Подкормить домового

OneRepublic – Counting Stars

Шаст и Арс общаются несколько дней подряд в личных сообщениях, оставляя группу на Сережу, регулярно вбрасывающего в чат премиумные смайлики, напоминая, что он нетакуся, и Диму, нарывшего на просторах интернета мп3 стрекотания сверчков. В компаниях всегда кто-то схватывается больше, кто-то меньше. Они схватываются легко. Часто хуесосят семейство Орловых – и Антон даже порывается оспаривать с зоологами «орлиных» в энциклопедических словарях – и обсуждают алкогольные напитки исходя из общих интересов. А потом плавно заносит и на другие темы. Хотя разный режим сна и работы позволяет им наблюдать за онлайном друг друга по мере возможности, отвечать с некоторой периодичностью. Арсений скандалит с начальством сразу после пропущенного концерта, даже нарочно пересаливает суп и демонстративно уходит домой пораньше. Потом остывает: это все же его зарплата, они с Антоном действительно поступили неправильно. Кстати, касательно этого, Арс упрямым бараном стоит на том, что «дяденек с именем на букву А» в помине не знает и в квартиру никого не приводил. Женя поздно спохватывается и соврать о причинах полноценно уже не выходит. Арс не заболевает ни после мороженого, которым угощал Антон по доброте душевной всех малышат, ни после холодной баночки газировки. Зато включенного кондиционера впервые за год вполне хватает, чтобы слечь с температурой и взять парочку выходных для восстановления. Находиться днем дома непривычно и неуютно, хотя уютно здесь перестало быть в особенности после того, как Мона Лиза повернулась лицом обратно, а печенье было доедено кем-то не им. Но Арсений уже достоверно установил, что это психоз, и переживал чуточку меньше, вставая за градусником в кромешной темноте. Антон заболевает с часу на час одновременно с Арсением, только подозревает в этом все же ведерко (ведерище!) мороженого, и ведет текстовую трансляцию в мессенджере, как не может найти нужное лекарство по аптекам – и зачем их столько штук? В метро Антону становится душно и голодно, когда он едет с работы, проведя на смене едва ли пятнадцать минут. Дима сжаливается и снова взваливает на свои плечи дружеский долг, коим Шаст последнее время слишком пренебрегает. У девушки, сидящей рядом, из пакетов заманчиво тянет свежим хлебом и ягодами, и Антон, прижимая к животу любимый рюкзак, решает полапать сумку в поисках съестного. Просто щупает с внешней стороны, а затем открывает полностью. Помимо заботливо подложенных Димой сегодняшних сырков, здесь же на дне лежит пачка «Куркулесского». Та самая, которая... То есть, если в тот день на столе была не она, а она, которая она, сейчас лежала по-прежнему в рюкзаке... — Это все голод, — шепчет Антон самому себе под нос и ловит не одобряющий взгляд девушки на себе. Странная. Антон открывает печенье и принимается за еду, похрумкивая в шум метро.

**

Арсений много спит, мало ест, редко проветривает комнату – не открывает ни дверей, ни окон. Антон, несмотря на головные боли, рубится в компьютерные игры, наслаждаясь больничным, как школьник, обманувший родителей, и не вылазит из-под наушников. Рок предназначен для того, чтобы слушать его в полной мере. Арсений выходит из спальни резво, вспомнив про купленный роллтон, но тут же замедляет шаг. Ему начинает казаться, что стены внезапно стали тоньше: кашель соседа слышен слишком громко, даже как-то близко. Арс смотрит на потолок несколько мгновений, подозревая, что звук идет все-таки оттуда, и желает соседу скорейшего выздоровления. Мужик он огромный, военный, такие долго не болеют, не положено. На кухне он ставит чайник, вываливает сушеную вермишель в глубокую тарелку и заправляет специями. На другом конце квартиры что-то падает, и Арс не без страха глядит в коридор, оторвавшись от чтения инструкции лапши быстрого приготовления. — Показалось, — тихо констатирует Арсений и мысленно торопит чайник, молясь залить лапшу и убежать обратно в укромное место, то есть в спальню под одеяло. Антон тем временем разваливается в компьютерном кресле, закинув ноги на стол и слушая Битлз на максимуме с закрытыми глазами. Так, что умудряется уронить диспенсер для салфеток и недовольно прошипеть. После этого Антон замечает сообщение от Арса и с улыбкой переходит к нему в директ. Уж очень ему нравится с ним переписываться. Арс: У меня дома последнее время какая-то паранормальщина Шаст: Ахахах, ты в это веришь? Арс: Это лучше, чем признать себя психбольным Еще немного и я наведаюсь к гадалке Шаст: Я недавно открыл в себе лунатизм, так что не советую спать со мной в одной комнате. Перепугаешься) А если серьезно, я бы приехал, чтоб отвлечь тебя от дурных мыслей Но болею же тоже Арс: Ничего, поправимся и пересечемся Призраки, как правило, не убивают быстро Шаст: Будем надеяться Получив от Антона долю успокоения, Арс взваливает на поднос тарелку, чай и фрукты, и уходит обратно в спальню.

**

Арсений и Антон пересекаются уже на следующей неделе, выкрадывая немножко времени друг на друга вечером. Они хорошо общаются. Чуть больше, чем просто знакомые, чуть меньше, чем закадычные друзья. Чуть больше, чтобы разговаривать о странностях квартиры Арса и подозревать уже не духов-домовых, а воров с фетишем на подсматривание. Шастун перед встречей признается себе, что переживает до учащенного сердцебиения, а Арсений глупо зависает, когда Антон расстегивает верхние пуговицы рубашки и оголяет цепи на шее. Но все-таки они улыбаются смущенно, отводят глаза в сторону. — Знаешь, что? Я тут подумал, мне нужно установить высокотехнологичное видеонаблюдение в квартиру, — на серьезных щах говорит Арсений, сжимает руль велосипеда и неторопливо крутит педали. Парк шумит многочисленными фонтанами, пахнет свежей листвой и сияет заходящим солнцем. Иногда веет ароматами сладкой ваты и попкорна, а еще в лицо летят мыльные пузыри, так сильно любимые маленькими детишками. — Господи, Арс, о чем ты? — хихикает Антон и набирает скорость, приподнимая корпус, выпрямляя руки в локтях и просто наслаждаясь. — Повсюду установят датчики, провода и мониторы. Я буду в безопасности и с пультом управления, — Арсений настаивает, вспоминая объявления в интернете, но здравая часть отдаленно кричит, что так Арс сойдет с ума быстрее. — Или мне расставить радионянь по всем комнатам. Антон смеется в голос. — Извини, издержки профессии, — закатывает глаза Арсений и останавливается у скамейки, спрыгивая с велосипеда и отставляя его в сторону. — Система будет фиксировать каждое движение и... — Может, у твоей системы есть еще и функция распознавания на случай, если грабитель или, допустим, призраки решат уничтожить все человечество? — Если обновить... — Арсений потирает подбородок на манер мыслителя, а потом жестом просит Антона слезть с велосипеда тоже. — Так, представь, что ты грабитель, — и встает в боевую стойку. — Серьезно? — Антон оценивающе проходится взглядом по телосложению Арса, невольно подмечая все достоинства. — Да, давай, нападай. Антон насмешливо хмыкает и, разбежавшись... — Стой! — Арсений вытягивает руки вперед, препятствуя. — В чем дело? — Антон скрещивает руки на груди, недовольно выдыхая. — Я думал ты покажешь технику боевых искусств. — Положи левую руку мне на плечо, — командует Арс. — Ноги врось. Антон исполняет указания, привлекая внимание отдыхающих семей вокруг. — Жизненно важные органы не защищены...Дальше... — А если вор-фетишист не захочет следовать твоей инструкции? — спрашивает Антон, но руку не убирает, слишком ему нравится, как сочетаются кольца с мощным плечом Арсения... Арс валит его на траву, подбив ногой подколенные ямки. — Ебаный рот, — ноет Антон, придавленный каблуком Арсовского кроссовка в районе грудной клетки. — Подними меня, козел! Арс, довольный своими незабытыми боевыми навыками, сыплется со смеху. Наблюдает за беспомощным Антоном сверху и держит его за руку, переплетая пальцы. — Вставай, родная, — Арсений крепче держит Антона и поднимает двухметровое существо снова на ноги. Грязного и растрепанного. — Имею ли я полное право всучить эту рубашку тебе на стирку? — мычит Антон, надвигаясь к своему велику, где оставил бутылку воды. — А что, стиральные машины зря придуманы? — интересуется Арсений, отбирая у Шастуна бутылку и открывая самостоятельно. Арсений мочит руки и принимается отряхивать друга от кроссовочных следов каплями воды. Рубашка намокает и просвечивает, а сзади испачкана травой, что, как правило, отмывается только по Божьему велению. Арс слегка виновато смотрит на Антона, но тот не злится, наигранно закатывает глаза и подскакивает только в тот момент, когда Арс смахивает пыль с джинсов сзади короткими шлепками. — Ты что, извращенец, — риторически возникает Шастун и выворачивается из чужих рук. — Если тебе угодно, — смеется Арсений. Они продолжают свой недолгий трип на великах, хохочат со всего подряд и Антон даже пару раз чуть не врезается в столб, засматриваясь на Арса чересчур. Он здоровский, просто крутой. У него идеальная челка, роскошная улыбка и остроумные шутки. Арсений заботливый. Часто останавливается, чтобы пощупать мокрую рубашку Шастуна и вынести вердикт, достаточно ли та высохла. Он по-отцовски вредничает, что Шаст едва выздоровел и сразу выскочил на улицу, и раздает рекомендации по профилактическим медикаментам. Потом предлагает проводить Антона до работы и, конечно, Антон соглашается. Тогда они идут до бара. Арсений безумно любит засматриваться на Московскую иллюминацию, когда отдает предпочтение пешим прогулкам, но в этот раз он засматривается на волнушки у лица, забавную пипку на носу и зеленые глаза в свете фонарей. Они проходят через квартал коттеджей. Во дворах бегают малютки, катают игрушечные грузовички по неровным каменным плиткам и раскладывают строительный песок по пластмассовым формочкам. Однако, среди них находятся и мальчики-негодяи лет семи, балующиеся пиротехникой. — Главное, чтоб под ноги не бросили, — говорит Арсений, вполне себе профессионал в детских шалостях. И, разумеется, малолетние дураки бросают бомбочки прямо к их ногам. Антон успевает одернуть Арсения от взрыва и заматериться на убегающих пацанят. — Суки-мрази, — злится Антон всю оставшуюся дорогу. — Поэтому я терпеть не могу детей! — Они не все такие, — успокаивает Арс. — Вот даже если говорить о моих... — и оказывается в десятый раз перебит. — Да, я согласен, уроды-дети рождаются у уродов-родителей. Это не я придумал, а Чарльз Дарвин и его теория эволюции. И тем не менее... — Перестань, — Арсений останавливается, немного задетый такими грубыми высказываниями. Арс любит детей, иначе он не пошел бы работать туда, где за ними необходим присмотр двадцать пять на восемь. Конечно, мальчики с пиротехникой полнейшие идиоты, но это не дает Антону права разглагольствовать во всю свою агрессию и распространяться на большинство. — Ты же прекрасно ладишь с детьми, я видел. — Я тоже видел, но эти меня бесят. — Тогда прибереги свои эмоции на другой случай. Все ведь уже обошлось. Антон шумно дышит, но примирительно кивает и извиняется. Даже не успевает заметить, как его талию нежно окольцовывают крепкие руки, а в открытую шею тепло, размеренно дышат. Он теряется, но на объятие отвечает. — А что так вдруг?.. — осторожно спрашивает Шаст, пытаясь заглянуть Арсу в глаза, но не выходит. — Просто так. И конфликтная ситуация сходит на нет, испаряясь в воздухе вместе с яблочным дымом, которым Антон затянулся впервые за долгие часы. Между прочим, еще совсем недавно электронка была с арзбузным ароматом. Арс это точно закрепил в памяти при первом знакомстве. Парни доходят до бара, иногда оглядываясь, со смехом вспоминая тот вечер с собакой, и как-то слишком неловко прощаются, обещая также погулять в ближайшие дни. Пропускать славную погоду в Москве хуже десяти тяжелых преступлений, а они граждане законопослушные. — Напиши, как вернешься со смены, — Арсений складывает руки в замок за спиной и нервно качается на пятках. — Хорошо, — Антон поджимает губы, избегая зрительного контакта, но в итоге набирается мужества и оставляет невесомый чмок на Арсовой щеке. — Пока. — Пока, — слабо улыбается Арсений, но как только Антон убегает в здание, лицо почти трескается.