Отовсюду

«But of that road you have forbidden me to speak»

Что-то гнало их дальше, заставляло торопиться — дурные предчувствия ли, запахи ли, носившиеся в воздухе, но не стали они надолго разбивать лагерь надолго, не стали делить награбленное, хотя и была у них добыча. Что-то толкало их вперёд, хотя кто будет торопиться назад к такому хозяину, как был у них?.. * — Здесь недавно был орочий лагерь. И пошли они на север. Странно, что нам не повстречались. Но спутник его молчит и даже не глядит на остатки костра да на мешанину следов в грязи под ногами. * Торопливо сворачивали они лагерь — чем-то гадким пах воздух, что-то опасное приближалось, что-то грозящее гибелью ли, гневом ли Хозяина, который равнозначен гибели. Торопливо сворачивали лагерь, чтоб бежать и поскорей с этого места. * — Остановимся тут, что скажешь, Турин? Спать лучше на дереве — и вот у этого крепкие ветви. Но молчит его спутник, и спит снова на земле, будто не боится ни осеннего холода, ни ночных нападений орков. * Тропа вьётся между деревьев, едва видная, но тропа — по ней раньше часто ходили, и сейчас бы пойти, но эти земли всегда были гадкими, как говорили, даже когда Гортхауэр ими владел, а теперь и вовсе — от реки гул страшный доносится, словно уши жжёт, словно проклятие звучит в нём, да ещё в воздухе что-то мерзкое носится, пахнет чем-то, гневом, опасностью… Обойти бы эту тропу. Не так велик их отряд, чтобы рисковать. * — Смотри, остатки тропы. И я помню её — по ней часто ездили в Минас Тирит из Нарготронда. Сейчас, конечно, её едва видно. Что скажешь, Турин, осмелимся по ней идти? Но молчит он, и не смотрит ни на тропу, ни на спутника своего. Будто выжгло его горе, будто никто в мире сильней горя не испытывал. * Уйти бы отсюда поскорей. Чем южней, тем хуже пахнет воздух — это всякий знает, но этим утром чем-то особенно гадким тянуло, и тянуло с севера. Будто приближался кто-то, кого стоило обходить дальней дорогой, пусть даже и отряд большой, и бояться нечего. * — Скоро уже к озеру Иврин придём, Турин. Тебе понравится оно. Я и подумать не мог, что увижу ещё эти края, и только… Но Турин молчит, как всегда, и не смотрит на спутника, может, боится смотреть, боится увидеть в глазах Гвиндора слова, которые не стал тот произносить. * Бежать, бежать. Когда идешь через Анфауглит, задыхаешься, пепел в глаза лезет, но и там дышать легче, чем в этих краях, чем этим утром. Что-то движется, скрываясь в тумане, что-то страшное, и на глаза ему лучше не попадаться. * Трудной была дорога, думает Гвиндор, когда озеро совсем уже близко, но и простой неожиданно — всего три или четыре раза видели они отряды орков, да и те — издалека и оставшись незамеченными. Словно вся удача, которая отвернулась от Турина в ту страшную ночь, вернулась к нему, чтобы провести по долгой дороге от склонов Анфауглит к водам Иврина в безопасности. Гвиндор вспоминает озеро Иврин, и в сердце его надежда.