Отовсюду

Индис часто гостила у Ингвэ в последнее время. Ей нравилось говорить с ним — верней, больше слушать, потому что мысли Ингвэ, его рассуждения успокаивали тревогу, вечно жившую в ней. Близость Манвэ и Варды, близость Таникветиль, мягкий голос Ингвэ наполняли её душу чем-то новым — или, может, напоминали о прежнем, к чему не было возврата. Иногда она снова брала арфу и пела для Ингвэ и его семьи. — Финдис почти не бывает у меня, — заметил однажды он. — Она чаще гостит у брата, — вздохнула Индис. — Им есть о чём поговорить. А здесь она чувствует беспокойство. — А ты чувствуешь себя беспокойно там? Индис только кивнула. — И там, и в Валмаре. Оба города, которые она называла родными, стали невыносимы ей. Будь её воля, она бы оставила Валмар навсегда — и поселилась рядом с Ингвэ, чтобы вечно ходить под взглядом владык Манвэ и Варды. Слишком пустым был Валмар без сиявших рядом Древ. И свет теперь по-другому падал на его дома и башни. Но Финдис просила не оставлять её, и Индис жила с ней в Валмаре. В Тирионе же, где теперь правил её младший сын, Индис было ещё хуже. Она смотрела на улицы города — и вспоминала время, когда в Тирионе был королём её старший сын, а до того — муж. И если она знала о судьбе мужа — и оплакивала его, то, что теперь стало с старшим сыном, с его детьми и детьми её младшего сына, она не знала и боялась об этом думать. Только рядом с Манвэ, в чертогах на Таникветиль, мучительные воспоминания и тревога как будто оставляли её. Владыка Манвэ часто приходил к ним с Ингвэ и тоже участвовал в разговоре или слушал её пение. Это были самые счастливые мгновения — мгновения, когда Индис снова верила, что способна быть счастливой. Рядом с Манвэ не было ни тревоги, ни тяжёлых мыслей. «Ему ведомо, что с ними, но он ничего не говорит, значит, верно, мне нечего бояться», — иногда говорила себе Индис. А Манвэ молчал обо всех, кто ушёл за море. * Финдис часто гостила в Тирионе, хотя вместе с матерью давно перебралась в Валмар. Близость владык, которая успокаивала её мать, только сильней тревожила Финдис. Одни и те же мысли мучили её год за годом. Владыки Арды видят всё, что творится в мире, без конца думала она, но ведь «всё» означало и то, что происходило по ту сторону моря. Владыка Манвэ знал, что творилось там. И… держал своё слово? Равнодушно смотрел на страдания тех, кто ушёл из Амана? Не слушал их мольбы о помощи? Прошло много солнечных лет, когда она решилась поделиться с братом этими размышлениями, а он только тряхнул головой: — Помнишь, мы видели, как Соронтар и другие орлы летели за море, разве нет? Конечно, владыка Манвэ видит всё и ему ведомо всё. Но он не жесток и не равнодушен. Он не забыл о них. Не смог бы забыть, даже если бы пожелал. Иногда — и всякий раз нежданной — Индис появлялась в Тирионе. И тогда радости Арафинвэ не было границ, и Финдис улыбалась, глядя на них с матерью. Правда, в этот раз Индис была печальней обычного. Она едва участвовала в разговорах, отказывалась от прогулок и почти всё время проводила у фонтанов, которые когда-то строили Нолофинвэ и Турукано. — И даже с Ингвэ ты не находишь покоя в последние дни? — спросила у неё как-то Финдис. — Даже с ним, — согласилась Индис. — Впервые — с тех пор, как они… как они все ушли, мне по-настоящему захотелось вернуться в Тирион. Мне стал невыносим Валмар, стали невыносимы даже чертоги на Таникветиль. Я думала и думала о Тирионе… Я думала: может, здесь, рядом с Арафинвэ, уйдёт тревога? Но я ошиблась. Она стала только сильней. И твой брат разделяет её. И ты — я же вижу. К полудню солнце скрылось за тучами, обещавшими дождь. Стоило вернуться домой, но плеск фонтана как будто убаюкивал и не отпускал. Финдис смотрела на струи воды и задумалась так глубоко, что не сразу услышала голос брата: — Финдис! Мама! Смотрите! Арафинвэ показывал на небо. Там, среди туч, кружил Соронтар — Финдис сразу узнала его. Кружил, кружил, кружил. Зачем он вернулся из-за моря? Почему теперь кружил над Тирионом, а не летел к своему владыке? А потом до Финдис донеслись и другие голоса: удивление, почтение, восторг, тревога — всё смешалось в них. С трудом отведя взгляд от Соронтара, Финдис посмотрела туда, куда уже торопились Индис и Арафинвэ, и сердце её замерло. По площали шёл владыка Манвэ. И свет вокруг него как будто мерк, тучи над башнями Тириона становились всё темней. «Он видел что-то, — подумала Финдис в смутном отчаянии, — и он, и Соронтар видели что-то, о чём теперь узнаем и мы».