Их шрамы

      Каждая встреча вместе такая ожидаемая, из-за забот, они редко могут провести так время, как пара. Они впервые полюбили взаимно, от всего сердца и теперь, после пережитых ужасов, им хочется остаться вдвоем навсегда.       И каждый раз, выходя на сцену, заполненную зрителями, они окружают их своими пристальными, строгими взглядами.       Актриса о своей игре слышит следующее.       – Уйди от нее, она инвалид!       – Такая молодая... А, сверстника найти не смогла?!       – Её точно используют.       – Ну и рожа....       – Задротка по учебе, только книги и интересны!       – Он ей как брат!       Актер о своей игре слышит следующее.       – Огромен... Сила есть, а ума не надо?       – Старик без жены и детей с этой молодой, да ещё и инвалидкой... извращенец, больной!       – Да как он смеет быть ней, что ему нужно от этой юной девицы?       – Хороша фигура, жаль партнёрша не к лицу.       – Она точно просто прикрытие, такой как он точно по мужчинам, иначе быть не может!       – Она ему как сестра!       После выступления они приходят домой, услышав все о своей игре. Актриса, видимо, решает сделать замечания по спектаклю.       – Прости, я больше так не могу. Нам двоим так будет лучше, сам понимаешь. Я предлагаю расстаться... Считай, что мы уже сделали это.       Она пакует свои вещи, уходит от него и уезжает.       Вскоре, громкий выстрел и дребезжание стекл раздалось в оранжерее. Эхо прошедшей войны как-то добралось и до них. Реквизит громко упал на пол, а зелёный фон окрасился красными ягодами.       Хоть он и был большой, но всегда прятался в ее маленькой, приятной тени. Ностальгия нахлынула, и он искал этот мрак, чтобы вздремнуть. Свечки постепенно пропадали от взгляда, как бы он не зажигал их. Они поблагодарят его, но он ослепнет и последнее, что ощутит, это собственный металлический вкус и острые лезвия, протыкающие, кажется, сердце. Нет, в эту тьму не стоило лезть снова. Но все это закончилось.       Теперь, они, вдвоем, вместе и навсегда.       Марко, боксер, 31 год, смог выбраться из криминального мира и начать тренировать обездоленных, как и он когда-то детей, чтобы они смогли вырасти порядочными, а может, счастливым.       Оливия Хаас, 20 лет. Ботаник, гений в своей среде. Работает в лучшей оранжерее страны. Инвалид-колясочник. Ей, при этом, открылся весь мир, без металла и колес.       И режиссер, который срочно начал исправлять этот неудачный спектакль им не указ. Они, теперь, в своих заслуженных овациях.