Отовсюду

Брогору нравилось ходить сюда с отцом, хотя на полпути он начинал ныть и вздыхать, что идти далеко, а подъём слишком крутой, что слишком жарко, что он хочет пить. Но когда они взбирались на гору, а потом проходили между скал на открытую всем ветрам площадку, с которой открывался вид на город, Брогор забывал о жаре и усталости. Больше всего ему нравился страж. Отец называл его смешным словом «пукель», только в самом страже ничего смешного не было. Он, скрестив ноги, сидел на плоском камне у самого обрыва и смотрел на бухту. Его руки были сложены на толстом животе, а взгляд устремлён на море. Он охранял бухту, Брогор знал это. Отец говорил, что глаза стража загорятся красным, если поблизости будут орки или другое зло. Но откуда оркам взяться на Острове? Или другому злу? — Наши предки жили вместе с друэдайн, — рассказал когда-то отец. — А потом вместе с ними приплыли на Остров. — А где сейчас друэдайн? — Здесь их почти не осталось. Из наших лесов почти все уехали в Средиземье. Я знаю, что на востоке живут ещё несколько семей. — А почему они уехали? Отец тогда пожал плечами: — Говорят, что земля дрожит у них под ногами. Но вот пукелей оставили. Бросили. — Не бросили! — возмутился Брогор. — Оставили, чтобы охранять нас! * — Долго ещё, Брогор? Мне кажется, ты заблудился и мы просто ходим кругами среди скал! — Ты сомневаешься в моей памяти, Элентир? — Я сомневаюсь в своих ногах. И в своих лёгких. — Тебе не пять лет! А я сюда ходил с отцом, когда мне было пять лет! — Если я погибну по пути, король получит прекрасный подарок к своему возвращению! — О, такое мы ему дарить не будем. Может, это он сделает нам прекрасный подарок — и сгинет в Средиземье! Так дурно говорить, но иногда я надеюсь… что Саурон окажется ему не по зубам. А! Вот мы на месте. Знакомая площадка и вид на бухту, от которого дух захватывало. И знакомый страж — всё в той же тяжёлой, грозной позе. Он сидел спиной к ним, днём и ночью обозревая бухту. — Это в самом деле пукель! — воскликнул Элентир. Несколько мгновений он стоял, как будто не решаясь подойти к стражу. — Его создатель оставил его здесь. Жив ли он ещё? Помнит ли о своём пукеле? — Любопытно, помнит ли пукель о нём! — сказал Брогор. — Когда смотришь на него… охотно веришь, что помнит. Я хотел показать тебе его, раз уж ты приехал погостить. Когда вернётся король, тебе — да и мне! — снова станет не до того. Я забирался ему на голову, представь! И не боялся же! Элентир обшёл стража, чтобы заглянуть ему в лицо. — Брогор… его глаза… — Горят красным? — с усмешкой сказал Брогор, вспоминая отцовские рассказы из далёкого детства. Но Элентир ответил совершенно серьёзно: —Да. * Брогор плохо спал в последние годы, но с недавних пор сон стал ещё хуже. Конечно, возраст сказывался, не мог не сказываться. Кто из его друзей дожил до таких лет? Кто из его друзей вообще жив до сих пор, а не сгинул в ссылке, не сгорел в Храме, не отрёкся от своих убеждений и не отправился — как говорили — на Запад вместе с королём. В Пеларгир, где Брогор жил уже много лет, новости приходили медленно. Но о великом флоте, который построили по приказу Тар-Калиона, чтобы плыть с войной на Запад, знали все. Может, поэтому сон стал хуже. Этой ночью Брогор ходил по дому, не находя себе покоя. Лежать с закрытыми глазами ему не хотелось, тревожить дочь или её семью — тоже, а сон не шёл. Он открыл все окна, завернулся в одеяло и сел в кресло у окна, выходившего на море. Над ним полыхали зарницы, прибой ревел громче обычного. Брогору вдруг вспомнился страж у обрыва — из далёкого детства, из юности, из тех лет, когда он ещё жил в Нуменоре и старался что-то изменить, кому-то помочь, пока была возможность. Друэдайн покинули Остров, потому что земля дрожала у них под ногами, а глаза стражей загорелись алым огнём. И Брогор сам помог последним трём семьям уехать — в тот же год, когда король привёз Саурона пленником на Остров. Конечно, кому-кому, а Тар-Калиону не было дела до друэдайн — и хвала Единому! И потому они благополучно добрались до Средиземья. Дрожала ли по-прежнему земля у них под ногами? Помнили ли они о стражах, которых оставили на Острове? — Дедуля! Брогор с трудом привстал в кресле и обернулся к двери: там стояла Аэрин — его младшая внучка. — Что, малышка? Тоже не спится? Иди к дедушке. — Земля дрожит, дедуля! — Что ты, Аэрин. Иди сюда. Это просто гроза — да и то не здесь, а где-то над морем. Иди ко мне. Аэрин взобралась к нему на колени. — Но земля дрожала! И… мне приснилось… — Страшный сон? — Брогор принялся качать её на коленях. — Расскажи мне, а я превращу его в сказку — и он больше не будет страшным. — Мне приснился каменный человек! Его глаза горели красным! И он… он… кричал! А потом, — ту её глаза расширились, — его накрыло огромной волной, дедуля! — Что ты, милая, — прошептал Брогор, — что ты. Я знаю этого каменного человека. Его зовут Пукель, и он так высоко над морем, что ни одной волне его не достать. — Но он кричал! — Пукели это умеют, моя хорошая. Ты знаешь историю о верном камне, Аэрин? Давай расскажу. Он говорил очень медленно, очень-очень тихо: слова складывались в старинную историю о страже, который спас своего человека. Аэрин успокоилась и слушала внимательно. А зарницы над морем не утихали, прибой ревел. И земля — земля дрожала под ногами Брогора.