в замок и спрятал глазницы в тени фетровой шляпы — не желая, чтобы ты увидела эмоции, которые он не смог бы скрыть. — Я хочу стать ею. Что Вы думаете на счёт того, чтобы начать всё с начала, с чистого листа? Неожиданный конец твоего откровенного монолога… Папирус, будь у него дыхание, наверняка бы подавился воздухом, но вместо этого он просто «проглотил» язык, окончательно лишившись дара речи. Сверчки, кажется, усилили свою трель, превращая атмосферу в постепенно неловкую. Румянец на щеках запылал с новой силой, ты глупо держала улыбку на лице и хлопала глазками. — Если Вы не согласны, то я пойму… — Я согласен, — выпалил муж и мягко улыбнулся тебе. — Правда? Оу… это хорошо… За твоим умилением наблюдать забавно. Ты вправду не ожидала, что получишь ответ настолько быстро. Хотела этого, но явно не ждала, что всё решится без долгих драматических пауз и уточняющих вопросов. В какой-то мере, после положительного ответа Папируса, у тебя на душе слёг неприятный камень, и ты смогла на пару секунд почувствовать облегчение. Но и в тот же момент паника заняла освободившееся местечко внутри, и ты забоялась будущего. Что же ожидает вас дальше? Снова тернистый путь? Или лёгкая дорожка к счастливой семейной жизни? Знаешь, что теперь точно всё будет по-настоящему, без притворств и умалчиваний. Искренние чувства и желания… — Кхм, значит теперь мы заново стали мужем и женой. — Ещё нет. Пока ты прибывала в лёгком ступоре, Папирус поднялся с места и протянул тебе ладонь. — Можно Ваше кольцо, синьора? — К-конечно… Второпях начинаешь снимать колечко, которое странным образом не хотело сходить с пальчика. Когда оно поддалось, то ты мигом передала его Папирусу, одаривая его подозрительно-вопросительным взглядом. Скелет смущался, нервно оттягивал галстук и посматривал в другую сторону, прочищая горло, будто готовясь произнести пламенную речь. — Если мы хотим начать всё с чистого листа, то нужно начать с этого, — сказал Папирус, опустившись внезапно на одно колено перед тобой и протянув сжатое костяными пальцами колечко. — Кхм, синьора Т/И, Вы станете моей женой? Пришло время Папирусу удивлять тебя. Всё выглядит, как в лучших романтических историях с хорошим концом, где герои будут жить долго и счастливо. И без сомнений хотелось бы верить, что с сегодняшнего дня вы будете счастливы. Ты затянула с ответом, заставив скелета неловко опустить голову и залиться красным цветом стыда. — Кхм, я опять что-то делаю не так? Странно, в ваших книгах вроде так делают предложение… Искренней смех, вырвавшийся из твоей груди, Папирус сравнил со звуками колокольчиков. Ещё ни разу он не слышал, как ты смеёшься, и это довольно мило. — Да, да я стану Вашей женой! Скелет аккуратно придерживает твою ручку и надевает на неё медленно колечко. — На безымянный… я запомнил, — усмехается муж, посматривая на тебя смущённо и неуверенно. Ощущения внутри были совсем другими, не похожими на те, что ты испытывала, давая брачную клятву у алтаря. Тогда всё казалось бездумным и навязанным. Сейчас же всё строилось на согласии и доверии. Кольцо на пальце больше не было тяжёлым якорем, тянущим на дно, а стало символом — пусть не любви, но взаимопонимания и надежды. — Вы хотите ещё остаться здесь, синьора? — Нет, — выдохнула тяжело ты. — Думаю, с нас достаточно их унижений. Папирус согласно кивнул. — Вы правы. Ещё хотя бы минута в окружении этих ужасных невоспитанных людей, и, клянусь, мы не уйдём отсюда без крови. Ты шокировано взглянула на мужа. Он переступил с ноги на ногу, спрятав руки в карманах. — Вы хотите убить кого-то? — Хочу… тех, кто Вас обидел, — уточнил Папирус. — Это шутка?.. — Разве я похож на того, кто будет шутить в этом вопросе? — Насупившись, скелет демонстративно отвернулся, прикрыв глазницы от раздражения. — Я серьёзен как никогда… особенно в том, что касается Вас. Это пугало и одновременно умиляло тебя. Не зная, как реагировать на подобное проявление… привязанности(?), ты скромно потупила взгляд вниз, обхватив несколько ниточек бахромы на платье. — Давайте просто покинем это ужасное место и вернёмся домой, — предложив с нежным голоском, ты протянула руку Папирусу, которую он взял, легко сжав. Твоё предложение тоже показалось ему более чем приемлемым… Вы двинулись по дорожке, пока ты резко не затормозила, услышав знакомую мелодию. — Что случилось? — Эта музыка… мне она так нравится, — ответила ты, прикрыв глаза от наслаждения. Звук клавиш фортепиано мягко разливался сквозь открытые окна особняка. Тот, кто играл в данный момент, был настоящим мастером: каждая нота звучала чисто и без фальши, заставляя мелодию проникать прямо под кожу. Музыка пленила тебя, и ты невольно начала переминаться с ноги на ногу, вспоминая, как однажды маленькой танцевала в одиночестве у себя в комнате, слушая граммофон. Шопен всегда занимал особое место не только в твоём сердце, но и в сердце твоего отца — Антонио скупил все возможные грампластинки с его произведениями. Наверное, любовь к классике ты унаследовала именно от него. И сейчас, слушая знакомые аккорды, ты чувствовала, как ноты связывают тебя с прошлым, с домом, с той частью тебя, что была когда-то по-настоящему счастлива. Второй ноктюрн из 9-го опуса Шопена разливался тихо по саду. Если не прислушиваться достаточно внимательно, то его почти не услышишь. — Я любила под эту музыку танцевать в детстве, — мечтательно проговорила ты, ностальгически улыбнувшись. — Мы можем задержаться не надолго, — сказал Папирус, разворачиваясь к тебе, — потанцуете со мной, синьора? Ты согласно кивнула, став ближе, но ойкнула, когда поняла насколько большая на самом деле разница в вашем росте. Папирус на секунду смутился, опустив взгляд на твою макушку. Слишком маленькая… — Оу, мне немного неловко… ах… что Вы?.. Присев достаточно низко, скелет в одну охапку взял крепко тебя на руки. От страха и неожиданности пришлось вцепиться в плечи мужа, поглядывая вниз. — Думаю, так будет намного лучше! — с гордостью оповестил Папирус, чуть подняв подбородок вверх. — Ого… значит вот как Вы видите мир? Так высоко! Твой нежный смех сливался с мелодией, создавая ощущение беззаботности. Папирус легко кружил тебя, следя за тем, как широкая улыбка озаряет твоё лицо, а глаза сияют необычайной яркостью. Пальцы скелета мягко обхватили руку, и он чуть отвёл её в сторону, словно задавая ритм. Казалось, ты вальсируешь… На несколько мгновений ты забыла, что вы находитесь в саду, забыла о всех унижениях и боли, которые подарили тебе донны и синьоры. Оставались только музыка, надёжные руки мужа и ощущение, будто мир сузился до этого единственного момента, в котором не было места прошлым обидам и тревогам. Где-то недалеко от вас, за кустами пышных цветов толпилось несколько женщин. Они уже как несколько минут наблюдали за вами с необычным удивлением. — Донна Лукреция, это?!.. — Тс, — женщина заставила Аделаиду прикусить язык. Лукреция взглянула на вас ещё раз и загадочно улыбнулась. — Идёмте, не будем им мешать. Ванесса осуждающе помахала головой и недовольно двинулась вместе с тихой Софи внутрь особняка. Аделаида ещё пыталась остаться и понаблюдать за вами, но Лукреция была настойчива и чуть ли не с силой заставила подругу последовать за ней. Вы танцевали пока музыка не закончилась, наслаждаясь каждой секундой проведённой вместе…

Продолжение следует…