Отовсюду

В королевском дворце Арменелоса было много залов, украшенных сокровищами древности: оружие великих героев, драгоценности и гобелены, некогда чудом уцелевшие. Кто угодно мог прийти, чтобы полюбоваться на них. Таргон бывал в этих залах, с удовольствием отвечал на вопросы тех, кто тоже шёл сюда, кого интересовала история, кого влекло величие прошлого.  — Я бы его даже не поднял! — Конечно, ты бы его не поднял, он почти с тебя размером! А Туор повыше был! Таргон с улыбкой смотрел на тех, кто столпился вокруг Драмборлега. — Страшно подумать, когда его выковали, не правда ли? — Даже наши предки тогда ещё не ходили по земле. — Я читал в «Сказании о детях Хурина», что король предложил Белегу выбрать любое оружие, кроме этого! Очень он ценил этот меч. Они говорили об Аранруте, и Таргон задумчиво кивал в ответ на слова о древности меча. «Истинным чудом дошёл он до нас — и лежит теперь в этом зале», — думал Таргон. В залах с драгоценностями и гобеленами было больше женщин, но приходили и мужчины — чтобы полюбоваться вытканными сценами битв и блеснуть знанием ювелирного дела. — Эти камни так чисто сияют!  Даже не видя, о чём говорят люди, Таргон знал: они любуются брошью, чьи крупные белые и синие камни складывались в цветы нифредиля. — Её нашли в моей деревне! Представьте себе! В животе рыбы! Мы глазам не поверили, когда увидели. — Скажи ещё, ты сам эту рыбу потрошил. Голова седая, а всё небылицы рассказываешь, а уже мог бы и поумнеть. — Не потрошил я её! Но… но… — Говоривший оглянулся и заметил Таргона: — Вот он подтвердит! Он с нами жил тогда. Таргон снова невольно улыбнулся: — Брандир говорит правду. Эту брошь нашли в нашей деревне — и принесли мне. А я предположил, что когда-то она принадлежала Лутиэн.  — Вот видите! — торжествующе воскликнул Брандир. — Вечно мне не верят… * В королевском дворце Арменелоса был один зал, куда редко заглядывали — разве что сам Таргон. Сюда он принёс то, чему не было места среди сокровищ древности: обрывки писем, в которых не было большой ценности, кувшины и прочую посуду, рыболовные сети, его собственные записи. Кое-что могло бы найти место и в одном из больших залов: например, несколько писем и рисунков несомненно обладало ценностью, хотя больше исторической, чем художественной. Но Таргону не хотелось, чтобы эти свидетельства прошлого терялись среди блеска мечей и драгоценностей.  Он мог приходить сюда, чтобы вспоминать те дни, когда в их деревне впервые услышали об Острове, когда Эонвэ говорил с ними, когда Эльрос впервые пришёл к ним. И другие вместе с ним… Это был зал для воспоминаний. И в этом зале Таргон нашёл короля. Эльрос сидел у окна и читал одно из писем, пришедших сквозь тьму веков — уцелевших в войнах и катастрофах.  — Я знал, что рано или поздно ты сюда придёшь.  — Конечно! Это мой любимый зал, — живо отозвался Таргон. Эльрос отложил письмо. Солнечный свет лился в окно — и загорался бликами в венце, чёрных, рассыпавшихся по плечам волосах, в вышивке белых одежд короля. Таргон подумал о том, как этот же свет отражается в белых камнях, которые складываются в цветы нифредиля. — А ведь когда я предложил собраться здесь это всё, — Эльрос обвёл зал широким жестом, — ты сказал, что это нелепая мысль. — Я не говорил… — возразил было Таргон. — Ты подумал, что это нелепая мысль, — согласился Эльрос. — Хотя вежливо умолчал об этом.  — Ты, государь, решил, что людям будет важно сохранить воспоминания об их жизни до Острова. Но никто не приходит сюда. Никому не интересны горшки и рыболовные сети. — Я помню, как нас встретили в твоей деревне, Таргон. И в других не лучше. Никто не хотел верить, что Остров — не обман, не ловушка. «Мы простые рыбаки, — говорили нам все. — За что нам такой дар?» А теперь они приняли дар. И хотят забыть, что были простыми рыбаками, не так ли? Таргон пожал плечами: — Не думай дурно о своём народе, мой король. Здесь о прошлом легко забыть. Особенно когда прошло столько лет, а мы всё ещё живы. Мой дед в моём возрасте уже сморщился как печёное яблоко, едва ходил и не узнавал никого из родни. А я… я жду Эруханталэ, чтобы подняться с тобой на Менельтарму. И это не самый лёгкий путь, не так ли? Но он мне по силам.  — Но сам ты заходишь в этот зал, Таргон. Почему? — Теперь, — с лёгкой усмешкой — и немного кривя душой — сказал Таргон, — это тоже история, не так ли? Я не хочу, чтобы она была забыта.