Цветочки

Дела у отеля шли просто восхитительно. Мало того, что после последней чистки оказалось, что грешники действительно могут искупиться (Сэр Пентиус вскоре после "смерти" связался посредством писем с Чарли. Ох, какой восторг это принесло ей), так ещё и ремонт и размер у Хазбина обновился (они всей дружной компанией отстроили отель, правда Аластор появился только под конец). Поэтому, буквально на следующий день в Хазбин повалили разномастные грешники. Шарлотта, вместе с верной Вэгги, еле-еле успевала заполнять документы на заселение и выдавать ключи от номеров. Они без устали проводили упражнения для новоприбывших грешников, начинали заполнять бумаги по финансам и прочей белиберде, но быстро сдавались и отдавали их несопративляющемуся Аластору. Хаск, ещё более рьяно, чем всегда, наливал алкоголь и выслушивал чужие проблемы. У Ниффти, кажется, появился дополнительный моторчик за эти дни, иначе объяснить её скорость и качество уборки было нельзя. А Аластор, только пытаясь выйти из собственной комнаты, оказывался привален бумагами, поэтому почти не выходил, без остановки заполняя тонны документов. Люцифер разруливал все конфликты, произошедшие между новыми постояльцами и занимался заделыванием брешей в защите Хазбина. Так и прошла, погруженная в приятные труды, эта неделя. Единственным, что жёстко прерывало всеобщее счастье, было близкое истребление. Буквально вчера стало известно, что произведется повторная чистка. Это угнетало Чарли, сжигая её изнутри. Она понимала, что прошлая, относительно лёгкая победа, была разовой акцией и во второй раз такая тактика не прокатит. Но Вэгги была рядом, всегда тонко чувствуя, когда любимой принцессе нужна её поддержка. Это успокаивало разбушевавшиеся нервы, мягко гладило по желтоватым волосам и наивно шептало – "Всё будет хорошо, вот увидишь!". И Шарлотта, даже будучи самым старым, то есть, мудрым существом в отеле (кроме Люцифера, конечно же), верила. Помимо предстоящей чистки её беспокоило только состояние Аластора, явно что-то скрывающего и заметно чахнущего с каждым днём. Он безвылазно сидел в комнате, а если и вылезал посмотреть обстановку в отеле, был бледен, походя по цвету больше на застиранные простыни, чем на демона. Хотя можно ли сказать это о демоне, всегда казавшимся очень болезненным? *** Было два часа дня. Вся дружная компания, состоящая из двоих Морнигнстар, бывшей истребительницы, демона-кота, демона-паука, одноглазого моторчика на ножках и в платье, и Радио-Демона, расселась или разлеглась на красном диванчике. Энджел облизывал мороженое, положив длинные ноги на колени явно довольного таким исходом Хаска. Люцифер сидел рядом с грешниками, не обращая на них ни грамма внимания, изредка злобно посматривая на Аластора, стоявшего у дивана и отвечавшего Владыке Ада той же монетой. А Чарли, полуобнявшись с любимой, нервозно перебирала её сероватые волосы. – Истребление уже завтра... – Шарлотта, беспокойно покусывая щеки, пыталась выдавить из себя названия нужных дел, безусловно требовавшихся для того, чтобы не сгинуть в предстоящей чистке, – Мы должны сделать такой же щит, как и тот, который сделал Аластор перед первой чисткой, но только сильнее. Укрепить стены, чтобы они не обвалились... – Чар-Чар, я займусь этим! – Люцифер готов сделать всё, что угодно для безопасности его дочери и её любимого отеля. – Нам нужно больше ангельского оружия для этой битвы, – продолжила она уже более уверенно, ободренная поддержкой отца. – Мы с Энджелом можем достать его. – хрипло подсказал Хаск, нежно гладя паука по пушистой ноге, на что бы прошлый порноактер разразился бы пошлостями, но сейчас он просто лениво прильнул к когтистой лапе. – Нужно сделать укрепления, как мы делали с Пентиусом. – голос Чарли стал ещё увереннее. – Милая, я займусь этим, – подала голос Вэгги. – И я! – взвизгнула Ниффти. – И, ээээ... – у принцессы закончились идеи для помощи обороны Хазбина перед бойней. – Моя дорогая, я помогу, как смогу. – Аластор решил помочь принцессе и сам обозначил себе задание. Когда все разошлись по своим заданиям, Шарлотта начала помогать отцу (по возможности, все же она и четверти о своих силах не знала, в отличие от падшего ангела). Аластор мелькал то тут, то там, что-то усердно строя, чиня и перенося. Через, кажется, пять часов непрерывного труда, Чарли подходит к Радио-Демону, что сейчас пристально смотрит на раскрошенную в щепки, укреплением для отеля, барную стойку. Он задумчиво хмурится, все ещё улыбаясь, пока деревяшка, под действием его сил, становится стойкой. Младшая Морнигнстар легонько трогает плечо демона, скрытое под пиджаком, на что он судорожно дёргается и поворачивается к ней лицом. Это странно, ведь обычно он сразу замечает всех, кто находится рядом. Вероятно, сильно задумался. – Ты сейчас сильно занят? – шепчет принцесса. – Нет, моя дорогая! – извечный голос ныне шелестит помехами больше, чем обычно, явно стараясь что-то скрыть. Аластор отчётливо чувствует, что в данный момент его постоянно идеальный голос может безбожно (ха-ха, мы в Аду) хрипеть, поэтому усиляет радио-помехи. Он еле держится, чтоб не кашлять в голос от щекотки, обосновавшейся в его глотке. – Потише! – шепотом кричит на него демонесса, – Ты не мог бы объяснить, как ты поставил тот барьер? – Конечно, моя милая, я могу это сделать, но спрошу заметить – зачем тебе это нужно? Его Высочество не справляется? – в последнем предложении презрение слышится даже через белый шум голоса. – Да, папа не может возвести такой же, как был у тебя, но никогда не признается, что у него не получается. – Чарли краснеет, словно бы за своего отца, но на самом деле сейчас она думает, как красиво перекатываются мышцы на руках Вэгги, прошедшей мимо них. Что-то её не туда несёт... – Ладно, тогда я ему лично объясню. На пальцах. – Аластор, должно быть, не понимает словосочетания "не признается, что не получается" и идёт к Люциферу, но внезапно останавливается и растягивает щеки в спазме широчайшей ухмылки. Их бледность озаряет яркий, неестественный румянец. – О, моя дорогая Шарлотта, здравствуй! – он оборачивается к ней, жутко растягивая тонкие губы в улыбке, доходящей до глаз. Почему он с ней здоровается? И почему покраснел? – Ты что-то хотела? – любезно интересуется он, заводя руки за спину. Принцесса же только что сказала, что она хотела... – Ээээ, что? – недоумение вырывается из неё протяжным звуком. – Дорогуша, я повторюсь – что ты хотела? – Аластор, склонившись над ней, смотрит ей в глаза краснотой зрачков, полных искреннего безумия. Усталости в них нет ни грамма, но Чарли точно помнила, что несколько секунд назад в его глазах она буквально плескалась. Под алыми глазами расположились синеватые тени, отчётливо контрастируя с краской, растекающейся со щек на все оставшееся лицо. Что происходит? Что за странные действия он вытворяет? Почему он такой красный? Радио-Демон вдруг рассыпается в безумном смехе и утекает тенью в неизвестном направлении, оставляя Шарлотту и дальше не понимать происходящее. Отец кричит из другого конца зала в искренней радости, оттого что у него получилось создать сильный защитный барьер. *** Возвращается Радио-Демон только к поздней ночи. Он улыбается уже не безумно, а очень устало и измученно, и как только его замечает принцесса, оказывается завален вопросами по типу – "Что это было?" или "Почему ты вдруг исчез в середине дня?". Принцесса умалчивает про странный румянец, так и не замеченный своим хозяином, потому что понимает, что Радио-Демон начнет переживать, и как следствие, закроется ещё больше. А Аластор, конечно же, не отвечает ни на одно из вопрощений и, каким-то чудом выкрутившись от расспросов, растворяется в темноте своей комнаты. Чарли бы волновалась о нем сильнее, если бы мысли о больных крыльях Вэгги не съедали все свободное пространство для мыслей в её голове. Оказывается, крыльям постоянно нужна разминка, иначе они вечно ноют и мешают жить. Но Вэгги не могла постоянно летать, поэтому принцесса то и дело массажировала ей дополнительные конечности... Когда дела заканчиваются, всё идут спать. Часа в три ночи, с верхнего этажа и с той стороны, где находится комната Радио-Демона, раздался ужасный грохот, прерываемый громкими ругательствами.