Между волком и луной

Чимин с трудом помог волку дойти до пещеры. Каждый шаг давался зверю всё труднее, его дыхание становилось тяжелым, а кровь продолжала капать на землю, оставляя за собой алый след. Лес вокруг погружался в тревожную тишину, словно даже птицы перестали петь, ощущая напряжение. Когда они наконец добрались до пещеры, Чимин с осторожностью уложил волка на землю, стараясь не причинить ему ещё больше боли. Внутри пещера была прохладной и затенённой, запах влажного камня и мха наполнял воздух. Чимин огляделся: место было укромным, скрытым за густыми кустами. Здесь, по крайней мере, волк был в безопасности. Зверь тяжело дышал, его грудь болезненно поднималась и опускалась, а глаза, сверкающие янтарным огнём, были полуприкрыты. Кровь всё ещё сочилась из его ран, оставляя на его чёрной шерсти мрачные пятна. Омега опустился на колени рядом с ним, пытаясь думать быстро и рационально, хотя паника стремительно накатывала. Ему нужно было остановить кровотечение. Он схватил свою рубашку — лёгкую ткань, которой он едва прикрывал плечи — и без раздумий разорвал её на длинные полосы. Сердце стучало громко в ушах, когда он обматывал куски ткани вокруг ран волка, плотно затягивая, чтобы хотя бы немного замедлить поток крови. — Ты не умрёшь, — шептал он, почти бессознательно. — Я не позволю тебе умереть. Чимин никогда раньше не оказывался в подобной ситуации. Да, он не раз наблюдал, как старший брат лечил раненых, но на практике всё казалось совсем иначе. Его руки дрожали, а каждый вдох волка, каждый болезненный стон отдавались эхом в его голове. Когда повязка была наложена, хотя и грубая, но крепкая, Чимин отступил на шаг, оценивая своё творение. Этого было недостаточно. Волку нужны были лекарства, и как можно скорее. Он вспомнил слова Сокджина о древесном корне, о травах, которые помогали заживлять раны, и понял, что должен как можно быстрее достать их. — Я вернусь, — тихо сказал он, обращаясь к волку, который смотрел на него из-под тяжёлых век, будто пытаясь понять его намерения. Чимин поднялся, решительно направляясь к выходу из пещеры. Он знал, что должен торопиться. Каждая минута могла стать решающей для жизни волка. Но ему также было страшно оставить зверя одного, в таком уязвимом состоянии. Он бросил последний взгляд на раненого, прежде чем исчезнуть среди деревьев, мчаясь по лесу к границе стаи.

***

Чимин мчался сквозь лес, его сердце билось, как барабан, ускоряя каждый его шаг. Ветки хлестали по лицу, оставляя тонкие царапины на коже, но он этого почти не замечал. Мысли вертелись вокруг одного: успеть, вернуться как можно быстрее, прежде чем станет слишком поздно. Добежав до деревни, Чимин направился прямо к хижине Сокджина. Он молился, чтобы старший брат был на месте, но, войдя внутрь, обнаружил пустое помещение. Это было на руку — не нужно было объяснять ситуацию и просить помощи, которую Сокджин наверняка бы отказался давать без подробностей. Чимин бросился к полкам, где хранились запасы лекарств. Весь дом наполнился запахом сушеных трав, и хотя сам он не был лекарем, много раз наблюдая за работой брата, он хорошо знал, что именно нужно для лечения глубоких ран. Руки дрожали, пока он хватал всё необходимое — бинты, мази, сосуды с настойками. Смахнув с полки баночку с последним древесным корнем, он подхватил её и вытащил последний корень, тут же положив его в свою сумку. Не теряя ни секунды, Чимин бросился обратно в лес. В этот раз он не жалел сил, бежал так быстро, как только мог, спотыкаясь о корни деревьев и перепрыгивая через поваленные ветки. Холодный пот проступал на лбу, его ноги уже ныли от усталости, но он не позволял себе замедлиться. Наконец, пещера показалась среди густых кустов, и он замер на мгновение, затаив дыхание. Волк был на том же месте, лежал неподвижно, но его дыхание всё ещё было слышно. Это дало Чимину надежду. — Я вернулся, — прошептал он, подходя ближе и ставя сумку на землю. Волк слабо повернул голову, его глаза едва открылись, но не было сомнений — зверь всё ещё боролся за свою жизнь. Чимин быстро достал бинты и мазь, которую сам Сокджин использовал для лечения глубоких ран. Осторожно, но уверенно он начал заменять самодельные повязки, пропитанные кровью, на новые. Мазь, приготовленная по древним рецептам, имела крепкий запах трав и смолы, она должна была остановить инфекцию и ускорить заживление. — Всё будет хорошо, — шептал Чимин, уже не для волка, а для себя самого, пытаясь убедить себя в этом. Он осторожно нанёс мазь на рану, которая всё ещё выглядела ужасающе. Но Чимин не отводил взгляда и не позволял себе паниковать. Когда он закончил бинтовать бок зверя, тот слабо застонал, скалясь, но оставался на месте. — Потерпи, пожалуйста, — попросил омега, завязывая последние бинты. Волк больше не двигался, лишь тяжело дышал, но кровь, наконец, перестала течь. Чимин уселся рядом, чувствуя, как усталость накатывает волной. Теперь ему оставалось только ждать, надеясь, что его усилий было достаточно, чтобы волк выжил. Он сидел рядом с раненым волком, прислонившись к прохладной стене пещеры. Дыхание потихоньку выравнивалось, но тревога не отпускала его даже на мгновение. Он не мог позволить себе расслабиться, зная, что жизнь этого зверя висит на волоске. Волк всё ещё дышал тяжело, каждый вдох казался борьбой, и это не давало покоя. Время будто остановилось. Чимин то и дело бросал взгляд на волка, проверяя его состояние. Несмотря на всю серьёзность ситуации, омега не мог не заметить, насколько этот волк был сильным и красивым — его черная шерсть переливалась на свету, а мускулистое тело свидетельствовало о его мощи. Но сейчас эта мощь была сломлена. — Ты должен выжить, — шептал Чимин. — Я не знаю, кто ты, но не могу просто так оставить тебя. Медленно он почувствовал, как в нём начинает расти беспокойство. Всё ли он сделал правильно? Достаточно ли мази? Может быть, ему стоило вернуться и позвать Сокджина? Но мысль о том, что придется объяснять старшему брату, откуда взялся этот раненый волк, и почему Чимин помогает ему, вызывала новый прилив тревоги. На их территории не должно быть чужаков. Волк слабо пошевелился, едва слышно заскулил, заставив Чимина вздрогнуть. Он тут же склонился над ним, проверяя, не расползлись ли бинты, не усилилась ли кровотечение, но, к счастью, повязки оставались на месте. — Тише, всё в порядке, — Чимин говорил мягким, успокаивающим голосом, хотя и понимал, что волк, скорее всего, его не слышит или не понимает. — Я здесь, не оставлю тебя. Но время поджимало. Он не мог сидеть тут вечно. Возможно, скоро кто-то из стаи заметит его отсутствие или задаст вопросы, на которые у него не будет ответов. Внезапно волк пошевелился сильнее, его глаза приоткрылись, и на мгновение Чимину показалось, что в этом взгляде мелькнуло что-то… человеческое. Волк посмотрел прямо на него, и Чимин на миг затаил дыхание. Этот зверь был не просто животным. Что-то в нем было другим, особенным. Омега чувствовал это кожей. — Кто ты такой? — вырвалось у Чимина шепотом, хотя ответа он, конечно, не ждал. В этот момент волк снова заскулил, и Чимин понял — зверю всё ещё больно, хотя бинты помогли остановить кровотечение. Нужно было больше времени для заживления, но Чимин не был уверен, сколько ещё тот сможет выдержать. Он встал, оглядываясь по сторонам. Лес оставался тихим, но в этой тишине была какая-то напряженность. Пещера давала временное укрытие, но что если медведь или другой хищник снова появится? Чимину нужно было как-то обеспечить безопасность. — Ладно, — выдохнул он, снова опускаясь рядом с волком. — Мы здесь какое-то время задержимся. Отдыхай, пока можешь. Прошло несколько долгих минут. Волк уже не шевелился, но его дыхание стало чуть спокойнее. Чимин опустил голову на руки и прикрыл глаза, чувствуя, как усталость берет своё. Нужно было собраться, но тело требовало отдыха. Снова раздался слабый шорох. Чимин резко открыл глаза и увидел, что волк смотрит на него, взгляд был более осмысленным. Волк, словно понимая его намерения, перестал сопротивляться и вновь замер, доверяя омеге. — Я скоро вернусь, — прошептал Чимин, вставая на ноги, — только не умирай. Чимин судорожно взглянул на небо, где солнце уже начало клониться к закату. Его время стремительно заканчивалось. Если он не вернётся в стаю до темноты, все начнут его искать, а это последнее, что ему сейчас нужно. Его сердце бешено билось, мысли метались, как загнанные птицы, но он знал одно: никто, абсолютно никто не должен узнать о раненом волке. Особенно Тэхён, Сокджин и, конечно же, его родители. Они бы его точно не поняли. — Прости, но я не могу остаться, — прошептал он, обращаясь к волку, который лежал неподвижно, тяжело дыша. Волк смотрел на него, в его глазах было что-то осмысленное, словно он понимал каждое его слово. Чимин нервно прокусил губу, разрываясь между чувством долга и страхом перед возможными последствиями. Он быстро проверил бинты на ране, убедившись, что мазь всё ещё пропитывает их, помогая ране затянуться хоть немного. Пока что кровотечение приостановилось, но это было временно. — Я вернусь утром, — пообещал он, хотя не был уверен, что сможет снова сбежать незаметно. Чимин встал, его тело отозвалось легкой дрожью после напряжения, но он не позволил себе замедлиться. Ему нужно было вернуться до заката. Никто не должен заметить его отсутствие или задавать вопросы. Он бросил последний взгляд на волка, затем шагнул к выходу из пещеры и побежал. Лес, по которому он мчался, становился всё темнее с каждой минутой, ветви деревьев словно вытягивались, пытаясь удержать его. Чимин прекрасно знал, что если его поймают снаружи границы стаи, у него будет мало шансов оправдаться. Это было строго запрещено. Особенно — без сопровождения. Даже если он вернётся невредимым, его могут ждать вопросы: «Где ты был?», «Почему так долго?» Он должен придумать что-то, что не вызовет подозрений. Его ноги несли его по знакомым тропам так быстро, как только он мог. Он пытался контролировать дыхание, но сердце всё равно не давало покоя — страх разоблачения и беспокойство за волка сливались воедино. Когда Чимин, наконец, достиг окраины их территории, он огляделся, прислушиваясь к шумам лагеря. В стае было тихо. Видимо, ещё никто не заметил его отсутствие. Ему повезло. Он крадучись прошёл между домами, направляясь к своему. Под ногами хрустнули несколько веток, и Чимин замер, но никто не выглянул из-за двери. Казалось, что он всё ещё был в безопасности. Добравшись до своего жилища, он облегчённо выдохнул. Внутри никого не было — возможно, его родители были заняты своими делами или ушли вместе с другими альфами. Это играло ему на руку. Зайдя в дом, Чимин обернулся, чтобы убедиться, что за ним никто не следил. Успокоившись, он прислонился к стене и тяжело выдохнул, чувствуя, как его тело окончательно поддалось усталости. — «Никто не должен узнать», — повторял он себе мысленно, осознавая, какую опасность несёт его тайна. Если кто-то узнает, что он помогал чужаку, пусть даже раненому, это может плохо закончиться. В стае строго следили за порядком, особенно за границами, а чужаки всегда считались угрозой. Он медленно сполз по стене, садясь на пол. Всё, что ему оставалось, — это дождаться утра и придумать, как вернуться в лес незаметно. Но одно было ясно: он не собирался бросать того волка. Чимин едва успел отдышаться и привести себя в порядок, когда дверь дома распахнулась, и в комнату вошёл Тэхён с папой. Омега громко окликнул: — Чимин! Ты здесь? — его голос эхом разнёсся по дому. Чимин быстро вскочил на ноги, сердце тут же забилось быстрее от неожиданности. Он пытался скрыть своё волнение, но напряжённость выдавалась в каждом движении. Ещё секунда, и Тэхён появился в дверном проёме, застыв на месте с широко распахнутыми глазами. — Чимин… Что с тобой? — его взгляд мгновенно упал на разорванную рубашку брата, явно потрёпанную после приключений в лесу. Папа тоже нахмурился, заметив странное состояние сына, но остался молчаливым, ожидая объяснений. Чимин судорожно прокрутил в голове возможные оправдания, зная, что промедление только усиливает подозрения. Он заставил себя улыбнуться, хотя руки дрожали. — Ох, это… — начал он, подыскивая слова, — я просто… попал на ветки в лесу. Неудачно зацепился, когда шёл по тропе. Ничего серьёзного. Тэхён нахмурился ещё сильнее, шагнув ближе и рассматривая брата внимательнее: — Серьёзно? Ты выглядишь так, будто на тебя кто-то напал. — В его голосе слышалось недоумение. — Почему ты был в лесу один? Чимин нервно провёл рукой по волосам, стараясь сохранять спокойствие. Он чувствовал, как под взглядом папы его ложь начинает рушиться. — Да нет, пап, никто не нападал, правда. Просто… Сокджин-хён попросил сходить и нарвать корня, — он нервно рассмеялся, но это только усилило подозрения. — Нужно было помочь, ты же знаешь, сейчас у него много работы, — он попытался отвернуться, чтобы скрыть волнение, и надеялся, что этого хватит. — Ты уверен? — спросил Бэкхён настойчиво, не отпуская тему. — Это правда странно. Почему ты вообще был один? Чимин почувствовал, как его грудь сдавило от страха разоблачения. Он понимал, что ещё пара таких вопросов — и правда может всплыть, но должен был любыми способами избежать этого. — Да, всё в порядке, честно. Я просто устал и хотел отдохнуть в одиночестве, — он чуть ослабил улыбку, стараясь звучать непринуждённо. — Просто случайность. Старший омега медленно кивнул, но было очевидно, что он всё ещё не до конца верит в эту историю. Он ещё раз окинул сына взглядом, прежде чем немного расслабиться. — Ладно, если ты так говоришь. Но в следующий раз будь осторожнее. Мы же не хотим, чтобы с тобой что-то случилось. — Конечно, — выдохнул Чимин с облегчением, едва не позволив себе расслабиться слишком рано. — Ужин готов, вся стая ждёт нас, — говорит тот напоследок. — Переодевайся и выходи к общему столу. — Сегодня альфы поймали оленя! — громко и радостно выкрикнул Тэхён, как всегда. — Сегодня у нас будет тушенная оленина с овощами!

***

Чимин, переодевшись в чистую одежду, которая больше не напоминала о недавних событиях в лесу, вышел из дома, стараясь успокоить свои мысли. Вдохнув вечерний воздух, он направился к огромному деревянному столу, который был центральным местом для всех членов стаи. За этим столом каждый вечер собиралась вся стая для ужина. Это было не только традицией, но и символом единства. Когда Чимин приблизился, он увидел своего отца, вожака стаи, сидящего в центре стола. Его широкие плечи и уверенная осанка подчёркивали силу, а спокойный взгляд свидетельствовал о мудрости. Рядом с ним сидел его муж и омега, Бэкхён, мягко улыбаясь окружающим, создавая ощущение домашнего уюта даже в самые напряжённые дни. Рядом с Бэкхёном было свободное место, предназначенное для Чимина — как старшего сына и омеги. Чимин с детства привык сидеть здесь, рядом с родителями, ведь это символизировало его важное место в стае. Его брат Тэхён, который сидел справа от его места, всё время ёрзал на месте, нетерпеливо поглядывая на стол. Он уже не мог дождаться, когда же им подадут тушёную оленину с овощами. Чимин чувствовал на себе взгляды всей стаи. Все молча ждали, когда он займёт своё место. Несмотря на внутреннюю тревогу, он заставил себя улыбнуться, прибавив шаг и, наконец, сел рядом с семьёй. — Ты где пропадал? — Тэхён мгновенно повернулся к нему, глаза его сверкали от возбуждения. — Я уже думал, что ты совсем забыл про ужин! Чимин тихо рассмеялся, стараясь скрыть беспокойство. Он знал, что ни отец, ни Тэхён не должны ничего заподозрить о том, что произошло в лесу. Когда огромные блюда с тушёной олениной, украшенные ароматными травами и свежими овощами, наконец, начали ставить на стол, воцарилась тишина. Вся стая, как по негласному обычаю, замерла в ожидании, пока вожак стаи, Пак Чанёль, не даст сигнал к началу трапезы. Мясо оленя, поданное с густым соусом, выглядело аппетитно — каждый знал, что этот ужин стал результатом успешной охоты и усилий тех, кто готовил блюдо. Вожак стаи встал, его могучая фигура поднялась над столом. Он оглядел всех спокойным взглядом, наполненным гордостью за своих людей. — Сегодня мы собрались, чтобы разделить этот ужин в знак нашей сплочённости, — начал он, его глубокий голос разнёсся по всей поляне. — Хочу поблагодарить альф, которые добыли этого оленя, и всех, кто принял участие в приготовлении. Пусть эта пища даст нам силы на новый день. Всем приятного аппетита. Чанёль кивнул, давая разрешение начинать, и вскоре вокруг раздались довольные звуки первых укусов и тихие разговоры. Стая приступила к трапезе с заметным аппетитом — после долгого дня работа и охота сделали их по-настоящему голодными. Чимин же сидел, не ощущая того же возбуждения, что и все остальные. Он посмотрел на кусок сочной оленины на своей тарелке, но даже после нескольких попыток взять вилку, он не мог заставить себя есть. В его голове всё ещё крутились мысли о раненом волке и о том, что случилось в лесу. Его руки слегка дрожали, когда он пытался положить кусок в рот, но тот показался ему совершенно безвкусным. Рядом с ним Тэхён ел с таким энтузиазмом, словно всю жизнь не ел мяса. Он радостно чавкал и, не стесняясь, тянулся за добавкой, каждый раз восхищаясь вкусом еды. — Это просто божественно! — сказал он с полным ртом, не замечая, как его брат вяло ковыряет еду. Отец, Чанёль, уже давно наблюдал за старшим сыном, видя, как тот молчит и явно выглядит встревоженным. Наконец, он медленно поставил свою вилку на стол и обратился к нему: — Чимин, что случилось? Ты едва притронулся к еде. Этот вопрос заставил Чимина встрепенуться. Все взгляды за столом, казалось, устремились на него, пусть и ненадолго. Он знал, что не может показать свою тревогу, не сейчас, когда каждый член стаи был здесь. Собрав силы, он поднял голову и выдавил слабую улыбку. — Всё в порядке, отец, — ответил тихо он. — Просто устал немного, день был долгим. Однако Чанёля было сложно обмануть. Он долго смотрел на сына, а затем слегка кивнул, не желая продолжать разговор в такой обстановке. Чимин взял вилку и, поняв, что все на него смотрят, аккуратно отрезал кусок оленины. Он заставил себя положить его в рот и пережевать, но вкуса не чувствовал. Мысли о черном волке вновь завладели его сознанием. Волк был ранен и ослаблен, и ему срочно нужна была еда, чтобы восстановить силы. Но проблема была в том, что в стае каждый получал свою порцию еды, и если кто-то заметит, что у Чимина тарелка пуста слишком быстро, это вызовет подозрения. «Что же делать?..» — думал он, планируя, как сможет тайком вынести свою еду из стола и отнести её волку в пещеру. Пока Чимин размышлял, как обмануть систему деления порций, его отвлёк голос папы. — Чанёль, когда именно должны прибыть гости из стаи «Ярких земель»? — спросил он, повернувшись к своему мужу, сидящему рядом. В его тоне сквозила лёгкая настороженность. Альфа, который до этого спокойно наслаждался ужином, поднял голову, чтобы ответить. — Они прибудут через три дня, — мягко, но уверенно произнёс он. — Нам нужно будет подготовиться. Всё должно пройти гладко, союз важен для обеих наших стай. Чимин напрягся, услышав эти слова. Союз… Он знал, что этот союз должен быть скреплён его браком с Чонгуком, будущим вожаком «Ярких земель». Они с Чонгуком никогда не виделись, хотя он всегда знал, что их судьбы связаны, и эта идея всё ещё вызывала у него множество смешанных чувств. Особенно теперь, когда его голова была занята мыслями о раненом волке в лесу. — Ты ведь понимаешь, Чимин, — продолжил Чанёль, его взгляд становился внимательным, — что этот союз важен для нас всех. Ты и Чонгук… Это будет не просто формальность, это укрепит наш мир и наши земли. Чимин кивнул, пряча тревогу за смиренным выражением лица. Ему нужно было сосредоточиться не только на предстоящем союзе, но и на том, как спасать волка, не привлекая внимания. Он не мог позволить себе провалиться ни в одной из этих задач. Когда ужин подошёл к концу, и все члены стаи начали расслабляться, обсуждая дневные события и строя планы на завтра, Чимин осторожно поднялся из-за стола. Он взглянул на свою тарелку — еда почти не тронута. Мысленно поблагодарив всех духов, что никто этого не заметил, он накрыл её кусочком ткани и быстро осмотрелся. Никто не обращал на него внимания, все были увлечены разговорами. Стараясь не привлекать внимания, омега незаметно взял тарелку с едой и, пригнувшись, двинулся к выходу. По пути ему пришлось пройти мимо нескольких членов стаи, но все были поглощены обсуждением дел, и никто не обратил на него взгляда. Сердце громко билось в груди — каждый шаг казался ему опасным, как если бы кто-то мог обернуться и спросить, куда он направляется с полной тарелкой еды. Когда он вышел на улицу, вечерний прохладный ветер обнял его лицо. Стараясь двигаться как можно быстрее, Чимин побежал к дому. Наконец, добравшись до своей комнаты, он спрятал еду в холщовый мешок и спрятал под кроватью. План был прост: завтра на рассвете он возьмёт еду и направится в пещеру, чтобы накормить волка. Нужно было действовать быстро, до того, как остальные проснутся. Чимин сел на кровать, чувствуя, как напряжение потихоньку уходит. Он не мог позволить себе расслабиться окончательно, но знал, что уже сделал первый шаг. Завтра он сможет помочь волку, и никто не узнает о его тайне. Приложив голову к подушке, он закрыл глаза, заставляя себя расслабиться, хотя мысли о завтрашнем дне продолжали крутиться в голове.

***

Ранним утром, когда солнце только начало озарять горизонт мягким золотым светом, Чимин тихо выбрался из дома. Сумка с аккуратно упакованной едой висела через плечо. Сердце стучало чуть быстрее, чем обычно — всё-таки тайное бегство и помощь чужаку были большим риском. Но нужно было убедиться, что тот жив и начал восстанавливаться. Чимин мчался по лесу, едва касаясь земли, ноги двигались с привычной грацией, которую он обрел после лет тренировок и вылазок. Он знал этот путь почти наизусть, каждый куст, каждую кочку. Но сегодня было нечто особенное — спешка и беспокойство сжали его грудь. Когда он добрался до границы стаи, Чимин остановился, чтобы перевести дыхание, прислушиваясь к тишине леса. Никаких подозрительных звуков, никакого движения вокруг — можно продолжать. Чимин застыл на месте, его взгляд упал на странный предмет, который лежал в кустах у границы леса. Это была большая сумка, явно набитая вещами. Озадаченный, он осторожно приблизился, его сердце забилось сильнее — что это могло значить? Он присел рядом, быстро оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что никто его не видит, и затем осторожно открыл сумку. Внутри были вещи: одежда, кое-какие предметы обихода и всё это выглядело слишком хорошо ухоженным для того, чтобы просто лежать здесь, забытым путником. Чимин прищурился, понимая, что эти вещи явно принадлежали не обычному волку. — «Оборотень…» — мысль пронзила его сознание, и в груди стало холодно. Это объясняло многое: огромный черный волк, который спас его от медведя, и та разумность в глазах зверя. Этот волк не был диким хищником — это был оборотень, как и он сам. Только волк не мог перевоплотиться из-за серьёзной раны. Перевоплощение в таком состоянии могло убить его. Чимин тяжело вздохнул. Это изменяло всё. Незнакомец не был просто раненым зверем. Теперь омега понимал, что оказаться здесь оборотню, да ещё и так близко к границе, могло быть невероятно опасным. Он торопливо закрыл сумку и забросил её на плечо, решив унести её к пещере. Омега понимал, что это единственный шанс сохранить тайну, ведь если кто-то найдёт вещи здесь — это поднимет много вопросов. Чимин быстро оглянулся по сторонам и вновь двинулся вперёд, к пещере, с ещё большей решимостью. Путь до пещеры оказался короче, чем ему казалось. Когда Чимин добрался до места, его дыхание было сбившимся, но не от усталости, а от напряжения. Внутри пещеры было тихо, только легкий сквозняк шевелил опавшие листья у входа. Омега осторожно шагнул внутрь и, привыкнув к полумраку, увидел черного волка. Тот лежал на том же месте, но на этот раз его глаза были открыты. Они горели дикой настороженностью и чем-то ещё… может быть, благодарностью? Рана выглядела чуть лучше, бинты ещё держались, но явно требовали замены. — Я вернулся, — тихо прошептал Чимин, не ожидая ответа, ведь перед ним всё ещё был зверь, неспособный на речь. Он аккуратно поставил сумку с вещами в угол пещеры. — И, кажется, нашел твои вещи, — добавил он, придвигаясь ближе. Волк моргнул, но оставался неподвижным, только слегка настороженно приподнял голову. — Тебе нужно поесть, — Чимин осторожно подвигал тарелку к волку с едой, а затем сел рядом, наблюдая, как тот с трудом тянется к пище. Волк начал есть, медленно, это было очевидно, ведь он всё ещё страдая от боли. Омега понял, что этот оборотень был истощён, а его раны ещё долго будут заживать. Когда волк закончил есть, Чимин перевёл взгляд на рану. Её нужно было перевязать заново, чтобы избежать инфекции. Он открыл свою сумку и достал свежие бинты и мазь. — Ты должен держаться, — тихо сказал он, присаживаясь ближе и осторожно касаясь уже пропитанных кровью бинтов. Волк напрягся, но не сопротивлялся. — Я тебе помогу, и всё будет хорошо. Но, пожалуйста, ты должен выжить. Ему казалось, что волк смотрел на него с пониманием. Казалось невозможным, что тот понимал каждое слово, но в глазах зверя было что-то человеческое, что-то, что успокаивало Чимина. Он быстро сменил повязку, стараясь не причинять слишком много боли. Рана всё ещё выглядела плохо, но уже не так угрожающе, как в первый день. Волк немного расслабился, его дыхание стало более ровным. Когда Чимин закончил, он сел рядом с ним, прислонившись к холодной каменной стене пещеры. — «Нужно вернуться в стаю до того, как кто-то заметит моё отсутствие», — мелькнуло у него в голове. Встав на ноги, он бросил последний взгляд на волка и, взяв уже пустую тарелку, сказал. — Я наберу тебе чистой воды, а потом мне нужно снова уйти, — пообещал он. — Отдыхай. Чимин развернулся и, быстро покинув пещеру, вновь побежал через лес в сторону дома, где его уже наверняка могли начать искать.