Отовсюду

Мириэль доложили, что отец вернулся из Андустара — после полутора месяцев отсутствия. Но прошло полдня, и уже стемнело, а Тар-Палантир так и не позвал дочь, чтобы обнять её после долгой разлуки. Она нашла его во дворике с Нимлот, которое недавно вновь начало цвести. Там не было никого, кроме Тар-Палантира — конечно, отец отослал стражу, чтобы побыть в одиночестве. Но не станет же он возражать против общества дочери! — А, Мириэль, — тихо сказал он, и у неё сжалось сердце: за эти полтора месяца он как будто постарел на двадцать лет. — Я хотел послать за тобой, но… я задумался, прости. Она подбежала, чтобы обнять его. Белые цветы разливались благоуханием в вечернем воздухе. Только сегодня — может быть, впервые в жизни — этот запах не наполнял сердце Мириэль радостью и надеждой. — Неужели не хватило тебе этих дней в Андустаре, чтобы думать в одиночестве? — улыбнулась Мириэль. Она знала, что слова прозвучали печально или даже с упрёком, но говорить с радостью, которую не чувствовала, не могла. — Ты хочешь сказать, милая, — улыбнулся ей в ответ Тар-Палантир — и тоже печально, — что твой отец не видел тебя столько времени и даже не соскучился? И ему должно быть стыдно? — Нет… — Да, должно быть, — отмахнулся он от её возражений. — Ты пришла ко мне сюда, и Нимлот цветёт, и близится Эрулайталэ, а я как будто и не рад, как будто утратил всякую надежду — и всё из-за бесплодных бдений в башне Тар-Минастира. — Отец… — Нет-нет, — снова перебил он её, — и не возражай! Всё идёт своим чередом, моя милая. Однажды я буду сидеть у окна в башне на холме Оромет и увижу знак, который так жду, разве нет? Всё идёт, как должно идти. * — Я не думала застать здесь своего кузена, Амандиль! Они шли по берегу — вдали от порта, вдали от набережной: здесь скалы обывались резко в море, и внизу ревел прибой. Амандиль вдыхал запах сосен, который всегда дарил ему покой. Но не сегодня: сегодня что-то было не так. Он посмотрела на Мириэль. Не в ней ли дело? Она приехала пару дней назад — и Амандиль не мог отделаться от очень странного чувства всякий раз, как видел её. И вот теперь… что с ней не так? — Иногда, — задумчиво сказал Амандиль, — Калион гостит в Андуниэ, ты знаешь. Мы друзья. Её глаза заблестели: — И это необыкновенная дружба. Сын Гимильхада — и наследник князей Андуниэ! Имя на адунаике резкой нотой прозвучало в их разговоре. — Необыкновенная, — пробормотал Амандиль. — Он много рассказывал о Средиземье. О его жителях, о тех землях. Я даже ловила себя на мысли, что завидую ему! Но, конечно, я не могла бы уплыть туда — не сейчас. Отец и так больше времени проводит в Андустаре, чем в Арменелосе, но всякий раз, когда он возвращается, я стараюсь, чтобы ему не было одиноко, чтобы он меньше печалился. Вот, только к вам с Элентиром приехала ненадолго. Но Калион рассказывает о землях за морем — и я как будто вижу их своими глазами. Как сиял её взгляд, когда она говорила о Калионе! Амандиль знал: его друг легко очаровывал людей, даже тех, кто не разделял его убеждений. Но Мириэль… Она как будто угадала его мысли и рассмеялась: — О чём я говорю! Приехала сюда, чтобы повидать тебя и своего жениха, а рассказываю о Средиземье — и о Калионе! Ты можешь упрекать меня сколько угодно — и твои упрёки будут справедливыми. — Я не собирался тебя упрекать, — покачал головой Амандиль. — Но, Мириэль, прошу тебя… Она только отмахнулась: — Не знаю, о чём ты хочешь просить меня, Амандиль, но не тревожься обо мне или о своём брате. Я приехала к вам — и мы проведём прекрасные дни вместе. Всё идёт, как должно идти.