Их шрамы

Она ощущала его присутствие везде, даже внутри себя... Сидя на его бедрах, Оливии было немного тяжело, но она справлялась, ведь Марко поддерживал её. Её опора во всём. Приняв это, жить стало как-то легче и хорошо... во всем. Не будь его рядом, то ботаник вполне справилась бы сама, ведь даже с ним, живым, она прекрасно время от времени посещает отдаленные места голубого шара и занимается делом всей своей жизни одна, немного восстанавливая так свою энергию. Но открываясь, позволяя сделать что-то ему для нее, она замечает, как его заботливая натура, обнаруженная ученой сразу, смягчает черты его острого лица и крупных, накачанных мышц. С каждым разом все заметнее и ярче, от чего Оливии так приятно на душе, видя Марко таким. Поэтому, с каждым разом хочется больше дать ему любви и чувств, чтобы вернул так, как только он может. Получая взамен трепетание сердца и души. Наркотик, с которого девушке не хочется слазить, как и ему, смотря и слушая ее как верный пес, ожидающий ласки от любящей хозяйки. Марко обожал, зависел от верности и желания сделать Оливию счастливой, но и ему хочется получить награду. Как и ей, что идеально переплетается в их голой плоти. Её белоснежная кожа, запах, изгибы и мягкость. Все это так будоражило, не меньше, чем ощущать её своим телом изнутри. Наоборот, все эти внешние украшения усиливали ощущения плоти. Словно, поглотив, он сможет вдоволь насладиться ею полностью... Боксер впервые в своей уже не в короткой жизне наслаждается телом, в которое так хочется войти без остатка и остаться там. Мало, мало... Он обвивает своей правой, шороховатой, кровавой рукой её мягкую, гладкую и упругую ягодицу. А левой держит под лопатками, впитывая мягкость нежнейшей розоватой кожицы груди, тихо, довольно почмокивая. И все это для того, чтобы двигаться в такт. Почти как на ринге, только против него не такой же ритмичный боец, а юный ангел, заставляющий его сгореть и расколоть мышцы и сознание. Обычно холодное маленькое тельце обхватывает его своим пламенем за шею, готовясь подуть знойным, летним ветром, собирая все свои силы. Она как всегда больше рассчитывала и понимала, что им слишком мало этого дурманящего, грязного аттракциона демонстрации своей верности и чувств. Раздавшийся еле уловимый, обжигающий шепот сказал следующее. – Марко, я твоя...твоя девушка и тут я тоже твоя. Тебе не нужно сдерживаться. Я хочу, чтобы тебе было приятно. Ведь и мне тогда будет также. Скажу тебе, если что-то будет не так. – Она приобняла его ещё, тем самым, усилив ощущение его присутствия в себе, от чего, черные кудри были сжаты сильнее, а над ухом раздался тихий стон. – Мой бычок...мы вместе, я твоя, а мы...мы единое целое. Под своей грудью Оливия услышала тихое фырканье, а рука ослабила хват на выпуклой зоне снизу. Отстранившись, раздался разрвтаный, но слишком приятный и красочный звук причмокивания слюны и губ, оставив место вскармливание с приятным влажным холодном и блестящий кристальной паутинкой от губ Марко. Его глаза пристально посмотрели на неё, чтобы сделать нокдаун. – Да, да...ты моя... Оливия, я люблю тебя... Слова не его конек. Чтобы продемонстрировать это, он решил отметить ее. Его губы снова примкнули, чтобы съесть грудь, а рука опустилась с удовольствием сжимать попу. Он с невероятной смесью нежности и страсти укусил её сосок, зализывая после, слегка посасывая, а ягодицу сжал так, что жирочек плавно перетекал в ладони от его силы. Финальным аккордом демонстрации любви стало сильнейшее движение в ней, чтобы та знала всем своим телом и душой, что она только его. От этих всеобъемлющих телесных меток, Оливия утвердительно застонала, а Марко удовлетворённо промычал. Теперь нечто прекрасное станет его. Как и девушка получит в свои руки верную и искреенюю любовь до конца, о которой могла только мечтать. От осознания этого, она щебечет песню только с одним смыслом. Они вместе и будут принадлежать друг-другу.