Сборник мини-историй〚UnderTale AU〛

— Вы умеете готовить? — с чистым любопытством спросила ты, глядя на то, как муж с педантичностью выложил в ряд продукты. Папирус замер с широко раскрытыми глазницами, которые смотрели на тебя, как на призрака. Скелет выглядел подобно застуканному вору, и ты усмехнулась с его эмоциональности. — К-конечно я умею готовить! Я уже давно этим занимаюсь! — Гордо вздёрнув подбородок вверх, Папирус поглядывал на тебя с высокомерным выражением лица. — Здорово! Я даже не подозревала о таком… Ты скромно опустила взгляд вниз, коснувшись столешницы и слегка погладив гладкую поверхность. Чувство стыда неожиданно посетило тебя, напоминая о том, что ты была столь категорична к скелету, что отказывалась хотя бы сделать попытки узнать его получше. Неловкая тишина на несколько секунд образовалась между вами, но Папирус поспешил от неё избавиться. — Кхм, а Вы, синьора, умеете готовить? — Н-нет, у родителей есть личные повара, что постоянно готовят еду, — ты ответила без особого желания, явно стесняясь своей неумелости в этом деле. Если даже скелет умеет готовить, то с тобой явно что-то не так… — Да я и никогда не интересовалась готовкой. Иногда наблюдала со стороны и на этом весь мой опыт заканчивался. Улыбнувшись Папирусу нервной улыбкой, ты подумала, что выглядишь достаточно глупо в его глазницах. Наверняка он сейчас сравнивает тебя с ребёнком. Или ещё хуже… c маленькой несмышлёной избалованной девочкой, что всю жизнь тяжелее ручного зеркальца не держала. Ох, забиться бы сейчас куда-то в уголок, а то и вовсе стать мышкой и забежать в маленькую норку, чтобы укрыться от всей неловкости разговора. Подняв взгляд на мужа, ты ожидала увидеть всё его, если не призрение, то разочарование, но, к удивлению, Папирус смотрел на тебя без доли осуждения. Просто смотрел с небольшим изумлением. — Эм, понятно… у меня и братьев не было тех, кто бы готовил нам. Поэтому я решил научиться сам. Неужели вот оно? Дверка, за которой надёжно хранится прошлое Папируса, наконец-то начала приоткрываться? И что же ты увидела за ней? Ты так хотела выпалить вопрос про родителей скелебратьев, что уже приоткрыла рот, чтобы поинтересоваться, но вовремя остановилась, когда слова Папируса ещё раз прокрутились в голове: ‭‭«…не было тех, кто бы готовил нам…» Что случилось с родителями Гастеров? Они… умерли или они просто ушли, бросив своих детей? — Это… это очень похвально, синьор Папирус. Вы молодец, — ты проглотила с силой неприятный ком в горле и решила оставить вопросы по поводу мамы и папы скелебратьев до лучших времён. Скулы мужа заметно покраснели. Душе было приятно от твоих слов. Похвала ещё больше подпитала горделивую сторону скелета, и он в твоих глазах просто засиял. Ты залюбовалась им, совсем не обращая внимание на то, что тишина между вами стала непомерно расти. Задумавшись, Папирус посматривал то на тебя, то на еду. Внезапно его посетила одна идея, которую он поспешил озвучить: — Синьора, Вы бы не хотели приготовить вместе со мной? — Хотите, чтобы я Вам помогла? — ты тут же спросила с таким большим удивлением в голосе, что Папирусу стало не по себе. — Д-да… Смущённый твоей реакцией, Папирус ответил тихо, параллельно задаваясь вопросом: почему же он так робеет при одном только взгляде на тебя? Не потому ли, что твои глаза сияют, как звёздочки в ночном небе? Не потому ли, что твои губы всякий раз неловко поджимаются или чуть закусываются зубками, вызывая у него невольную улыбку? Или, может быть, дело в том, как на твоих щеках расцветает нежный румянец, по цвету напоминающий лепестки алых роз? Кажется, что всё это цепляло его внимание, заставляя душу биться чуть быстрее. — Но я не умею готовить, — с сожалением ответила ты. Папирус хмыкнул. — Я Вас готовке сейчас и не собираюсь учить. Вы можете помочь мне, например… э-эм… с нарезкой овощей! — Папирус быстренько взял в охапку приготовленные заранее продукты и положил их перед твоим носом. — Вы получите величайший опыт, если захотите стать моей помощницей! — подчеркнул муж, скрестив руки на грудной клетке. — Шанс увидеть вблизи, как готовит Великий и Ужасный Папирус выпадает ни каждому! Ты увидела мужа с совсем другой стороны! За несколько месяцев совместной жизни, кажется, что только сейчас раскрылась новая грань скелета: более открытая, яркая и до ужаса милая в своём высокомерии. Хмурости и скованности больше не было, что не могло тебя не радовать. — Это честь для меня, — ты ухмыльнулась, шутливо склонив голову, удерживая смех. — И не такой уж Вы ужасный… Душа ёкнула, выбив из Папируса вновь собранные крохи напыщенности. Ты подошла к мужу ближе, в предвкушении поглядывая на него. Отойдя от ступора, скелет собрался с мыслями, кашлянув в кулак. — Кхм, для начала нам понадобятся фартуки! — вскинув палец вверх, Папирус открыл шкафчик и достал оттуда два фартучка. Оценивая расцветку в горошек и расцветку в цветочек, скелет без сомнений передаёт тебе второй вариант. Фартук твоему мужу явно был мал. Да и вообще Папирус на кухне казался тем ещё гигантом. Всё по сравнению с ним было каким-то игрушечным, хотя столешница, как на тебя, была чуть выше привычной. На кухне работали как монстры, так и люди, естественно размеры были выбраны средние, но даже при среднем размере тебе было не совсем удобно. Образ грозного опасного монстра разрушился перед тобой как только Папирус надел на себя фартук. Неважно, что он толком не закрывал одежду. Для мужа, кажется, был важен только один факт того, что фартук есть, а значит к готовке можно официально приступать! Или нет? Твой рост внезапно обернулся новой проблемой, которую Папирус с лёгким раздражением поспешил решить, начав поиски табуретки. Его негромкое бурчание сопровождало каждый шаг, пока, не без помощи работников дома, подходящая табуретка всё же не нашлась. Когда всё было наконец готово, и ты заняла своё «почётное» место на этой импровизированной подставке, настал момент приступить к готовке. — Лук нужно нарезать как можно мельче, вот так, — Папирус очень умело раскрошил лук, оставив тебя с лёгким недоумением смотреть на протянутый нож. — Справитесь? — Д-да! Вроде ничего трудно нет… Муж сосредоточился на подготовке остальных продуктов, пока ты стояла с некоторым ступором. Нож в твоей руке казался чересчур большим, да и неудобным. Ты, обхватив остальную половину лука, медленно стала нарезать его. До той быстроты, с которой скелет нарезал лук тебе далеко, но ты старалась ускориться. Внезапно глаза сильно запекли и закололи. Заморгав достаточно быстро, ты надеялась, что неприятное жжение пройдёт, но становилось только хуже. — Мх, что же это такое… Ты протёрла слезящиеся глаза и поняла, что только усугубила ситуацию. Папирус, который периодически посматривал на тебя, заметил что с тобой что-то не так. — Всё в порядке? — Нет, глаза сильно болят… Папирус двинулся с беспокойством к тебе. — Почему они болят? — Не знаю. Это произошло, как только я начала резать лук, — жалобно ответила ты и отложила нож в сторону. — Хм, у меня никогда от лука ничего не болело. — Может, потому что у Вас нет глаз? — Возможно, — прикоснувшись к подбородку, Папирус с интересом подобрал недорезанный овощ. — Интересно, у всех людей такая реакция на лук? Никогда бы не подумал, что люди могут стать такими беспомощными из-за простой нарезки, — ухмыльнулся скелет, глядя на твой вопросительный взгляд. — Кхм, Вам лучше держаться от лука подальше, синьора. Не известно, чем ещё он сможет Вам навредить. Ты серьёзно кивнула, решив не рисковать. Интересно, повара, что готовят маме и папе тоже сталкивались с подобным? Нарезка лука так действует на всех людей или только на тебя? Ты само собой должна была столкнуться с проблемами в готовке, но ты явно не ожидала того, что проблемы начнутся в самом начале на таком лёгком этапе! Понаблюдав со стороны за мужем, который в два счёта справился с луком и чесноком, ты собралась с новыми силами и попросила Папируса дать тебе нарезать что-то ещё. — Я уже очистил перец внутри, Вам осталось только нарезать его кубиками, — проговорил скелет и наглядно продемонстрировал тебе идеально нарезанные красные квадратики. Ты восхитилась. — Ого! Они имеют идеальную квадратную форму! — ты подобрала маленький квадратик, и, словно подражая опытным ювелирам, детально осмотрела кусочек перчика. — Всего лишь несколько месяцев практики, — гордо сказал скелет, передав тебе нож. С улыбкой берёшь нож и начинаешь аккуратно нарезать перец. Настолько ты старалась сделать всё идеально, что даже задержала дыхание. Папирус хотел оставить тебя и не стоять над душой, как надзиратель, но он передумал, когда увидел, как ты орудуешь ножом. Вместо чёткой рубки, ты елозила ножом по перцу, прикладывая минимум усилий для давления. Не хотелось прерывать твою работу, особенно когда ты делала её с таким решительным выражением лица, но у Папируса душа неприятно защемила, когда ты продолжила в том же темпе «резать» перец. — Синьора, держите, — скелет предоставил тебе нож поменьше, — с этим ножом Вам будет легче. — О, спасибо. Казалось, что проблема решена! Да… только казалось… — Кхм, давайте я Вам помогу. Позади встал муж. Его большая костяная рука мягко легла на твою ладонь, а другая — накрыла перец, который ты держала. Папирус слегка сгорбился, и ты невольно застыла на месте. — Нужно приложить чуть больше усилия, вот так… — его голос, прозвучавший у тебя над головой, пробежался по коже мурашками. Сердце замерло на долю секунды, а затем забилось с удивительной скоростью. Щёки вспыхнули жаром, и на мгновение ты совершенно забыла, что происходит вокруг. Всё твоё внимание сосредоточилось на прикосновениях и голосе мужа. Чувствовала ли ты неуютность? Только не с Папирусом. Мысль, что тебе нравится находиться настолько близко к нему пришла внезапно, и прогонять её ты не стала… До того, как скелет лично не вмешался в нарезку, ты резала так, как учил тебя столовый этикет. Только готовка и умение красиво есть — совсем разные вещи. Стыдно признавать, что даже с таким лёгким делом, как нарезка овощей ты не справилась. — У Вас начало получаться. Отстранившись и дав тебе полную свободу, Папирус смущённо потёр шейные позвонки и немного растерянно осмотрелся. Осознание близости с тобой дошло до монстра с опозданием, вгоняя его и тебя в атмосферу временной тишины. — М-мы готовим что-то особенное? — спросила ты. — Да, более особенного блюда просто не существует! На вечер будут поданы спагетти! — Спагетти? Надо же, Вам они тоже нравятся? — ты мельком обернулась на Папируса и улыбнулась, поясняя: — Мы называем их пастой. Это фирменное итальянское блюдо, которое маме очень сильно нравится. В моей семье мы чуть ли не каждый день её ели. — Фирменное итальянское блюдо? Хотите сказать, что целая страна прославляет спагетти? Ну хоть где-то на планете люди имеют вкус… — Можно сказать и так. Хотя я не буду судить за всю страну, но там, откуда мама и папа родом паста — популярна, впрочем, как и пицца… — Что такое пицца? Папирус смотрел на тебя с таким чистым, почти детским любопытством, что ты невольно улыбнулась. Мысль о том, что он никогда не слышал о таком, казалось бы, всемирно известном блюде, удивила тебя. Почему он не знаком с пиццей? У монстров, возможно, совсем другие предпочтения в еде? Хотя, вспоминая ваши совместные трапезы, ты не замечала, чтобы Папирус проявлял хоть малейшее недовольство при приёме пищи. Он никогда не отказывался от еды, не ел с подозрением, и уж точно не показывал, что ему что-то не по душе. — Я Вам расскажу о ней как-нибудь потом, хорошо? — Хм, да… не будем отвлекаться! — с воодушевлением воскликнул Папирус и, вскинув палец вверх, с новой энергией принялся за дело. Его костлявые руки ловко управлялись с мясом, которое он прокручивал через мясорубку, превращая в аккуратный фарш. В этот момент кухня наполнилась ощущением домашнего уюта. Больше не было напряжения или смущения, внутри ты была спокойна. Такого тебе не хватало в родном доме, где из-за количества отцовских подчинённых с оружием витала смерть. — Вы упомянули, что ваши родители родом из?.. — Италии, да, — ты слегка обернулась к мужу, поглядывая на его спину. — Хотя, мой отец прожил там не так долго, по сравнению с мамой. Папа переехал в Америку в возрасте 9-ти лет, кажется. Непринуждённая беседа — вот, чего не хватало! Ты ухватилась за возможность поговорить с Папирусом, как за шанс растопить между вами стену льда. — Вы были в Италии? — Нет, но мне бы хотелось раз побывать там. Дядя Карло как раз звал приехать к нему. — Может, когда-то мы с Вами поедем туда? — неуверенно спросил Папирус, слегка склонив голову к тебе. Ты не ответила. Промолчала с благосклонной улыбкой и тут же сняла её с лица, когда вернула внимание на нарезку перца. Карло приглашал только тебя, а не твоего монструозного мужа… вряд ли Папирусу будут рады твои дальние родственники… Но лучше не развеивать надежды скелета. Видно, что он не просто так заговорил о родине твоих родителей. Папирус хочет стать частью твоего мира. По крайней мере тебе хотелось в это верить. — Кхм, я заметил, что Ваша мать в разговоре использует странный язык, который я раньше нигде не слышал… — Мама использует итальянский в речи. Папа до моего рождения тоже использовал его, но потом перестал. Сестра и братья, помню, иногда переходили на итальянский… — А Вы? Ты отрицательно качнула головой. — Мама хотела, чтобы я знала итальянский, — начала ты, задумчиво продолжая орудовать ножом. — А папа был против. Он хотел, чтобы другие языки не отвлекали меня от изучения американского. Я знаю лишь некоторые слова, но говорить на итальянском или, тем более, переводить с него — не могу. Папа довольно категорично относится к итальянской культуре… Думаю, в Италии с ним что-то случилось… может, его кто-то обидел… — ты пожала плечами. — Одно я знаю точно: мой отец считает себя больше американцем, чем итальянцем. Мама же наоборот. Но это не помешало им прожить так долго в браке в любви и согласии. Через некоторое время всё было готово для соуса. В большой сковороде красовался фарш, лук с чесноком, твои неидеально нарезанные кубики перца, томатная паста и шепотка специй. Вода в сковороде вскипела, ожидая когда в неё положат спагетти. Ты стояла и только наблюдала за тем, как Папирус с серьёзным лицом помешивает соус в сковороде. Взяв рядом лежащие спагетти, скелет ловко поломал длинные соломинки пополам, заставив тебя сжаться от хруста. — Вы сломали спагетти? — почти шёпотом спросила ты. Папирус, как не в чём не бывало, будто он такое проделывал сотню раз, спокойно ответил: — Конечно! Так удобнее! Сценка из детства, вдруг всплывшая в голове на моменте хруста спагетти, заставила тебя поделится с Папирусом воспоминанием: — Однажды мама увидела, как один из поваров сломал соломины, прямо как Вы сейчас. Она так разозлилась, что перешла на чистый итальянский и начала ругаться на него прямо на кухне. К слову, на следующий день этого повара я больше не видела… В твоих словах не было намеренья внушить в Папируса страх, но скелет всё же неловко переступил с ноги на ногу, скосив на тебя огонёк в глазнице. Учитывая характер Карлотты от неё хорошего ожидать следует в последнюю очередь. Когда все манипуляции со спагетти остались позади и тонкие ниточки смешались с соусом и мясом на сковороде, Папирус зажёг плиту. Приятный запах почувствовался не сразу, через некоторое время. От голода желудок неприятно заурчал, а во рту скопились слюнки. — Хм, долго… Ваши плиты совсем не годны для еды! Что на таком огоньке вообще можно сготовить?! — Папирус возмущенно оставил сковородку, принявшись буравить свирепым взглядом пасту. Даже выкрученная на полную конфорка не давала нужных результатов скелету. — Может, добавить больше огня? — предложила ты. — Это максимальная мощность. Скорее тут нужно добавить масла, — проговорил задумчиво Папирус, прикоснувшись к подбородку. — Давайте рискнём, — сказала ты, принявшись искать масло в нижних шуфлядках, тем временем как Папирус искал в верхних. Среди баночек ты увидела две одинаковые бутылки из-под масла. Одна из них была без этикетки и заполнена на половину. Ты, недолго думая, взяла её и протянула скелету. — Как думаете, сколько нужно масла? — Если мы хотим сделать всё быстрей, то используем всё, что есть в этой банке, — ответил муж, откупорив крышечку и принявшись сразу выливать жидкость на спагетти. — А это не много?.. Запах у этого масла странный… — ты осторожно принюхалась и моментально удивилась. — Да это же запах алкоголя!.. Ты поздно спохватилась. Папирус вылил на спагетти всё содержимое бутылки. Не успел он коснуться сковородки, как огонь вспыхнул и перешёл мигом на спагетти. Ваш ужин буквально горел. Ты вскрикнула и зажала рот ладонью, чтобы не закричать ещё больше. В глазах стоял ужас, и он постепенно увеличивался с той же быстротой, как увеличивалось пламя на сковородке. Челюсть Папируса неловко открылась, а глазницы, подобно твоим глазам, расширились, став двумя маленькими безднами. Красный огонёк почти что затерялся в червоточине; им Папирус судорожно осматривал пламя, которое не думало утихать. Ухватившись за ручку скороды, скелет прикрывая своё лицо другой рукой, осторожно поднял её. — Синьор Папирус, аккуратней! — закричала ты. — Синьора, назад! — Но Вы ведь можете обжечься! — Огонь мне не страшен! Из-за едкого дыма ты стала кашлять и задыхаться. Папирус в панике осмотрел твоё состояние, забеспокоившись не на шутку. Что же делать? Спасать тебя или тушить огонь? На крики и запах гари сбежались несколько работников дома. Они на пару секунд оцепенели от увиденного. Папирус смог заметить работников, и он не секунды не думая обратился к ним: — Быстрее, увидите синьору отсюда! — Кха… что? Нет! Кха! Я Вас… кха… не оставлю! — запротестовав, ты было двинулась к мужу, чтобы забрать его с собой, но чужие руки остановили тебя, выволочив из кухни. — Не беспокойтесь обо мне! Я справлюсь! Папирус швырнул сковороду в мойку, и тут же принялся её тушить — сперва полотенцем, потом струёй воды из-под крана. Но огонь, будто обладая собственным упрямым характером, отказывался гаснуть. Пламя лишь сильнее вспыхнуло и с голодной жадностью перекинулось на ткань в руке Папируса. Скелет заметил это не сразу — лишь когда обжигающий жар коснулся костяных фаланг, заставив их обуглиться. Чертыхнувшись, он метнул пылающее полотенце в мойку, прямо к неугомонному пламени. В следующую секунду Папирус резко сорвал с себя фартук и, не раздумывая, накрыл им бушующий огонь, пытаясь задушить его кислородом. Кухня уже переполнилась едким дымом. Любой другой монстр, имеющие лёгкие, как и человек, давно бы удушился в дыму, поэтому работники дома не спешили идти на выручку Папирусу даже под твои умоляющие крики. Минуты, пока ты беспрерывно вглядывалась в завесу дыма, тянулись мучительно долго, словно часы. Но вот в коридоре появляется Папирус, отмахиваясь рукой от последних клубов смога. Чувствуешь облегчение, улыбаешься и спешишь к мужу. Больше ничто тебя не удерживает, ведь работники все как один отправились на кухню, устранять последствия сгоревших спагетти. — Вы в порядке, синьор? — В полном. Пострадали только спагетти! И… потолок… возможно сковородка уже не пригодна для использования, — задумчиво проговорил скелет, отмахнувшись обугленной рукой. — В целом могло быть хуже. — Ваша рука, — прошептала одними губами ты, таращась беспрерывно на чёрную скелетную кисть. Папирус со спокойствием взглянул на руку и хмыкнул. — Всё в порядке, мне не… — Пожалуйста принесите аптечку, — обратилась ты к рядом пробегающей горничной, и та мигом сменила направление в противоположную сторону от кухни. — Синьора, не стоит так беспокоится. Какой-то огонь не страшен Великому и Ужасному!.. — Мы должны убедиться наверняка, что Вы не пострадали! — перебила с беспокойством ты, взяв мужа за здоровую руку. — Прошу, позвольте мне помочь. От несчастного личика и жалобного тона Папирус впал в смущённый ступор. Не поддаться твоему обаянию было просто невозможно, и скелет смиренно умолк, позволив тебе увести себя в гостиную. Ремонт в этой комнате ещё продолжался, поэтому ты выбрала место рядом с камином, где стоял новенький диван. Пока ты осматривала руку Папируса и слушала его возмущения по поводу лишнего беспокойства, горничная принесла красную аптечку и оставила вас по твоей просьбе. Прежде тебе ещё не приходилось самостоятельно пользоваться аптечкой. Если эту коробочку приносили, то ты всегда выступала в роли пострадавшего или наблюдателя. В действительности ты и не знаешь, что нужно делать при травмах, и помощь со стороны была бы сейчас как никогда кстати! Но ты упрямо отсекла мысль о помощи извне, ведь тебе захотелось показать свою полезность Папирусу. Убедить его, что ты не бесполезна! Хоть где-то… Ты начала с простого: осмотра. Почерневшая скелетная рука внушала в тебя ужас больше, чем до того момента, как она обуглилась от огня. Неприятно поёжившись и сглотнув, ты с подозрением покосилась на спокойного мужа. — Вам не больно? — Абсолютно и точно нет. — Х-хорошо… тогда давайте попробуем оттереть её… Смоченное полотенчико рядом было принесено той горничной, что отыскала аптечку. Лёгкими неспешными движениями ты вытирала руку, постепенно добираясь до белого цвета костей. Всё время твоей работы Папирус внимательно смотрел на тебя, не боясь быть застигнутым врасплох твоим внезапным взглядом. Он мог с лёгкостью убедить тебя прекратить это бессмысленное занятие, но не делал это по причине приятного тепла, зародившегося в душе. Это напомнило скелету о далёком детстве, когда он ещё мог получить нежную заботу от матери… после её смерти в семье Гастер стало не приемлемо показывать слёзы и слабость. — Хм, готово, — сказала ты, улыбнувшись. — Неужели даже малейшего дискомфорта от ожога не чувствуете? Папирус растерянно взглянул на тебя, выходя из мыслей о болезненном прошлом. — Такие как я обжечься не могут. Для этого нужно иметь кожу. Как я уже говорил: мне огонь не страшен, в отличии от Вас, синьора! — Мне повезло, что Вы были рядом. — Не стоит благодарности, — горделиво сказал Папирус. — Оберегать Вас моя обязанность. — Как и Вас — моя, — усмехнулась ты. — Помните? «В болезни и здравии, в горе и счастье…» Тогда это были просто слова. Теперь это действительно клятва, которую я хочу соблюдать. Касание нежных пальцев к фалангам вызвало разряд в теле Папируса. Он слегка отвернулся от твоих любопытных глаз, пытаясь скрыть своё смущение. Подобная реакция забавляла, и ты изо всех сил сдерживала смех в себе, чтобы не добить мужа неловкостью окончательно. Всего на пару секунд в голове пробежала мысль, что смущённый Папирус выглядит очень мило. Пока что ты не готова произнести это вслух. Скелет точно постарается доказать обратное, а тебе не хочется сейчас спорить. — Может вместо грандиозного ужина остановимся на простой нарезке фруктов, сыра и мяса? — спросила ты, и твоё предложение без лишних слов одобрили: — Это будет замечательно.

Продолжение следует…