Произведение любви

Тишина окутывала, как густой туман, липкий и непроглядный. Она не была просто отсутствием звука в привычном понимании, она была пугающей сущностью, заполняющей собой всë пространство, проникающей сквозь его твёрдую оболочку. Ни шелеста листа, ни стрекота сверчка, ни отдаленного гула цивилизации – только безмолвие, густое и непроницаемое, как стена. Тьма была такой же плотной и одинокой, как и тишина. Она неслышными движениями стирала границы, превращая мир в однородную, чернильную пустоту. Пустота поглотила всё, будто из мира вокруг него выкачали весь воздух, все звуки, все цвета, оставив лишь вакуум, давящий на еле слышимое собственное сознание. Время в этой пустоте словно замерло, превратившись в нечто тягучее; сухое ожидание неизвестности заставляло погружаться в тьму ещё глубже. Секунды растягивались в вечность, а вечность казалась всего лишь мгновением. Прошлое и будущее слились воедино, оставив только бесконечное, гнетущее и тянущееся настоящее, в котором не было ни ориентиров, ни надежды на изменение. В этой пустоте, лишенной звуков и красок, оставалось только собственное "Я". Голое, обнаженное, лишенное привычных опор. Оно было одиноким. Жалким. Собственные мысли звучали слишком громко, раскатисто, пугая своей отрешенностью. Привычная пустота была родной, до ужаса родной, но слишком печальной. Он ничего не знал. Ничего не понимал. Опирался лишь на свои ощущения, которые изредка улавливали что-то извне этой пугающей темноты. Холодное, мокрое, горячее — он ловил любую возможность почувствовать что-нибудь. Любое ощущение длилось недолго, вновь разбиваясь о чёрную пустоту вокруг него, словно и не было никаких изменений в его существовании. Кто он? Что он? Всё, о чëм он мог думать. Думать? Что это значит? Что такое "думать"? Что такое горячее? Почему горячее? Зачем он здесь, что это за темнота? Почему он глух? Глух? А это что такое? Привычный ход его мыслей перетекал из одного вопроса в другой, но ни на одном он не останавливался, не задумывался, никогда не рассуждал о них. О чем? Что он делает? Говорит? Если он говорит, почему его никто не слышит? Никто? А кто есть? Кто-то есть вне темноты? Это он знал. Знал, что есть что-то за тёмной пустотой. Что-то мокрое, или горячее, или холодное. А иногда и что-то тёплое, но ничто он не мог долго ощущать. А что он чувствовал? Ничего. Разве он что-то должен чувствовать? А почему не должен? И снова тишина. Никаких мыслей. Он мог молчать всегда, но лишь до того момента, как что-то вновь не коснётся его извне. Мысли оживали, приходили в движение, пусть и медленное и заторможенное — словно нехотя сознание просыпалось от вечного покоя в глубине пустоты. И тогда он думал, думал, думал. Один вопрос медленнно лился за прошлым вопросом, перетекал в давно забытые мысли, от которых появлялись и другие, загнанные в крошечный угол остатками сознания. А после он постепенно терялся. Повторял вопросы, всё более тягуче растягивая их, пока мысль вновь не затухнет окончательно до следующего волнения. Он погружался в сон. Сон? Что это такое — сон? Это как пустота? Это как тишина? Это как темнота? А что такое темнота? Почему она здесь, почему Я в ней? Почему? Кто я? Что я такое? Я глух? Ты ведь меня слышишь? А кто "ты"? Пустота? Ты молчишь? Я молчу? Я говорю? Я ничто? Я кто-то? Что такое "кто-то "? Я... Не знаю. И пустота накрывала его, затыкала надолго. И он ничего не мог сделать. Не мог ничего сказать. Что здесь оставалось, кроме него одного? Только пустота, которая молчала в ответ. Его ничто не тревожило. И всё же, что такое сон?