bones

Тэхён не мог найти свой телефон. Мысли о том, что он остался в том доме или каким-то образом выпал из кармана на улице, вгоняли его в самую настоящую депрессию. Возвращаться туда он ни за что не собирался, но и без телефона был как без рук. Ему нужно было написать сообщение маме — иначе она потеряет сознание, а потом обзвонит все больницы, если он не ответит в течение пяти минут. А чтобы его мама переживала, он не мог допустить. Собравшись с духом, он вышел из дома и прошёл тем же путём, что и ранним утром, но телефона не было ни на дороге, ни на обочине. Как назло, дверь в тот злополучный дом никто не открывал — видимо, ещё никто не проснулся или все уже встали и ушли по своим делам. Вернувшись, Тэхён решил написать маме с ноутбука. Он включил его, и рука дрогнула над тачпадом, а затем палец плавно скользнул в сторону и открыл то, что не стоило. Его замучили сомнения, когда он заглянул в папку со вчерашними фотографиями, но всё же он не смог отказать себе в том, чтобы ещё раз взглянуть на видео с Бомгю и разобраться в своих ощущениях. Тэхёну было не пять лет — он был в состоянии проанализировать то, что чувствовал. А чувствовал он почему-то невыносимую грусть, глядя на смазанное лицо парня. А ещё — приступ счастья. Эта амбивалентность путала Тэхёна и заставляла вновь и вновь перематывать видео: останавливать его, когда Бомгю на секунду смотрел в объектив, почти незаметно улыбался, а потом исчезал из кадра. Он прикоснулся к своим губам и медленно начал водить по ним круговыми движениями — сначала по верхней, затем по нижней, — глядя на зацикленное видео. Его грудь тяжело вздымалась всё это время, будто ему не хватало воздуха, хотя это было совсем не так. Пальцы переместились к волосам на затылке и начали массировать кожу головы. Тэхён с наслаждением закатил глаза: от появившихся мурашек, пробежавших от кончиков пальцев к самой макушке, и от воспоминаний о чужих робких пальцах, зарывавшихся в его тёмные волосы. — Ты сегодня пойдёшь с нами на пляж? Тэхён с хлопком закрыл ноутбук, мысленно простонав. Он надеялся, что не сломал его, и во все глаза уставился на Субина, который зашёл без стука. Щёки Тэхёна вспыхнули малиновым румянцем за секунду от того, что его могли застать за чем-то непристойным, хотя его вид именно об этом и говорил. Субин сам почувствовал себя некомфортно и тоже залился краской, решив, что застал Тэхёна за просмотром если не порно, то каких-нибудь фотографий на знойных красоток. — Прости, Хён-и, я думал, что ты… а ты… — Нет, хён, это не то, о чём ты подумал, — быстро начал оправдываться он. — Я просто хотел написать маме и задумался. — Даже не представляю о чём, — еле слышно проговорил Субин, но Тэхён всё равно услышал и запустил в него подушкой. Субин рассмеялся и поднял её обратно. — Ну так что, пойдёшь с нами? — Да, секунду, хён. Я быстренько напишу маме и буду собираться, — произнёс Тэхён и параллельно начал открывать ноутбук. Субин кивнул и вышел из комнаты, тихо хлопнув дверью. Написав маме, что с ним всё в порядке, Тэхён закрыл ноутбук и убрал его в сумку с чистой совестью. Почти. Ведь, должно быть, он сошёл с ума, раз из его головы не выходил образ Бомгю. Он видел сразу три его образа за вчерашний вечер: первый — прекрасный незнакомец, окутанный дымкой таинственного флёра; второй — притягательный и обворожительный до головокружения, но с ноткой некой искусственности во внешности из-за слоя макияжа и неестественных волос; и третий, больше всего странно повлиявший на Тэхёна, — образ разбитого парня, совершенно противоположный двум предыдущим, который за что-то пытался извиниться. Но Тэхён так и не понял за что. Наверное, это была их первая и последняя встреча, и он уже не сможет спросить. Парни быстро добрались до пляжа. Ёнджун сразу же ушёл переодеваться, а Субин занял своё место на вышке. Он выглядел почти так же, как «спасатель Малибу», чем привлекал многих молодых людей. Когда к нему подходили, чтобы познакомиться, он указывал на красавчика-сёрфингиста, и разочарованные такой несправедливостью девушки и парни уходили расстроенными. Понаблюдав немного за этим, Тэхён решил сразу пойти в бар: там было прохладно из-за кондиционера и можно не переодеваться в купальный костюм — лишнее внимание ему было ни к чему. В этот раз в баре сидело несколько человек, занятых своими делами так же, как и Тэхён. Он присел за свободный столик, разложил вещи и поднял голову на вышедшего из своей каморки бармена. Лицо Тэхёна тут же залилось краской, стоило ему вспомнить прошедшую ночь и этого бармена сразу с несколькими людьми в одной постели. Бармен кивнул Тэхёну, а затем — на портрет, висящий над ним, мол, не передумал? Тэхён закатил глаза и покачал головой из стороны в сторону. Вспомнив про телефон, он встал с места и подошёл к бармену: — Привет, — произнёс он, облокотившись обеими руками о барную стойку. — Я вчера тебя видел. Краска ещё не успела сойти с его лица — наоборот, лишь сильнее вспыхнула, разлившись даже по шее. Бармен Кай кивнул с ехидной улыбкой, видимо, тоже вспомнив Тэхёна. — Ты случайно не знаешь хозяина того дома? Я просто выронил телефон, судя по всему, там, потому что я его не нашёл по дороге, по которой вчера возвращался. — Хозяин того дома стоит прямо перед тобой, — широко улыбнулся тот. — Тебе чего-нибудь налить? — Эм-м, нет, спасибо, Кай? А во сколько ты освобождаешься? — В шесть, — ответил бармен, наливая в шейкер, как показалось Тэхёну, всё подряд. — А тебя как… — Меня зовут Тэхён. — Что ж, Тэхён. Держи, это за счёт заведения. — Кай налил напиток в стакан, украсил его листиком мяты и долькой лайма и передал пахнущий свежестью мохито Тэхёну. — Не беспокойся, это безалкогольный мохито. Поблагодарив бармена за бесплатный напиток, Тэхён вернулся на своё место и стал дожидаться шести вечера за ноутбуком. За работой время пролетело незаметно. Когда Тэхён уже собирался уходить, Кай похлопал его по плечу. Он быстро собрался, предупредил парней, что придёт чуть позже, и направился с барменом к его дому. В гостиной Кая образовался настоящий свинарник, и пахло соответствующе. Видимо, это были последствия сегодняшней вечеринки. Кай предложил свою помощь, попросив номер телефона Тэхёна, чтобы набрать его и услышать мелодию звонка. Затем он начал прибираться в комнате, брезгливо поднимая чужой носок, заляпанный в какой-то непонятной жидкости. В чём именно — Кай не хотел знать. Мелодия послышалась со второго этажа. Как и предположил Тэхён, телефон оказался на полу в комнате, в которой его жизнь разделилась на «до» и «после». Он поднял телефон, сбросил вызов от Кая и решил сохранить его номер на всякий случай. Бросив взгляд на парик, всё ещё лежавший на кровати, он скорее покинул комнату и спустился на второй этаж. — Эй, может, тебе помочь с уборкой? — предложил Тэхён, наблюдая, с каким выражением лица Кай убирал мусор сомнительного характера в огромный пакет. — Лишняя пара рук мне не помешает. — Кай аж засиял от такого предложения. — Ты не думай, Тэхён, что у меня всегда так. Просто мою сестру приняли на работу в большую корпорацию за границей, и мы решили отпраздновать. Доотпраздновались, — саркастично произнёс он, сгребая в охапку кучу упаковок от пиццы. Ни он, ни его сестра не ожидали, что их дом превратится в свалку всего за одну ночь. Тэхён решил, что взаимоотношения между Каем и его сестрой, должно быть, были хорошими — или даже отличными, — раз они решили отпраздновать такое событие вместе. Но потом, видимо, что-то пошло не так, и собрался почти весь город… У Тэхёна тоже была сестра, но они не так близки. Тем более она недавно выскочила замуж и вовсе перестала маячить перед глазами. Не то чтобы Тэхёну хотелось общаться с ней больше, но вроде бы ему её не хватало. Ведь в детстве они часто играли и проводили много времени вместе — пока у сестры не начался подростковый период, и ей стало не до детских игр с младшим братом. Куклы сменились смартфоном, а детская блестящая косметика — самой настоящей, взрослой. — Говорят, что в этом году наступит конец света, — решил заполнить образовавшуюся тишину Кай, прочитавший данную новость недавно в интернете. — Это всё глупости. — Тэхён пожал плечами, умиляясь такой детской непосредственности взрослого парня, верящего в подобные вбросы. — Мы должны были умереть ещё в двенадцатом году, насколько я помню, и от Коронавируса тоже. Но посмотри: мы всё ещё здесь. — Угу, — согласился всё же Кай, — но всё же люди гибнут каждый день, и существует эпидемия, которая может сыграть с человеком в русскую рулетку: или даст шанс на жизнь, или слепит из него ходячего мертвеца. — Это ты про что? — А, не бери в голову, — лаконично произнёс Кай, продолжая уборку. Тэхён выжидающе смотрел на Кая, затем грузно опустился на диван, чтобы немного отдохнуть, но резко подскочил на ноги, так как сел на какой-то мягкий и сырой предмет. Им оказался почерневший банан. — Вот блин, — выругался он, пытаясь заглянуть назад. Пятно от фрукта быстро втёрлось в джинсовые шорты. Он застонал, мысленно посылая проклятия на того, кто оставил гниющий фрукт прямо на диване. — Можешь взять мои любые шорты из комнаты, а свои можешь закинуть в стирку, — предложил Кай. — Ты ведь никуда не спешишь? Тэхён отрицательно помотал головой — старшие не говорили о своих планах на вечер, так что у него не было никаких дел. Вся одежда бармена оказалась велика Тэхёну. Ему пришлось одолжить ещё и ремень, чтобы чужие шорты хоть как-то держались на его худых бёдрах. Он запустил стирку на быстрый режим. Выйдя в коридор на втором этаже, он услышал, как на первом хлопнула дверь и раздался чей-то рёв. Тэхён испугался, что с Каем что-то случилось, и стремительно бросился вниз. Он тут же остановился на лестнице, встретившись с карими, как тёмный янтарь, глазами. В них плескалась злость, но при виде Тэхёна взгляд смягчился. А затем снова стал жёстким, когда парень перевёл его на Кая. — Как же они меня заебали! Тэхён перевёл взгляд на «одежду» парня. На нём была больничная накидка, под которой ничего не оказалось. Сквозь полупрозрачную ткань проступали острые кости. От такой нездоровой худобы у Тэхёна засосало под ложечкой — он почувствовал физический дискомфорт. На парне не было обуви. Его ноги стёрлись до крови об асфальт, а сверху осела городская пыль. В этот раз на его лице не было ни капли косметики, которая прежде скрывала глубоко залёгшие тени под глазами, ярко выраженные скулы, впалые щёки и острые черты лица. И его короткие волосы с залысинами заставляли Тэхёна чувствовать себя странно. У него то появлялся ком в горле, то возникала тревога — такая же, как тогда в самолёте. — Бомгю, они желают тебе только хорошего, — мягко произнёс Кай, пытаясь успокоить парня, у которого раздувались ноздри от злости. — Тебе нужно принять душ, дорогой. — Я знаю, — буркнул Бомгю, согласившись, но с чем именно, не уточнил. — Почему ты не сказал, что у тебя гости? А я в таком виде. Он кокетливо подмигнул всё ещё застывшему Тэхёну. Это произвело на него сильное впечатление. Тэхён будто ожил: сделал сначала один неуверенный шаг, а потом и второй, пока не спустился до конца в гостиную. — Кай не виноват, — заступился Тэхён за бармена. — Я остался, чтобы помочь ему. — Альтруист, значит? — Его мягкие, как уже знал Тэхён, губы расплылись в чеширской улыбке. Он снова подмигнул Тэхёну и развернулся, чтобы подняться по лестнице. Взгляд Тэхёна невольно скользнул по голым худым ягодицам из-под больничной накидки. Он за секунду покрылся испариной и сразу же взялся за какой-то мусор, чтобы не смотреть на неприкрытую часть тела Бомгю. — Ну пиздец. Ни стыда, ни совести, — цокнул Кай, тоже увидевший это голое недоразумение. Со второго этажа стали слышны звуки тяжёлого металла и завывания Бомгю из душевой, больше похожие на рёв гризли. Множество вопросов хотели бы быть озвучены Тэхёном, но он решил закопать их поглубже — всё равно это не его дело. После того как он поможет Каю, уйдёт к старшим, проведёт время в комнате или выйдет погулять по вечернему пляжу. Бомгю спустился спустя чуть больше часа, когда парни привели первый этаж и двор в божеский вид, но оставался ещё второй этаж, куда Кай боялся заходить. На Бомгю была одежда Кая, которая висела на нём мешком, но его, похоже, это не заботило. Он снова накрасился, стал походить на человека, а не на ходячий скелет, и нацепил тот же парик. — Я пошёл, — кинул он Каю и затем обратился к Тэхёну: — Ты пойдёшь со мной? — Я? — удивлённо протянул Тэхён, застыв с резиновыми перчатками в руках, которые он собирался выкинуть в мусорный мешок. — Куда? И зачем? — Какой он милый, я не могу, — обратился он к Каю с улыбкой, а затем снова взглянул на Тэхёна. — На вечеринку. Или ты хочешь тухнуть здесь с Каем? И можно здесь ещё проветрить, а то ужасно пахнет. — Он сморщил нос, чем вызвал некий восторг и скачок сальто сердца Тэхёна. — Я пойду с вами, — вмешался Кай. — Но я ещё не решил, что куда-то пойду! — возмутился Тэхён, чьё настроение переменилось полной растерянностью. Его мнение, видимо, не учитывалось. — Мне нужно обратно, а то Субин меня потеряет. — Субин — это твой парень? — нахмурившись, спросил Бомгю. Тэхён ужаснулся такому вопросу и отрицательно помотал головой. — Тогда в чём проблема? Будет весело. — Его губы растянулись в улыбке, а затем он прикусил нижнюю, глядя на Тэхёна, отчего тому стало не по себе. Тэхён сглотнул слюну и отвёл взгляд в сторону от этого бесстыжего взгляда. Он вообще не понимал, почему Бомгю так прицепился к нему. Вчерашний поцелуй был отпадным, но они вроде ничего не обещали друг другу. И вообще, Бомгю странный: у него явно какие-то проблемы со здоровьем, судя по худобе. Тэхён надеялся, что хотя бы с головой у него всё в порядке, но он уже был не совсем уверен. — Я знаю, что мы не знакомы толком, но можешь, пожалуйста, пойти с нами? Я тебе потом всё объясню, — произнёс Кай, проникновенно взглянув на Тэхёна. — Уж ты постарайся, — хмыкнул Бомгю, обуваясь в кроссовки Кая, которые тоже оказались большими. Тэхёну незачем было соглашаться, но Кай смотрел на него так умоляюще — точно так же, как сам Тэхён обычно смотрел на Субина, чтобы добиться своего. В итоге он согласился, но с условием, что не пробудет там дольше двенадцати часов ночи. Идти оказалось не так далеко. Они спустились к пляжу, и Тэхён увидел скопление молодых людей возле огромного двухэтажного особняка. Он с открытым ртом рассматривал здание, восхищаясь его габаритам; в то же время в сознание закрадывалась зависть — она стучала по затылку молотком и заставляла стыдиться своего внешнего вида. Он знал, откуда родом и какое финансовое положение у его семьи, а кто-то мог позволить себе наслаждаться шиком и тратить деньги впустую на подобные помпезные вечеринки. Для кого и для чего они устраивались? Тэхён не мог понять этого. Кто бы мог подумать, что эти двое будут знакомы с каждым вторым — они здоровались объятиями, пока Тэхён неловко стоял рядом и давил из себя улыбку на такие же фальшивые ухмылки их знакомых, будто им было дело до какого-то азиата-иностранца. Тэхён был уверен, что им плевать. Ему жуть как хотелось обратно к Субину, но Кай мягко взял его за руку и потащил за собой, чтобы тот не потерялся где-нибудь в толпе. — Тебе нужно выпить, — произнёс он, когда все трое зашли в дом, — а то ты выглядишь слишком напряжённым. — Я не хочу на самом деле… Увидев кого-то, Бомгю помахал ему и быстро ретировался в ту сторону, оставив Кая и Тэхёна. Кай покачал головой и глубоко вздохнул, пытаясь быть терпеливым. — Иди на кухню и найди себе выпить, а можешь и мне прихватить, а я за этим придурком. Людей было настолько много, что Кай за секунду испарился в толпе, и Тэхёну не оставалось ничего, кроме как найти кухню, где было намного меньше людей, чем в коридоре и гостиной. Он нашёл в холодильнике пару бутылок пива, открыл одну и сделал глоток. Он действительно был напряжён, а в голове крутилась всякая дрянь: от мыслей о вреде капитализма — в котором такой, как он, чувствовал себя куском щебня среди этих гламурных, покрытых золотой пылью изящных скульптур, погрязших по макушку в человеческих пороках, — до вопроса: что вообще творится с этим Бомгю? Тэхён любил людей, любил новые знакомства, но точно не в таких местах. Местами для общения обычно служили университет, различные мероприятия или уютные домашние посиделки с настольными играми. Субин называл его парнем с душой деда, но Тэхён с этим категорически не соглашался. Он стал нервничать, когда простоял рядом с холодильником минут десять, наблюдая за незнакомыми лицами, которые заходили за алкоголем и тут же уходили обратно. Ещё через десять минут Тэхён решил сам найти парней. Он вышел из кухни и направился в сторону гостиной, преодолев мутно-неоновый коридор с запахами сладких вейпов, крепкого алкоголя и травы, — они кружили голову и проникали в лёгкие, отравляя его организм. В гостиной Бомгю и Кая тоже не оказалось. Из-за неонового света и дымного воздуха от кальянов Тэхёну стало дурно. Его кто-то потянул за локоть. Он резко дёрнул руку, но расслабился, увидев знакомое лицо. — Прости, — произнёс Кай громко над ухом Тэхёна, чтобы перекричать орущую из колонок музыку. — Мы встретились со знакомыми и разговорились. О, это мне? Спасибо. — Он забрал неоткрытую бутылку из рук Тэхёна. — Пошли. Он снова потянул Тэхёна за руку, но тот уже не стал сопротивляться. Они сели рядом со знакомыми парнями, которые курили кальян. Увидев какую-то девушку, Кай извинился и направился к ней. Тэхёну было немного некомфортно без него, хоть они и были мало знакомы. Парни с западного побережья искусно выпускали дымные колечки, которые окрашивались в фиолетовый из-за неонового освещения, заполняли комнату, окольцовывали молодых людей и рассеивались под потолком. Тэхёну передали трубку. Ему до этого никогда не доводилось курить кальян, поэтому, чтобы не ударить в грязь лицом, он вежливо отказался. Но парни только рассмеялись и заверили, что это совсем просто. Тэхён был совсем не уверен, что это хорошая идея. Но всё же, забрав трубку и набравшись смелости, он втянул сладкий дымный воздух. Вода в кальяне пробурила, и Тэхён начал сильно кашлять — приторный вкус дыма забился в ноздрях и встал в горле. После второго затяга он хотел передать трубку Бомгю, но тот не взял, сказав, чтобы он попробовал ещё раз. Лучше не стало. Из-за кашля у него из уголков глаз брызнули слёзы. После третьего он почувствовал изменения в своём теле. Оно будто стало воздушным облаком, а голова, наоборот, словно потяжелела и стала железной. Он передал трубку Бомгю и откинулся на спинку дивана, устремив взор на фиолетовый потолок, окутанный дымными облаками. Бомгю плохо курил: после каждого затяга начинал кашлять, как и Тэхён. После третьего или четвёртого раза кашель не прекратился, а только усилился. Он встал с дивана и стремительно направился в сторону коридора. Тэхён проводил его взглядом — Бомгю скрылся за дверью санузла. Он не выходил оттуда почти десять минут, и Тэхён начал беспокоиться. Он поднялся с дивана. Его слегка качнуло в сторону — голова ещё не пришла в себя после кальяна, — и он прошёл сквозь толпу пьяных подростков и взрослых к ванной комнате. Приложил ухо к деревянной двери, другой рукой прикрыл второе ухо, чтобы лучше уловить хоть какие-нибудь звуки. Но, ничего не услышав, он забеспокоился ещё сильнее. Поводом для такого чувства у него не должно было возникнуть вовсе: он пришёл сюда именно из-за Бомгю и, мягко говоря, не был в восторге. Но что-то подсказывало, что нужно постучать или хотя бы попробовать открыть дверь, если с Бомгю что-нибудь случилось. Тэхён громко постучал, надеясь, что сквозь громкие разговоры и музыку он всё же сможет его услышать. К его удивлению, за дверью послышалось: «Открыто». Он надавил на ручку, и незапертая дверь с лёгкостью отворилась. Бомгю стоял к нему спиной. Широкая футболка Кая была ему чуть выше середины бедра, и под такими огромными вещами Бомгю казался хрупким, невесомым и эфемерным. Казалось, его с лёгкостью могло унести сильным ветром, если подумать; или он мог вовсе исчезнуть, если продолжит сбрасывать вес; или сломаться, если его чуть крепче обнять или хотя бы сжать руку. Тэхёну было до жути любопытно узнать причину столь нездоровой худобы малознакомого парня, но головой он понимал, конечно же: подобный вопрос являлся неэтичным. Тэхён с трудом сглотнул образовавшуюся во рту слюну. Он старался выглядеть безучастным, но его выдавали практически все его эмоции, которые отразились на лице. Тэхён нахмурил брови и тяжело выдохнул через рот, пытаясь развидеть глаза Бомгю. Тот широко улыбался, глядя на угрюмого Тэхёна. Белки глаз были покрасневшими, а зрачки — расширенными. Что именно так повлияло на зрачки Бомгю, Тэхён почему-то не хотел знать, но отчитать его как первоклассника за несделанную домашнюю работу ему хотелось. — Давай уйдём с этой унылой вечеринки, — произнёс Бомгю, приближаясь к Тэхёну. Тэхён не отступил, когда Бомгю оказался рядом, и не прерывал зрительный контакт, как и он. В этих чёрных туннелях можно было с лёгкостью заблудиться, застрять и погибнуть, не сумев выбраться. Тэхён видел лишь бескрайнюю пустоту в этих тёмных зрачках, на дне которых мелькало что-то похожее на жалкий клочочек жизни. — Ты красивый, — произнёс Бомгю со слащавой улыбкой. Он уже говорил эти слова вчера, но, видимо, решил ещё раз напомнить ему данную простую истину. — Так что скажешь? Тэхён напряжённо улыбнулся и солгал: — Да, конечно, давай. — Губы Бомгю расплылись в томной улыбке. — Сейчас только найду Кая. — Нет, без него. Тэхёну эта идея показалась сомнительной. — Пожалуйста. Он приблизился почти вплотную, заставив кадык Тэхёна дернуться вверх, когда тот судорожно сглотнул вязкую слюну. Тэхён всё же сделал шаг назад и неуверенно кивнул загоревшемуся, словно новогодняя лампочка, Бомгю. Он обхватил запястье Тэхёна костлявыми пальцами и потянул за собой — на выход из ванной комнаты. Впереди он видел только спину и макушку, тонущие в дымном неоновом помещении, пропахшем смесью сладких вейпов, крепкого алкоголя и травы — запахов, что кружили голову и проникали в лёгкие, унося тело в иной мир. К большому счастью, на улице дышалось легко, но только с первым вдохом. Потом дышать стало намного труднее: Бомгю наглым образом переплёл пальцы с тэхёновыми и большим нежно поглаживал его руку. Это полностью выбивало весь существующий кислород из лёгких. Делал ли Бомгю это специально или нет — Тэхён почему-то был уверен, что таким образом он дразнил его и проверял на прочность. Внутреннее противоречие так и обвивалось змейкой в районе груди — как тогда, когда он увидел целующегося друга, но сейчас змея стала больше и ядовитее, потому что касалась его самого. А Бомгю ничего не смущало. В его расширенных зрачках отражались вечернее небо и первые звёзды, что блёкло подмигивали молодым людям. На губах играла расслабленная улыбка, будто сейчас его ничего не заботило — даже то, что он держал за руку почти незнакомого парня. — Я слышал, что в этом году наступит Конец света, — услышал Тэхён приглушённый голос Бомгю. Он хмыкнул: Кай сказал сегодня почти то же самое. — Я даже рад этому. Ведь будет не так обидно, если я умру не один. Тэхён с непониманием взглянул на мирный профиль. Кстати говоря, таких профилей он ещё не видел. Его сердце сделало несколько кульбитов от захватывающего вида и от слов Бомгю. «…существует эпидемия, которая может сыграть с человеком в русскую рулетку: или даст шанс на жизнь, или слепит из него ходячего мертвеца…» Отчего-то эти слова Кая выплыли наружу после услышанного. Тэхён пихал глубоко свои догадки, но вопросы так и читались на его лице бегущей строкой. Бомгю это чувствовал, но молчал, продолжая уверенно идти и смотреть вперёд, ведя за собой Тэхёна. — Что? — решил переспросить он, ошарашенно хлопая большими глазами. Бомгю рассмеялся и остановился, повернувшись к нему. В расширенных зрачках Тэхён увидел собственные распахнутые глаза — и испугался их выражения. Бомгю без единого стеснения прикоснулся пальцами к его скуле, снова застав врасплох — уже в который раз. — Ты такой милый. Тэхён не понимал, почему он называет его милым. Он, возможно, и милый, но не Бомгю это было говорить. Максимум — Субину или маме с папой, но больше никому. Он не вёл себя «мило», выглядел далеко не так. Он даже не красавчик. Нельзя разбрасываться такими словами, тем более, когда говоришь их другому парню — можно нарваться на неприятности. Тэхён из-за этого злился и не мог ничего поделать с этим чувством. А Бомгю, видя вспышки злости в чужих глазах, будто только забавлялся сильнее — в его кукольных и пластиковых глазах не отражалось никаких чувств. Только его губы растягивались в идиотской улыбке, являя всему миру настоящую красоту. Тэхёну до хруста в костях хотелось стереть эту улыбочку с прекрасного лица и перестать ощущать его костлявую руку в своей. Бомгю был странным, искусственным и ненастоящим, баловался белым порошком или какой-то другой дрянью. Он прятал свои эмоции и чувства в этой дряни, ходил по вечеринкам, сбегал из больницы, плакал на плече отца, целовался с первыми встречными и оставлял друзей на вечеринках, убегая непонятно с кем. Ходячий красный флаг. — Иди нахуй, — процедил Тэхён. — Я бы с радостью, но ты не даёшь. Это уже было слишком. Тэхён вырвал руку из «смертельной» хватки Бомгю и стал уходить. Сам не знал куда, но был готов пойти даже к самому чёрту на куличики — лишь бы подальше от Бомгю. Подальше от этих пустых глазниц, из которых жизнь уже будто утекла, подальше от бледной улыбки и подальше от этой пустой оболочки. Тэхён не понимал, почему решил, что внутри Бомгю кроме дерьма ничего нет, но ему так думать было проще. Лето — лёгкое и беззаботное время, и именно за этим он сюда приехал, а не чтобы окунаться во что-то непонятное под названием Бомгю. — Тэхён, — послышалось мягкое и требовательное позади. — Прости за это. Моя ошибка в том, что захотел связываться с натуралом, да, но извини, пожалуйста, я не буду больше так шутить. Бомгю как с каменной стеной разговаривал. Тэхён кулаки крепче сжал и почувствовал прожигающий взгляд на своём затылке. — Извинения не принимаются, — процедил Тэхён, топая вперёд. Он услышал быстрые шаги сзади, переходящие в бег. Бомгю встал напротив него, перегородив дорогу и заставив Тэхёна замереть. Тэхён с подозрением смотрел в его бледное лицо, скрестив руки на груди. — Прости за то, что увидел в тебе парня, который бы был тем самым. Просто… мне, наверно, показалось… — Бомгю впервые выглядел смущённым. Он обнял себя за худые плечи, отводя взгляд. — Я больше не буду тебя тревожить, Тэхён. До встречи, — быстро произнёс он и медленно поплёлся обратно на вечеринку или домой, не дождавшись ответа. Тэхёну было плевать, куда он пойдёт, но в груди неприятно кольнуло от тона, с которым извинился Бомгю, и от того, каким раскаивающимся он выглядел. Нахмурившись, он зашаркал в сумерках в их с хёнами апартаменты, надеясь никогда больше не вспоминать имя Бомгю и не находить грустный осадок в своём сердце.