Подкормить домового

Lauv – Comfortable

Антон шумит в ванной умывательной рутиной. Точнее водой, напор которой выкручен на максимум, и та брызжет во все стороны. Крайне неэкологично. Но Шасту все равно. Он стоит с зубной щеткой во рту и проверяет сообщения в мессенджерах, моргая воспаленными веками. Среди множества чатов и запрещенных каналов, на которые вынуждают подписываться тг-боты, будь они прокляты, Антон замечает новосозданную группу. Арсений Попов: Пацаны, ситуация 🆘 🆘 🆘 !!! Антон Шастун: iii Арсений Попов: Что? Антон Шастун: sosi Антон усмехается своей гениальной шутке и убирает телефон в карман домашних шорт. Проходя по коридору в спальню, Шастун останавливается у картины. Точнее у рамки. Точнее...Картина перевернута. Он пытается вспомнить, что на ней было изображено, когда он замечал ее периферическим зрением на протяжении всего бытия в этой квартире, и получается. — Нет, родная, я тебя точно видел, — шепчет Антон, боязливо протягивая руку к картине, будто та таит в себе что-то мистическое и наложит проклятие на каждого, кто ее коснется. Теперь Мона Лиза висит ровно, как надо. Смотрит сквозь Антона так же, как раньше. Ничего таинственного не произошло. Однако, в голове предательски всплывают стремные научные гипотезы об исчезновении бровей и ресниц Джоконды, а за ними сводки новостей о том, как каменный сфинкс повернул голову, а статуя Иисуса в городе Сальтильо открыла глаза. Накручивается Антон сильно, но потом решает, что этот случай – его лунатизм, и снова берется за телефон, пиликающий уведомлениями. Арсений Попов: Очень смешно, Шаст У меня тут на работе, блииин. Мне нужен помощник 😭😭 Сергей Матвиенко: Не могу Я еду забирать машину с бара, потому что вчера набухался Димка: А я сплю, потому что вчера, в отличие от всех вас, работал 🙄🙄 Антон Шастун: а я, к сожалению, свободен куда ехать-то?? Пока Попов не онлайн, Шаст заходит на кухню и обнаруживает...пачку открытых печений на столе. Сначала он смотрит издалека, подвергая сомнениям свою зоркость, а потом заглядывает внутрь. На дне несколько фигурных печенек с шоколадной крошкой. Вчера на смене пачку подарил Дима, но она абсолютно точно лежала нетронутой в рюкзаке. Он в очередной раз усмехается своим сонным способностям и печатает Позову в личные сообщения, что, кажется, начинает поедать все продуктовые запасы, пока спит. И доедает их, когда бодрствует. Получив адрес от Арса и агрессивные сообщения, что он нужен как можно скорее, Антон быстренько одевается и гонит навстречу неизвестности.

**

И может быть однажды Мона Лиза улыбнется Арсению совершенно. Сейчас она смотрит укоризненно, с усмешкой, с изрядным притворством и дерзостью, будто желая Арса поддразнить, но в результате не говорит ничего, оставляет его в мучительном игнорировании. Демоническая обворожительность девушки застывает на холсте. — Ну, и что ты на меня так смотришь? — сдается Арс, обращаясь к картине в коридоре с мрачным выражением лица не то от горьчайшего кофе, не то от собственного сумасшествия. — Знаю, вернулся поздно. Да, толком не спал. Арсений подольше задерживает пальцы на кружке, мазохистски наслаждаясь обволакивающим кожу ожогом. Так он пытается проснуться. — Ага, и снова ухожу на работу, — недовольно шипит Арс, закусывая монолог печеньем из новой пачки, потому что старые засохли в камень, ими можно разводить костер. — А ты все такая же неразговорчивая. И на этом общение с противоположным полом у Арсения ограничивалось. Точнее он сам ограничивал, потому что знал, что иначе не получится. В школе он кое-как встречался с девчонками, а в университетском туалете уже успешно дрочил симпатичным мальчикам. А потом дрочить было некому. Смешно и грустно, невкусно и пусто. После ночной собачьей погони Арсу хочется скрипеть зубами от печенья, заедая недосыпное горе, а еще написать маме, что он ее правда любит, и подавиться крошками. Когда-нибудь его тело точно обнаружат, а Орловы наконец найдут новую няньку. Но отец семейства не дремлет: присылает гневное сообщение как раз в тот момент, когда Арсений подумывает о самоубийстве. После четырехчасового сна, если не он сам, то дети точно уничтожат его морально и физически. Андрюха Орел дай зп: Арсений, какого черта тебя носит? Арсений Попов: Пробки. — Время пять тридцать утра, батек, — и, оставив пачку печенек на кухонном столе, со вздохом идет собираться, обидчиво игнорируя Джоконду, поглядывающую на сходящего с ума Арсения. Перед тем, как обуться, Арсений переворачивает картину лицевой стороной к стене, и еще пару секунд втыкает в древесную стружку, которой едва не укололся. Трехкомнатная квартира радуется приходу почти-постоянного-жильца. Жилец не радуется, хотя сегодня получит зарплату или, скорее, денежное вознаграждение, половину которого обязательно оставит в кабинете психотерапевта. На входе пахнет женскими духами, минимум третьей частью флакона. Арс даже сдерживает рвотный позыв, чтобы доплестись до кухни, помыть руки и приступить к приготовлению завтрака для начальников-родителей. Заодно разогревает вчерашние синнабоны для себя. Внезапно на кухню вбегает родительница, взбудораженная и беспокойная, готовая вот-вот выезжать на очередную конференцию. За собой она тащит дочь – маленькую девочку семи лет, – держа ее за туго собранный хвост. — Арсений! — рычит женщина, обращаясь к парню. — Слушаю, — совершенно спокойно откликается тот, нарезая шпинат. — Вы не видели резинку для волос? — она подбородком указывает на дочь, мол, для нее. — Никак нет, — Арсений пожимает плечами, но его ответ уже не нужен: мать замечает резинку на микроволновке и закрепляет волосы ребенка. — Так, ввожу тебя в курс дела, — присаживаясь за стол, говорит суровая женщина в темном строгом наряде, всегда занятая работой и неласковая с детьми. — У Жени сегодня ледовое выступление в шесть. Не в шесть пятнадцать и не в шесть тридцать, Арсений. Ровно в шесть ей нужно быть там, ясно? Одежда лежит в ее спальне и нуждается в безупречной глажке. Прическу и макияж я сейчас доделаю. Следи, чтобы не растрепалось. После инструктажа женщина приступает к яичнице-болтунье. — Вы предлагаете ей с шести утра до шести вечера ходить с пучком на голове, и чтобы до вечера все осталось идеальным? — с сомнением уточняет Арсений, поглядывая на маленькую девочку, которая сейчас, точно как он сам, хотела уснуть, но была вынуждена сидеть на кухне и ждать, когда мама позавтракает. — Хочешь возразить? — вопрошает женщина, на что Арсений качает головой и уходит в другую комнату.

**

Поднимаясь в лифте, Антон смеет засомневаться не попался ли он в лапы маньяка или наемного киллера, потому что кем нужно работать в жилых новостройках, да в таком районе, на квартиру в котором Шастун не накопит, даже если проживет три поколения. Однако все встает на свои места, когда еще стоя в подъезде он слышит за нужной дверью детские вопли, а после стук, будто что-то падает. Арсений смешно на детей ругается и открывает двери. — Здравствуй, — Антон неловко улыбается, проходя в квартиру и снимая кеды. Из-за Арсения выбегает девочка, с подозрением оглядывает Шаста снизу вверх и, схватив за руку, всматривается в его пальцы. — Женя! — Арсений повышает голос, испытывая что-то отдаленно напоминающее стыд, когда ребенок так бесцеремонно нападает на гостя, не дав ему даже спокойно разуться. — Что ты делаешь? — Я исследую отпечатки пальцев! И я не Женя, я – Кэсси Моррис. Девочка-детектив и воительница! — резво отзывается та, пока Антон смиренно стоит и позволяет девочке играть в свою игру. — Ты раскидала игрушки в комнате. Иди убирай, а не лезь под ноги дяде Антону. — Уберу. Но сейчас наш коридор – это место преступления, а он – главный подозреваемый! — на одном дыхании произносит девочка, продолжая крепко держать Антона за руку, но смотрит в глаза Арсу своими, такими же, бездонными-голубыми. — Не уезжай из города! — обращаясь теперь к Шастуну. — Но можешь отвести меня в аквапарк. Я так давно хочу туда! — Арс, почему ты не сводишь ребенка в аквапарк? — хихикает Антон, проскальзывая вглубь квартиры, продолжая идти на поводу у Жени. То есть Кэсси Моррис. — Потому что нет времени, — тяжко вздыхает и по пути в гостиную заглядывает в спальню, убеждаясь, что с четырехлетним Яриком и двухлетним Гошей, сладко спящими, все в порядке. — Арсений никогда не хочет играть со мной, — жалуется Женя, уместившись на диване и не отлипая от Антона, как всегда делают дети, когда знакомятся с новым человеком. Арсений Женю любил истинной братской любовью, воспитывая ее третий год подряд и воспринимая как родную. Они впрямь походили на родственников глазами, но в остальном отличались: девчонка унаследовала кучерявые блондинистые волосы от матери и нежные черты лица от отца. По характеру была милой, но неусидчивой и местами капризной. — Давай поиграем, — соглашается Шастун и с улыбкой поглядывает на сердитого Арса. — Не куксись, — и обворожительно подмигивает. — Признавайся, где ты взял эти кольца, плохиш! — кричит на всю квартиру Женя, развеевая атмосферу флирта между этими двумя. Арсений прыскает, облокотившись о дверной наличник. — Кэсси, пожалуйста, не надо называть меня плохишом... — смущается Антон, поджимая губы. — Допустимы только варианты: дорогой Антон, милый Антоша, Антон замечательный. — Признавайся, где взял кольца, Антон замечательный! На детсад сцену Арсений нежно улыбается и отходит на кухню, потому что гречка вот-вот будет готова. Через какое-то время туда же заходит Антон, настороженно передвигая ногами по полу, будто боясь, что даже мраморная плитка обвалится под ним и прошелестит звуком денежной компенсации, которую он точно не сможет выплатить. — Моррис не оставит ни единое преступление в городе. Ну и что ты натворил, плохиш? — усмехается Арсений, повернувшись к Антону лицом. — Я украл драгоценности. Не знаю в какой момент я свернул на сторону зла, — с разочарованием пищит Антон. Да, именно пищит, потому что ему крайне неловко «делить квартиру» с парнем, которого он совсем не знает. Общаться в домашней, уютной обстановке, совершенно по-человечески, вне баров и клубов. — Так чем нужно помочь? — вспоминает Шаст, переминаясь с ноги на ногу. — У Жени через два часа ледовое выступление. Ее агро-мамка позаботилась об ее образе, но не учла одного факта: я не ебаный стилист и не ебаная Фея-крестная, — Арсений жалуется громким шепотом, надеясь, что никто из детей не услышит его претензий. — Конечно же она уронила прическу в последние часы и я понятия не имею, что делать. — Количество матов в твоем лексиконе во время злости растет в геометрической прогрессии. А я только хотел сказать, что у нее крутые кудряшки, — Антон улыбчиво касается своих волнистых волос. — Вот именно! У нее кудряшки! Это еще сложнее. Их надо утюжить... — Выпрямлять. — Бро. Арсений уходит кормить мальчиков в спальню, а Антон уходит дальше развлекать Женьку. Та сидит на диване приунывшая, и Антон успевает подумать с какой удивительной скоростью меняется женское настроение. Она закрывает лицо руками, упираясь локтями в колени и, видимо, ложно распознав в шагах шаги Арсения, начинает жаловаться. — Нужно позвонить маме и сказать, чтобы она вернулась и сделала мне пучок... — Женя поднимает голову, и Антон отпрыгивает назад, схватившись за сердце от ужаса. — Ой-й-й...И макияж... — Антон сочувствующие поджимает губы, когда осознает, насколько все и правда плохо. Тушь растеклась по всему детскому личику. — А что с макияжем? — Женя оглядывается в поисках зеркальца. — Ничего. Если ты не играешь heavy metal. — Ну и какой у нас план? — Есть один, — решительно произносит Антон. — Иди в группу heavy metal. Женя вымученно стонет и поднимается с дивана, чтобы уйти. — Так, что тут? — Арсений останавливает девочку за плечо и та показушно складывает руки на груди, отказываясь поворачиваться к Антону. — Попробуем сделать что-нибудь с волосами? — Вы же не сможете... — Ты в меня не веришь?! — восклицает Антон и хватает с полки лак для волос и розовую расческу. Теперь им точно пиздец. — Я вообще-то гений, миллиардер, плейбой, филантроп, — причитает Антон, брызгая лаком по всем кудрявым волосам, в душе не чая к чему это приведет. Когда Женя становится по меньшей мере Джокером, а по большей Пеннивайзом, Арсений сдается. У него ноют суставы от длительного сидения на корточках, и сам он каким-то образом измазан в разноцветных тенях. Шаст и девочка смеются на пару, потому что та чесала голову, когда он брызгал лаком, и теперь она похожа на пышнейший одуванчик, и от этого Арсений вот-вот впадет в истерический припадок. — Давайте не будем смывать. Я люблю клоунов! — просит со смешком Антон, оценивая работу «визажиста», после чего девочка уходит в свою комнату. — Антон! — взвывает Арс, потому что до выхода на концерт остается всего двадцать минут. — Ты оказался еще более бесполезным, чем я думал. — А что-о-о? Я серьезно, моя личная жизнь хуже цирка. — Тогда клоунесс. — Нет, клоунов. На эту фразу Арсений открывает румяна и с тоской во взгляде мажет пальцем по красной косметической краске. Проводит по кончику своего носа, оставляя еле заметный след, и поднимает голову, оценивая реакцию сидящего на диване Шастуна. — Арс, — неоднозначно поднимает бровь Антон и, недолго думая, протягивает руку вперед, легким движением смахивая нестойкие румяна с кожи Арсения. — Лучше скажи, что делать будем? — Я не могу повести ее так, — Арсений шмыгает носом и смахивает с лица остатки теней. — Может, ну его нахуй? Она сама хочет-то? — Мамка убьет. — Же-е-нь! — громко зовет Антон. — Может, ты мороженое хочешь больше, чем на лед? В ответ слышится звонкое согласие, на что Антон извиняюще пожимает плечами и приподнимает уголки губ. Арсений готовится получать от родаков, но устоять перед смущенным Антоном почему-то уже не может.