Между волком и луной

Чимин осторожно пробирался через лес, прислушиваясь к каждому звуку. С каждым шагом его сердце колотилось сильнее, не только от страха быть замеченным, но и от волнения. Черный волк, несмотря на свой грозный вид, занимал его мысли сильнее, чем всё остальное. Было ли это чувство сострадания? Или что-то большее? Он сам не мог понять. Когда деревья расступились, открывая вход в пещеру, Чимин замер на мгновение, прислушиваясь. Внутри было тихо, лишь слабый шелест ветра среди листьев напоминал о том, что ночь уже полностью наступила. Вздохнув, он осторожно шагнул внутрь. Волк всё ещё лежал на том же месте, свернувшись клубком, его черная шерсть тускло блестела в лунном свете, проникающем через узкие щели в камнях. Казалось, зверь спал, но Чимин знал, что волк всегда настороже. Он тихо подошел поближе и поставил на землю сумку с едой. Как только он присел, волк приоткрыл глаза, его взгляд был настороженным, но не враждебным. — Привет, — шепнул Чимин, стараясь не делать резких движений. — Я принёс тебе немного еды и воды. Волк зевнул, обнажая свои огромные клыки, и омега вновь поразился его размерам и силе. Даже в ослабленном состоянии этот зверь внушал трепет. Но Чимин уже не боялся его, скорее чувствовал странную связь. Он медленно достал из сумки еду — куски оленины, завернутые в тряпицу, и поставил перед волком миску с водой. Волк не спешил, но вскоре всё же приподнялся, сначала осторожно обнюхав еду, а затем начал есть, почти молча, но с аппетитом. Чимин наблюдал за ним, не сводя глаз. Этот зверь был не просто чужаком в лесу — он был особенным. Ни одна стая в округе не имела волков таких размеров и такого окраса. Это не мог быть один из их собратьев. Чимин вспомнил слова папы о «Кровавом племени» и внезапно ощутил холодок страха. Возможно ли, что этот волк мог быть одним из них? — Ты не из наших мест, да? — тихо сказал Чимин, словно волк мог ответить. — Кто ты? Почему ты оказался здесь? Волк закончил есть и поднял голову, его янтарные глаза встретились с глазами Чимина. В них не было гнева или ярости, только усталость и нечто больше — будто он понимал всё, что говорил Чимин. Омега осторожно протянул руку, намереваясь проверить рану, но волк вдруг напрягся и тихо зарычал. Это был не угрожающий рык, скорее предупреждающий. Чимин мгновенно отдернул руку. — Прости, — прошептал он. — Я просто хотел посмотреть, как твоя рана. Я же не враг. Волк продолжал смотреть на него, его дыхание стало медленнее, и через мгновение он опустил голову на передние лапы. Омега воспринял это как знак, что волк больше не злится, но всё равно был осторожен. — Я вернусь утром. Принесу ещё еды, если получится. Надеюсь, ты поправишься. Чимин поправил ремешки сумки на плече, готовясь покинуть пещеру. Ему нужно было вернуться до того, как родители или брат не заметят его отсутствие, ведь если он задержится, его начнут искать, а это может привести к нежелательным вопросам. Он посмотрел на черного волка, который лежал неподалеку, его глаза были полуприкрыты, как будто он отдыхал. Сделав шаг к выходу, омега услышал низкий, предостерегающий рык. Чимин замер на месте и медленно обернулся. Волк смотрел на него с острым прищуром, его уши чуть прижаты, а шерсть на загривке вздыблена. Чимин не сразу понял, в чем причина его беспокойства. Он попытался снова сделать шаг к выходу, но рык усилился, словно волк предупреждал его: не смей. — Мне нужно вернуться, — тихо сказал омега, пытаясь говорить как можно спокойнее. — Иначе они начнут меня искать. Волк лишь глухо прорычал в ответ, явно не собираясь сдвигаться с места. Чимин нахмурился, теперь понимая: зверь не хотел отпускать его в ночь. Лес в это время был полон опасностей — в этом волк был прав. Но омега не мог позволить себе остаться здесь на ночь. — Я… — начал он, но снова замер под пристальным взглядом зверя. Волк выжидательно смотрел на него, словно проверяя его намерения. И хотя Чимин знал, что его положение в стае требует ответственности, он понял, что этот огромный зверь не отпустит его так легко. Тяжело вздохнув, Чимин опустился на колени, медленно присев рядом с волком. Как только он сделал это, рычание постепенно затихло. Черный волк расслабился, положив голову на передние лапы, и пристально продолжал следить за каждым движением омеги. Чимин ощутил странное чувство — смесь облегчения и смятения. Казалось, зверь не просто хотел его удержать, но и защитить. «Может, он беспокоится о том, что случится, если я пойду один», — мелькнула мысль в голове. Он провел рукой по своим волосам и посмотрел на волка, чей взгляд был всё таким же настороженным, но спокойным. Зверь не собирался спать, он явно ждал чего-то — быть может, самого Чимина. — Хорошо, — тихо сказал Чимин, усаживаясь чуть удобнее. — Я останусь… хотя бы ненадолго. Зверь не шелохнулся, но его взгляд немного смягчился. Прошло несколько минут, но Чимину казалось, что время словно остановилось. Холодный ночной воздух проникал в пещеру, и омега невольно начал дрожать, чувствуя, как прохлада пробирается под одежду. Он обхватил себя руками, пытаясь согреться, но это не помогало. Его внимание привлек тихий рык волка. Чимин поднял взгляд, но не понимал, что тот пытается ему сказать. Волк вновь издал низкий, почти гортанный звук, а затем топнул передней лапой по земле, как бы указывая омеге, что ему следует подойти. Чимин колебался, не будучи уверенным в намерениях зверя. Но, вглядываясь в его внимательные глаза, он почувствовал что-то… странное, но не пугающее. Это было похоже на тихое приглашение. Омега аккуратно, сдерживая дыхание, медленно подполз ближе. Когда он уселся рядом, волк остался неподвижен, лишь слегка повернув голову в сторону Чимина. Омега нерешительно прикоснулся к его густой шерсти, чувствуя, какая она теплая и мягкая. Волк был теплым, его бок поднимался и опускался в спокойном ритме дыхания. Понимая, что это, возможно, единственный способ согреться этой ночью, Чимин облокотился на его сильное тело. Тепло зверя окутало омегу, почти мгновенно расслабляя его замерзшее тело. Он аккуратно положил голову на плечо волка, его пальцы слегка погружались в мягкую шерсть. Это было странное, но утешающее ощущение — такое, которое Чимин не ожидал испытать рядом с хищником, тем более с незнакомым волком. Зверь не возражал, лишь слегка повернул голову, глядя на омегу с едва заметной мягкостью. Это было невероятно, как этот огромный, грозный зверь мог быть настолько спокоен и терпим. Чимин закрыл глаза, стараясь забыть о всех заботах, хотя бы на этот короткий миг. — Спасибо, — прошептал он почти неслышно, не зная, слышит ли его волк. В ответ зверь лишь слегка выдохнул, его дыхание тёплой волной коснулось лица омеги.

***

Чимина разбудил легкий, почти невесомый луч солнца, скользнувший по его лицу. Он заморгал, медленно возвращаясь к реальности, и вдруг осознал, где он находится. Всё тело было расслаблено, тепло волка до сих пор окутывало его, но моментально вернувшееся осознание заставило его резко сесть. Он посмотрел вниз и увидел огромного черного зверя, рядом с которым провел всю ночь. Волк всё так же неподвижно лежал, дыша спокойно и размеренно, но его глаза были открыты и внимательно следили за омегой, словно проверяя, в порядке ли тот. Чимин едва сдержал вздох удивления — он проспал ночь, лежа рядом с этим зверем. А ведь ему нужно было вернуться обратно! Паника захлестнула его: «Сколько сейчас времени? Стая вот-вот проснется!» Омега осторожно отодвинулся от волка и поднялся на ноги, стараясь не издавать ни единого звука. Его сердце стучало так громко, что он был уверен, что это слышит даже волк. Ему срочно нужно было вернуться в деревню до того, как все заметят его отсутствие, иначе вопросов не избежать. — Мне нужно идти, — прошептал Чимин, не зная, слышит ли его зверь, но тот молча наблюдал за ним, никак не реагируя. Заметив, что волк не протестует, Чимин облегчённо вздохнул. Он схватил сумку, в которой вчера принес еду, и, стараясь двигаться как можно тише и быстрее, вышел из пещеры. Солнце только поднималось над горизонтом, окрашивая лес в мягкие золотистые оттенки. У него еще было время — если он побежит, то, возможно, успеет вернуться незамеченным.

***

На берегу реки стояла деревянное корыто с бельём, рядом блестели на солнце мокрые камни, а вода в реке тихо журчала. Чимин вместе с папой и младшим братом стирали белье, лениво перетирая ткани в мыльной воде. Тэхён, конечно, не был столь сосредоточен на деле — рядом, в воде, плескались щенки, весело брызгаясь и играя друг с другом. Тэхён, улыбаясь до ушей, то и дело прыгал в воду и с громкими криками окунался с головой, вызывая смех у всех вокруг. — Тэхён, только сильно не забрызгай всё бельё, — с легкой улыбкой предупредил Бэкхён, посмотрев на младшего сына, который явно наслаждался весельем. Чимин тем временем сидел на корточках у воды, аккуратно промывая ткань в прохладной речной воде, и думал о событиях последних дней. Набравшись смелости и улучив момент, когда папа снова отвлекся от наблюдения за Тэхёном, Чимин осторожно спросил: — Пап, ты говорил о Кровавом племени… А что ещё ты знаешь о них? Какие они на самом деле? Эти волки… действительно такие жестокие, как говорят? Старший омега замер на секунду, держа в руках выстиранную ткань. Он поднял взгляд на Чимина, а затем, тяжело вздохнув, опустил глаза обратно на бельё. — Они — другая стая, Чимин, — начал он, тщательно подбирая слова. — Мы стараемся держаться от них как можно дальше. Их правила, их культура… совсем не такие, как у нас. Они жестоки и беспощадны, и те, кто с ними сталкивался, возвращались или полуживыми, или вообще не возвращались. Чимин слегка нахмурился, чувствуя, как внутреннее беспокойство крепло с каждым словом родителя. Бэкхён говорил тихо, но в его голосе была скрытая тревога. — Ты когда-нибудь видел их? — продолжил Чимин, полоща очередную рубашку в воде. — Лично? Нет, — покачал головой Бэкхён. — Но слышал истории от старейшин и от вашего отца. Они появляются редко, но их присутствие всегда несет с собой хаос. Именно поэтому мы всегда на стороже, особенно на границах леса. Чимин замер, вслушиваясь в слова. Эти волки… чужаки, опасные и неизвестные. Теперь он понимал, почему отец и старейшины так волнуются за границы. — А как они связаны с нашим союзом с Яркими землями? — тихо спросил омега, оглядываясь на брата, чтобы убедиться, что тот не подслушивает их разговор. Бэкхён нахмурился, сжимая в руках мокрое белье. — Они никак не связаны напрямую, — пояснил он. — Но мы не можем игнорировать угрозу с их стороны. Союз с Яркими землями даст нам больше защиты и возможности действовать сообща, если что-то пойдет не так. В такие времена любые союзы важны, даже те, которые требуют… жертв, — тихо добавил он, оглянувшись на Чимина. Омега кивнул, понимая, что отец имеет в виду его предстоящий брак с Чонгуком. — Почему ты вообще интересуешься? — Бэкхён странно посмотрел на своего сына. А омега не знал, как ответить. Благо Тэхён, вместе с целой толпой щенков, весело подбежали к берегу реки, смеясь и подскакивая на камнях. Вода стекала с его мокрых волос и одежды, а на лице светилась озорная улыбка. — Чимин, смотри! — громко крикнул младший брат, не обращая внимания на разговор между старшим братом и папой. — Я могу сделать вот так! И прежде чем кто-либо успел что-то сказать, Тэхён плеснул водой в сторону Чимина и Бэкхёна, случайно облив их обоих. Вода брызнула прямо на рубашку брата, а несколько капель попали на лицо и плечи папы. Щенки, увидев это, разразились смехом, не понимая, что произошло. — Тэхён! — воскликнул Чимин, рефлекторно отстраняясь от воды, чувствуя, как холодные капли скользят по его шее. Он сжал мокрую рубашку в руках и посмотрел на брата, слегка хмурясь. Бэкхён лишь вздохнул, глядя на неуклюжего младшего сына, и слегка улыбнулся: — Осторожнее, Тэхён-а, а то нам снова придется всё стирать, — сказал он с мягкой укоризной, вытирая лицо ладонью. Тэхён, осознав, что облил их нечаянно, состроил виноватую гримасу, затем посмотрел на Чимина с виноватой улыбкой. — Прости, я не хотел! — взволнованно начал он, затем добавил, скромно посматривая на брата: — Просто мы тут играли, и я немного увлекся… Чимин глубоко вздохнул, откидывая мокрые волосы назад и вытирая лицо. Несмотря на свою усталость и беспокойство, он не мог не улыбнуться, глядя на озорного брата. Щенки вокруг всё ещё бегали вокруг, переполненные энергией, а Тэхён слегка стушевался. — Ладно, просто больше не обливай нас, — устало, но мягко сказал Чимин, хлопнув Тэхёна по плечу, а затем, оглядывая их компанию, добавил: — И щенков постарайся держать подальше от белья, а то старейшина будет недоволен. Младший кивнул, изобразив серьёзный вид, но его глаза всё ещё светились радостью. Бэкхён же, посмотрев на обоих своих сыновей, усмехнулся. — Иди, Тэхён, развлекай щенков, но не слишком шалите. Мы скоро закончим, — сказал он, взявшись за оставшееся бельё. Тэхён тут же побежал обратно к воде, утаскивая с собой маленьких волчат, а Чимин и Бэкхён вернулись к работе. Но в голове Чимина всё ещё крутились мысли о Кровавом племени и предстоящем союзе.

***

Чимин с тревогой в душе шел по деревне в поисках своего отца. После завершения всех дел он чувствовал необходимость поговорить с Чанёлем о союзе с Чонгуком — о своей судьбе, которая становилась всё более очевидной, но не менее тяжёлой для омеги. Наконец, он нашёл отца. Чанёль стоял в кругу других альф, громко обсуждая распределение обязанностей на патрулирование границ. Его широкая спина выделялась среди остальных, а спокойная уверенность, с которой он раздавал указания, говорила о том, что вожак полностью контролировал ситуацию. — Пак Тонху, — громко обратился он к одному из альф, — возьми свою группу и патрулируй восточную часть леса. Нам нужно усилить бдительность. Хотя на той стороне леса, где пустошь, никто не ходит, но мы должны быть готовы ко всему. — Он жестом показал направление, затем продолжил. — Чхве Соджун, твоя группа займётся северным направлением, ближе к горам. В случае чего сразу докладывайте. Чимин остановился в стороне, ожидая подходящего момента. В этот раз он благодарил судьбу за то, что та часть леса, где он спрятал раненого волка, считалась пустой. Тот участок границы редко патрулировали, считая его безопасным. Даже животные избегали ту сторону, оставляя её тихой и непригодной для охоты. Вспоминая встречу с огромным медведем, Чимин ощутил, как по спине пробежал холод. Но сказать о медведе отцу он всё же не решился. Это означало бы больше патрулей в том районе и, возможно, обнаружение того самого волка. Омега нервно кусал губы, наблюдая, как его отец продолжает командовать остальными. Набравшись смелости, Чимин подошел ближе, когда один из альф отошел, и тихо окликнул: — Отец… Чанёль обернулся и посмотрел на сына, слегка нахмурив брови, но тут же смягчился, увидев напряжённое лицо омеги. — Подожди немного, Чимин, — спокойно сказал он, положив руку на его плечо. — Я скоро закончу. Чимин кивнул и отступил назад, стараясь не отвлекать альф, собравшихся вокруг вожака. Он знал, что этот разговор будет непростым, но откладывать его больше было нельзя. Чимин отошел в сторону, стараясь держаться в тени деревьев, чтобы не привлекать внимания альф. Его сердце билось быстрее от нервов. Он понимал, что разговор с отцом неизбежен, но собраться с мыслями было трудно. Внутренние терзания из-за Чонгука, которого он почти не знал, и необходимость исполнить долг перед стаей давили на него невыносимым грузом. Он несколько раз глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться, пока наблюдал за тем, как его отец завершает распределение патрулей. Когда последние альфы разошлись по своим постам, Чанёль повернулся к Чимину. Его холодный взгляд скользнул по сыну, оценивая, как всегда. Отец подошёл к нему с уверенной тяжестью в каждом шаге. — Ты хотел поговорить? — его голос был спокойным, но жестким. Чимин выпрямился, пытаясь скрыть свои переживания. Он знал, что перед отцом слабость показывать нельзя. — Отец, я… — он на мгновение замялся, но продолжил, собравшись с духом: — Я хотел поговорить о союзе с Чонгуком. Чанёль поднял бровь, едва уловимо показывая интерес. Однако в его взгляде не было и намека на сочувствие. — И что ты хочешь сказать? — холодно спросил он, скрестив руки на груди. Чимин сглотнул, зная, что это не разговор, в котором ему позволят выразить свои чувства. Он говорил с вожаком, а не с отцом. Чувствуя, как обида поднимается из глубин его сердца, омега решился на шаг, который редко кто осмеливался сделать в разговоре с его отцом. — Почему я? — наконец вырвалось у него, голос сорвался на глухой шепот, но в нём явно слышались нотки недовольства. — Почему это должен быть я, а не Сокджин? Или Тэхён? Почему именно я должен взять на себя этот союз? Чанёль резко обернулся к сыну, его глаза сверкнули холодным, как сталь, взглядом. Он медленно выпрямился, внушая ещё большее давление своим могучим видом. Вожак был альфой, и этот альфа не потерпел бы никаких пререканий. — Тэхён? — его голос прозвучал низко и угрожающе. — Ему семнадцать, Чимин. Он ещё ребёнок. Ты хочешь, чтобы твой младший брат взял на себя такую ответственность? Чимин замялся, но быстро ответил: — Нет, но… почему не Сокджин? Он старше, опытнее. Эти слова едва слетели с его губ, как Чанёль шагнул ближе, и в его движении была такая угроза, что Чимин невольно отступил на шаг. — Потому что Сокджин — не мой родной сын, — резко ответил Чанёль, и хотя голос его звучал сдержанно, но чувствовалась ярость за этим спокойствием. — Он не носит мою кровь. Этот союз должен быть заключен кровью моего рода, нашей стаи. И это ты, Чимин. Ты единственный мой сын, который может заключить этот союз. Чимин сжал кулаки, не в силах сдержать волну протеста, которая рвалась наружу. — Так потому что я — твой родной сын, то я должен пожертвовать своей жизнью ради политического союза? Почему ты никогда не обсуждал это со мной? Почему я не могу хотя бы выбрать свой путь? — голос Чимина дрожал от напряжения. Он редко осмеливался говорить так с отцом, но сейчас всё внутри него кричало против этой несправедливости. Чанёль вздохнул, посмотрел на сына суровым взглядом, не показывая ни малейшего намека на сочувствие. — Потому что таковы правила стаи, — спокойно и холодно ответил он. — Ты — мой сын. Ты — часть этой стаи. И стая стоит выше личных интересов. Ты получишь возможность выбрать свой путь. Но не сейчас. Сейчас твоей обязанностью является союз с «Яркими землями». Это не обсуждается, Чимин. — Но почему меня никто не спросил? Почему я не могу хотя бы выразить своё мнение? Это несправедливо! — Жизнь альфы и омеги редко бывает справедливой, — перебил его Чанёль, и голос его снова стал твердым, как камень. — Ты должен научиться принимать это. Чимин чувствовал, как волна разочарования и гнева затопляет его. Он смотрел на отца, понимая, что тот не уступит. — Но я совсем не знаю его… — Это не имеет значения, — Чанёль перебил его, в голосе звучала суровость. — Ты не должен знать его. Ты должен сделать то, что нужно для стаи. Чимин опустил глаза, чувствуя, как в груди сжимается от тяжести слов. Он знал, что отец будет говорить именно так, но всё же надеялся на хоть какое-то понимание. — Но, отец, как я могу создать семью с тем, кого не знаю? — Ты не первый и не последний, кому предстоит сделать это ради стаи. Твой долг — быть частью чего-то большего, чем твои личные желания. Союз с «Яркими землями» — это безопасность для всех нас. Не для тебя, Чимин, для всей стаи. Или ты настолько эгоистичен, что не можешь этого понять? Эти слова ударили Чимина сильнее, чем он ожидал. Он сжал кулаки, пытаясь подавить волну горечи. Он не был эгоистом. Он всегда старался быть полезным стае, быть достойным сыном. Но сейчас перед ним стояла реальность, которая казалась невыносимой. — Я понимаю, — тихо ответил он, чувствуя, как слова отца погружают его в ещё большее отчаяние. — Но это сложно… Чанёль резко обернулся к нему. — Никто не говорил, что будет легко, Чимин. Ты сын вожака. Это значит, что у тебя есть ответственность, которую ты не можешь сбросить с плеч. Я не собираюсь нянчиться с тобой. Завтра ты встретишь Чонгука, и это не обсуждается. Ты сделаешь то, что нужно. Конец разговора. Чимин кивнул, не смея возразить. Он знал, что бесполезно пытаться продолжить этот разговор. Для Чанёля всё было решено.

***

Чимин сидел на холодном полу пещеры, наблюдая за тем, как волк жадно грыз кость, которую он принёс. Остатки мяса быстро исчезали под острыми зубами, а челюсти зверя работали с невероятной силой и точностью. Волк казался абсолютно поглощённым своей едой, но Чимин заметил, как те самые пушистые уши подрагивали при каждом его слове, подтверждая, что зверь всё-таки его слушает. Омега опустил глаза, вздохнув. Он не был уверен, почему вообще решил поговорить. Может, потому что в присутствии этого волка Чимину казалось, что его кто-то действительно понимает. — Знаешь, — тихо начал он, — вся моя жизнь как будто предрешена. С детства я знал, что однажды меня выдадут замуж за кого-то, кого я не выберу, — он грустно усмехнулся, следя за тем, как волк медленно прогрызает кость до середины. — Но я не думал, что всё случится так быстро. Омега покачал головой, чувствуя, как боль от всех этих мыслей всплывает на поверхность. Он поднял глаза на волка, чьи большие лапы крепко держали кость, но зверь всё равно как будто внимательно слушал его. — Это просто несправедливо, — произнёс он уже громче. — Я не хочу жить с тем, кого даже не знаю. Я не хочу связывать свою жизнь с Чонгуком только потому, что стае это нужно. Но я не могу ничего изменить, не так ли? Мой отец… — Чимин горько засмеялся, вспоминая их разговор. — Он не оставляет мне выбора. Я всего лишь инструмент для их планов. Он замолчал на несколько секунд, слушая, как волк продолжал ритмично грызть кость, будто это действие давало ему какой-то странный комфорт. — А ты, — Чимин посмотрел на него, — ты здесь, в лесу, один. Наверное, это ещё хуже. Как ты оказался в таком положении? Омега знал, что не получит ответа, но продолжил говорить, словно это было его собственное облегчение. — Наверное, ты тоже не выбрал такой путь. Никто ведь не хочет быть раненым и одиноким, правда? Он вдруг заметил, как волк остановился на мгновение, повернув голову и внимательно взглянув на него своими яркими глазами. Пушистые уши снова дёрнулись, и Чимину показалось, что зверь на самом деле понимает всё, что он говорит. — Ты… ты точно понимаешь меня, да? — тихо спросил он, чувствуя странную связь с этим диким существом. — Может быть, мы с тобой оба заперты в своих судьбах, только по-разному. Волк пододвинулся чуть ближе, положив кость на пол и ещё раз оглядывая Чимина. Этот взгляд был неожиданно глубоким и осознанным, как будто в нем была какая-то сила, скрытая от внешнего мира. Омега, слабо улыбаясь, внимательно смотрел на волка. Он ощущал странную связь с ним, и его мысли начали складываться в догадки, которые неожиданно вырвались наружу. — Ты ведь не простой волк, да? — начал он медленно, словно обращаясь к самому себе, но волк продолжал смотреть на него, чуть приподняв голову. — Ты… ты сбежал. Он замолчал, словно ожидая подтверждения, хотя понимал, что его не будет. — Сбежал из Кровавого племени. Волк не отреагировал внешне, но его взгляд чуть сузился, что Чимин воспринял как невидимый знак. Омега нахмурился, вспоминая всё, что знал о той далёкой и опасной стае. — Слышал о них много, — продолжил он, стараясь говорить ровно. — Они живут в другом лесу, за полем, в стороне от всех. Их называют Кровавым племенем не просто так… Их законы жестоки. Они не такие, как у нас или у стаи «Ярких земель». Всё там решает сила. Самые сильные вожаки — их альфы огромны, чёрные, как ночь, и с глазами, которые словно налиты золотом. Говорят, что они ярко светятся в темноте… Чимин бросил взгляд на волка. Его сердце вдруг застучало быстрее. Те самые глаза, которые он видел ночью, светящиеся золотым огнём в темноте пещеры… — У тебя такие же глаза, — прошептал омега, чувствуя, как догадка становилась всё более реальной. — Я заметил это той ночью. Золотистый отлив… и чёрная шерсть. Я никогда не видел таких волков в наших лесах. Ты гораздо больше, чем обычный волк. Значит, ты оттуда, из Кровавого племени, верно? Волк слегка повернул голову в сторону, словно оценивая Чимина, и тот почувствовал, как его дыхание участилось. Он не мог избавиться от ощущения, что разгадал часть тайны этого существа. — Но если ты сбежал, — продолжил он, пытаясь сложить кусочки пазла, — значит, ты не разделяешь их жестокие законы. Не хочешь быть как они… Наверное, ты был ранен, когда пытался уйти. — Чимин кивнул на его бок. — Поэтому ты здесь, в этом лесу, так далеко от их территории. Омега вздохнул, раздумывая, как бы мог чувствовать себя этот волк, если его догадки верны. — Быть пленником своей судьбы… вот в чём мы с тобой похожи, — с болью в голосе проговорил Чимин. — Только я пленник своей стаи, а ты — своих собственных законов. Волк не отводил от него взгляда, и Чимин вдруг почувствовал, что открыл перед этим существом нечто важное.