Между волком и луной

После окончания свадебной церемонии стая осталась на поляне, чтобы продолжить празднование. Все сидели за длинными столами, ели, пили и обсуждали прошедшую церемонию. Тэхён не остался с остальными. Он молча покинул деревню и ушёл в лес, не останавливаясь и не оглядываясь. Добравшись до небольшой расщелины между деревьями, он сел на холодный камень. Его плечи были напряжены, дыхание сбивалось. Он не пытался стереть слёзы, которые текли по его щекам. Просто сидел в одиночестве, тяжело дыша и пытаясь взять себя в руки. Страх накрыл его с головой, когда он услышав шорох где-то за спиной. Тело напряглось, омега не понимал, что это было — животное, чужак или что-то другое. Лес теперь казался темным и жутким, заставляя сердце забиться быстрее. Омега быстро обернулся, пытаясь рассмотреть что-то в темноте. Руки сжались в кулаки, готовые в любой момент защищаться или убежать. Но уже через секунду всё внутри него расслабилось, когда почувствовал знакомый феромон, наполнивший воздух. Запах был тёплым, родным и таким успокаивающим. Из темноты показался волк. Альфа шёл медленно, тяжело переставляя лапы, будто каждое движение давалось ему с трудом. Тэхён сразу узнал Чонгука, удивленно распахнув глаза. Разве он сейчас не был с Чимином? Он отчетливо слышал волчий вой, сигнализирующий о том, что он поймал его брата. И это слышала вся стая. Однако альфа сейчас здесь, с ним. — Ч-Чонгук?.. Это ты? Волк утвердительно фыркнул, слабо кивнув головой. Затем он медленно подошёл ещё ближе и, тяжело опустившись на землю у ног омеги, устало вытянул лапы перед собой. Его бока судорожно вздымались при каждом глубоком вдохе. Тэхён смотрел на него, не веря своим глазам. — Как ты тут оказался?.. — выдохнул он тихо, опускаясь рядом. Он нерешительно протянул руку вперёд. Ему хотелось прикоснуться, убедиться, что это действительно Чонгук. Пальцы дрожали, когда он осторожно коснулся густой шерсти на загривке волка. Шерсть была горячей и влажной от пота, тело под ней напряжённым. — Ты весь дрожишь… Альфа не отстранился. Наоборот, он подался ближе, положив тяжелую голову на колени омеги. Тот замер, а потом аккуратно начал гладить его по голове и шее, стараясь успокоить. — Что случилось? Почему ты здесь? Волк тяжело вздохнул, прикрыв глаза. Из его тела исходили сильные феромоны, пахнущие чем-то глубоким и горьковатым. Но сквозь этот привычный аромат прорывались нотки боли и усталости. — Ты не причинил вреда Чимину? — шёпотом спросил он, затаив дыхание. Чонгук едва заметно покачал головой. И нигде, ни в одном слабом дуновении не было следов чужого запаха. Ни запаха страсти, ни омежьих феромонов его брата, ни признаков спаривания. Только Чонгук, усталый и истощённый. Чистый. Тэхён выдохнул с облегчением и, забыв обо всём, сильнее прижал к себе тяжёлую волчью голову, чувствуя, как с его глаз катятся слёзы. Слёзы облегчения и новой, поднимающейся в нём боли. — Тогда всё будет хорошо… всё будет хорошо… — тихо уговаривал он скорее самого себя, чем Чонгука. Они сидели так в полной тишине, только ветер шелестел в кронах деревьев, а вдалеке доносились отголоски празднества.

***

Сквозь узкий проем у входа в пещеру мягкими лентами проникал золотистый свет утреннего солнышка. Лучи осторожно скользили по неровным камням, касаясь разметавшегося на мягком гнезде тела омеги. Чимин сладко спал на мягком покрывале, заботливо уложенный Юнги. Его дыхание было ровным, а на губах застыла слабая, почти детская улыбка. Всё его тело расслабленно тянулось к источнику тепла — к альфе, который также покоился рядом, обнимая его за талию. Пение птиц за пределами пещеры становилось всё отчётливее, а лёгкий ветерок приносил запах утренней свежести. Чимин вздрогнул в полудрёме, едва уловив смену звуков, и, зажмурившись сильнее, потерся носом о шею альфы, всё ещё стремясь остаться в этом уютном, защищённом мире. Но солнце было настойчивым. Один особенно яркий луч скользнул по его щеке, заставив омегу поморщиться и сонно открыть глаза. Первое, что он увидел, — это Юнги. Чимин не сдержал тихий, едва слышный вздох счастья и осторожно, кончиками пальцев, провел по обнажённой груди альфы, наслаждаясь чувством безопасности и любви, которые наполнили его до краёв. Юнги почувствовал лёгкое прикосновение раньше, чем полностью проснулся. Его брови еле заметно дрогнули, а рука крепче сжала тёплую талию, словно инстинктивно пытаясь удержать омегу рядом. Через несколько секунд он приоткрыл глаза. — Доброе утро, — прошептал Чимин, смотря на альфу сверху вниз, расплываясь в мягкой и застенчивой улыбке. Его глаза ещё немного были затуманены сном. Юнги чуть приподнялся на локте, скользя пальцами по щеке омеги, отводя прядь его волос за ухо. — Доброе утро, маленький, — ответил он так же тихо, не отрывая взгляда от метки на чужой шее, как свой безоговорочный знак принадлежности. Чимин тоже коснулся его пальцев, переплетая их со своими. — Это не сон? Юнги в ответ наклонился и поцеловал его в висок, задержавшись на коже чуть дольше, чем обычно. — Нет, — мягко произнёс он. — И я больше никогда тебя не отпущу. Чимин, ободрённый словами альфы, приподнялся и, дрожа от переполнявших его чувств, потянулся вверх, чтобы поцеловать. Их губы встретились в мягком, нежном прикосновении. Юнги осторожно поддержал омегу за затылок, углубляя поцелуй ровно настолько, чтобы тот почувствовал его любовь. Но уже через несколько мгновений Чимин замер, вспомнив о чем-то важном. Его глаза широко раскрылись, а сердце тревожно забилось. — Мне… мне нужно вернуться, — выдохнул он, отстраняясь, но не уходя далеко, всё ещё чувствуя прикосновение рук Юнги. — Родители… они будут волноваться. Омега сжал кулачки на груди, опустив взгляд. Волнение с новой силой накрыло его. Теперь, когда их связь была установлена, ему нужно было объяснить семье… что он выбрал другого. Что его метка принадлежит не альфе Чону, которого для него выбрали, а Юнги — тому, кого он выбрал сам. Как рассказать родителям о том, что он отказался от порядка стаи? Что он последовал за своим сердцем, а не за приказами? — Я… я должен как-то сказать им правду, — тихо прошептал Чимин. — Иначе нам никогда не дадут покоя. Юнги лишь медленно кивнул, признавая всю серьёзность ситуации. Он осторожно отстранился от Чимина, как бы не желая терять ни секунды этого близкого контакта, но понимая, что сейчас нужно действовать иначе. Альфа поднялся на ноги, немного потянувшись, чувствуя лёгкую скованность после ночи, проведённой в объятиях омеги. Затем он начал искать свои вещи, разбросанные у края гнезда. Конечно, он не хотел отпускать омегу даже на шаг. Ему хотелось бы спрятать его, утащить в самую глухую часть леса и больше никогда никому не отдавать. Но понимал: омега должен вернуться. Если они промедлят, если будут скрываться, всё станет только хуже. И всё же, кроме тревоги за омегу, Юнги чувствовал и другую тяжесть. Его мысли скользили к собственной стае. Возможно, ему тоже придется вернуться к своим, дабы решить всё раз и навсегда. Чимин опустил взгляд на себя и только сейчас осознал в каком он состоянии. Его свадебное одеяние было безжалостно разорвано в нескольких местах. Ткань свисала рваными полосами с плеч, открывая нежную кожу, украшенную легкими следами любви и свежей меткой на шее. Сжав пальцы на разодранной ткани, омега грустно вздохнул. — Мне нужно идти… — выдохнул еле слышно он, поднимая взгляд на альфу. Тот только молча кивнул, подходя ближе, чтобы в последний раз за этот день коснуться его лба своими губами. — Будь осторожен. Собрав всю свою волю в кулак, Чимин отступил на шаг, в последний раз взглянув на альфу. Затем он закрыл глаза, погружаясь в знакомое ощущение тепла и лёгкого щекотания. Его тело затрепетало, мышцы начали меняться, сгибаться… Волк встряхнул головой, стряхивая остатки рваного одеяния с лап, и чуть повёл ушами, улавливая запах Юнги. Альфа улыбнулся, глядя на него. Даже в этом облике омега оставался для него самым красивым созданием. С последним прощальным взглядом Чимин развернулся и, легко ступая по земле, скрылся в зелени леса, направляясь домой. По пути он решил немного искупаться в реке, чтобы смыть с себя остатки чужого феромона, хотя делать этого он не хотел, но пришлось.

***

Дома было спокойно. Бэкхён на кухне аккуратно раскладывал оставшиеся после церемонии угощения в корзины, тихо напевая себе под нос, чтобы хоть как-то унять внутреннюю тревогу, пока его муж сидел в гостиной за столом, разбирая свитки и записи, которые нужно было утвердить после вчерашних событий. Оба мужчины ощущали тяжесть на душе: прошло слишком много времени, а Чимина всё не было. И вдруг в тишине дома раздался странный звук — кто-то скребся под входной дверью. Чанёль сразу поднял голову, его инстинкты обострились. Бэкхён быстро вытер руки о полотенце и бросился к двери. Его сердце билось в груди слишком громко. — Кто там?.. — выдохнул он, не дожидаясь ответа, и осторожно приоткрыл дверь. На пороге стоял волк с растрёпанной шерстью и тяжёлым взглядом. Бэкхён сразу узнал его. — Чимин! — сорвалось у него с губ. Но волк не остановился. Он молча проскользнул мимо него в дом. Чимин прошёл прямо через гостиную, не удостоив даже беглого взгляда своих родителей, и легко, почти беззвучно, взбежал по лестнице в свою комнату. — Чимин! — позвал Чанёль, поднимаясь из-за стола. В голосе альфы звучала тревога и растерянность. Но волк не оглянулся. Никакой реакции, только поспешные, почти сбивчивые шаги. Бэкхён захлопнул дверь и на мгновение замер, сжимая в руках край полотенца. — Я поднимусь к нему, — уже собирался сказать альфа, но Бэкхён мягко коснулся его руки, останавливая. — Нет, Чан, не сейчас, — тихо прошептал он, качая головой. — Посмотри на него… он едва стоит на ногах. Ему нужно время. Если мы сейчас начнём спрашивать, он только сильнее закроется. Альфа сжал челюсть, чувствуя, как волна раздражения и беспомощности накрывает его. — Дадим ему немного времени, — ещё раз прошептал Бэкхён, поглаживая руку супруга. — Чимин вернулся. Это главное. Чанёль молча кивнул и тяжело опустился обратно на стул, провожая взглядом лестницу, ведущую в комнату сына. В его комнате было тихо. Лишь его тяжёлое дыхание заполняло пространство. Сердце билось где-то в горле, и он, наконец, позволив себе слабость, медленно начал возвращаться в человеческую форму. Тело болезненно потянулось, суставы хрустнули, пока его силуэт постепенно принимал привычные очертания. Когда процесс завершился, Чимин, тяжело дыша, дрожащими руками натянул на себя старую рубашку, что валялась рядом, не в силах пока даже подумать о полном переодевании. Всё внутри него словно кипело: страх, стыд, тревога, но поверх всего этого — странное, упорное чувство правильности. Ему нужно было решить, как рассказать родителям. И как объяснить всей стае то, что случилось. Чимин вздрогнул, когда в тишине комнаты вдруг раздался осторожный стук в дверь. Сердце болезненно сжалось, и он едва не вскрикнул от неожиданности. Следом за стуком раздался спокойный и слегка взволнованный голос его папы: — Чимин-и, милый, пошли покушаешь. Омега почти почувствовал, как к горлу подкатывает ком. Он судорожно вскинул руки к лицу, глубоко вдыхая свой собственный запах, словно надеясь убедиться, что всё в порядке. Но нет. Слабый, но всё ещё явственный аромат альфы витал вокруг него, исходя от свежей метки на шее. «Чёрт… Чёрт!» — в панике мысленно вскрикнул омега. — С-сейчас! — крикнул он в ответ, пытаясь скрыть дрожь в голосе. Лихорадочно оглянувшись по комнате, он заметил старую тканевую повязку на тумбочке. Вспомнив про небольшой мешочек с сушёными лечебными травами, который когда-то оставил ему заботливый старший брат, Чимин вскоре торопливо натолкал ароматные растения в середину повязки. Их терпкий, насыщенный запах быстро начал заполнять пространство, перебивая слабые остатки чужого феромона. Не теряя ни секунды, Чимин аккуратно обернул повязку вокруг шеи, стараясь прикрыть след метки. Узелок на затылке получился тугим, но ему было всё равно. Сейчас самое главное было спрятать следы. Натянув на себя штаны, он старался успокоить дыхание, проведя руками по мятой рубашке и приглаживая ткань. Пару раз глубоко вдохнув аромат трав, он открыл дверь и вышел из своей комнаты. Когда он спустился вниз, уютный аромат домашней еды ударил ему в нос. За большим деревянным столом сидел его отец. Чимин опустил взгляд, стараясь не встречаться с его пристальным взором, и молча подошёл к столу. Бэкхён, напротив, был совсем другим: он тут же подбежал к нему с тёплой улыбкой. Его руки заботливо взяли тарелку, аккуратно накладывая еду: тушёное мясо и рис с овощами. Не говоря ни слова, папа поставил тарелку прямо перед ним, нежно коснувшись его плеча. — Ешь, милый, — мягко произнёс он, чуть приглаживая его волосы. — Ты должно быть очень устал. Чимин сел напротив своего отца, чувствуя, как ноги слегка подрагивают от напряжения. Он послушно взял ложку в руки, хотя еда словно комом стояла в горле. — Как всё прошло? — неожиданно спрашивает его отец, оставляя свою чашку в сторону. Чимин почувствовал, как дыхание застряло в горле. Он быстро кивнул, опуская взгляд в тарелку. — Да… Всё было хорошо. Он с усилием сглатывал еду, почти заканчивая свою порцию, когда вдруг заметил, что отец слишком долго и внимательно на него смотрит. — Чимин, ты уверен, что всё в порядке? Омега на мгновение замер, осторожно подняв на него глаза. Взгляд его был настороженным, почти испуганным. — Да, отец… всё хорошо, — поспешил он ответить, опуская голову. Но Чанёль не отступал. Он слегка наклонился вперёд, прищурившись: — Тогда скажи… зачем тебе повязка на шее? И я не чувствую на тебе запаха Чонгука. В комнате воцарилась тишина. Даже Бэкхён, стоявший у плиты, замер, обернувшись на них. Чимин почувствовал, как его сердце рухнуло вниз. В носу защипало от сдерживаемых слёз. Отец… заметил. Он слишком опытный альфа, чтобы его обмануть. Но не успел омега ответить, как раздался громкий стук и входная дверь распахнулась. В дом буквально влетел альфа Чой — правая рука его отца. Тот тяжело дышал с переполненной тревогой. — Прошу прощения за вторжение, — быстро выдохнул он, коротко склонив голову в знак уважения. — Но у нас плохие новости. Чанёль тут же резко поднялся из-за стола, напряжённо выпрямляясь. — Что случилось? — Снова нападение на северной границе. Ваш сын тоже был там. Бэкхён, до этого стоявший в стороне, всполошился: — Тэхён?! — в его голосе прозвучал испуг, он сразу сделал шаг вперёд, словно хотел тут же бежать на поиски сына. Чанёль сжал кулаки. — Срочно собери людей, — резко приказал он альфе Чой. — Десять человек. Только лучшие. — Уже исполняю! — коротко бросил тот и выбежал обратно за дверь. Чанёль тут же обернулся к Бэкхёну, мягче: — Ты оставайся здесь. Я всё улажу. — Нет! — тут же резко возразил Бэкхён. — Я не могу просто сидеть и ждать! Мне нужно найти Тэхёна! — Бэкхён, ты должен остаться. Если что-то случится… — начал он, но омега тут же перебил его. — Чанёль, я пойду с тобой, и это не обсуждается! — отчеканил он с такой твердостью, что даже альфа на мгновение замолчал. Пока родители увлечённо спорили, Чимина начали душить тяжелые мысли. «А что, если это был Юнги? Что, если он замешан? Что, если он в опасности?!» — эти вопросы разрывали его на части. Омега чувствовал, как поднимается паника. Ему нужно было срочно убедиться! Он воспользовался моментом и, едва успев перехватить взгляд своих родителей, метнулся к двери и выбежал на улицу. — Чимин! — взревел Чанёль, приказывая сыну вернуться. — Вернись немедленно! — Чимин-и! — вскрикнул вслед Бэкхён, отчаянно бросаясь за ним. Но омега уже не слышал их. Его сердце гулко стучало в ушах, дыхание сбивалось, а ноги сами несли его вперёд. Судорожно хватая воздух, Чимин бежал по знакомым тропам, мимо родных домов, стремительно направляясь к лесу. Ему нужно было увидеть Юнги. Убедиться, что с ним всё в порядке. Что он не причастен к нападению. Иначе Чимин просто сойдёт с ума. Вожак смотрел вслед убегающего сына, который стремительно мчался куда-то в сторону южной части деревни. — Тц, неугомонный мальчишка, — устало пробормотал вожак и обернулся к своему супругу. — Пойдём. Бэкхён молча кивнул, еле сдерживая волнение, и они быстро направились на центральную площадь, где уже собрались альфы, готовые к бою. Среди них, в окружении обеспокоенных соплеменников и вернувшихся раненых, стоял Тэхён. — Тэхён-и! — взволнованно выкрикнул старший омега, тут же бросаясь к сыну. Он стиснул его в объятиях, всхлипывая от облегчения, водя руками по его телу, чтобы убедиться, что на нём нет серьёзных ран. — Ты цел… какое счастье… — Что ты делал на северной границе?! — сурово спросил Чанёль, в упор смотря на сына. Тэхён съёжился под тяжестью отцовского взгляда. — Я… Я просто гулял… Прости, отец. Я не думал, что всё так обернётся. Но… альфа Чон спас меня. Он бросил быстрый, полный благодарности взгляд на Чонгука. Тот стоял рядом, выпрямившись, обращаясь к вожаку: — Там было около пяти крупных волков. Мы смогли отогнать их дальше от границы, но они, скорее всего, недалеко. Чанёль коротко кивнул в знак благодарности за спасение сына и информацию. — Хорошо, — коротко бросил он. Затем, жестом подозвав к себе альфу Чой, шёпотом добавляя: — Сообщи братьям из семьи Ким, чтобы нашли моего старшего сына. Сам оставайся здесь и защищай мою семью. Пока альфа Чой кивком принимал приказ и начинал действовать, Бэкхён продолжал обнюхивать сына, окружая его своим успокаивающим феромоном, будто желая окончательно убедиться, что он действительно цел и невредим.

***

Чимин мчался по лесу, напрягая каждый мускул своего тела, лавируя между деревьями и прыгая через низкие кустарники. Сердце колотилось в груди как бешеное, а в голове билась лишь одна мысль: «Только бы он был в порядке… Только бы с ним всё было хорошо…» Он почти не чувствовал усталости, ведомый одним лишь инстинктом. Но не успел он добежать, как из густых кустов прямо перед ним с рычанием выскочил огромный чёрный волк. Его шерсть стояла дыбом, губы были оскалены, обнажая длинные острые клыки. — Ч-Что?.. Юнги? Но едва имя сорвалось с его губ, стоящий напротив волк вздыбил шерсть ещё сильнее. Из его пасти вырвался глухой, угрожающий рык, от которого у Чимина по спине пробежали ледяные мурашки. Зверь пригнулся к земле, будто готовясь к прыжку, а когти яростно впились в рыхлую почву, оставляя на ней глубокие борозды. Омега замер, ощущая, как земля будто вибрирует под ногами от глухого рычания. Сердце бешено забилось, а внутри всё похолодело. Нет. Это не Юнги. Его альфа никогда бы не смотрел на него с такой ненавистью. Никогда бы не источал столь яростный, агрессивный феромон, который сейчас душил воздух вокруг. Чимин судорожно сглотнул, ощущая, как паника захлестывает его и медленно начал пятиться назад, стараясь не делать резких движений, чтобы не спровоцировать атаку. Однако это не помогло. Волк напротив сорвался с места, яростным рывком преодолевая разделяющее их расстояние. Всё внутри него сжалось от страха, Чимин едва успел прикрыть лицо руками, инстинктивно ожидая удара. Но прежде чем клыки хищника коснулись его, что-то крупное вылетело из тени. Раздался оглушительный глухой удар, земля под ногами вздрогнула. Чимин распахнул глаза. На том месте, где мгновение назад был волк-агрессор, теперь два громадных тела сцепились в ожесточённой схватке. Один из них — черный, злобный, источавший резкий запах ярости. Другой же знакомый феромон, заставляющий омегу снова успокоиться. — Юнги! Его альфа резко оттолкнул противника, мощным движением лапы отбросив его в сторону. Юнги стоял, высоко подняв голову, его хвост гордо возвышался вверх, демонстрируя свой статус. Глухое, угрожающее рычание сорвалось с его глотки. Черный волк, секунду назад выглядевший свирепым, тут же опустил уши, жалобно поджав хвост. Он медленно склонился в знак покорности, опустив морду к земле и тяжело дыша. Его тёмная шерсть была взъерошена страхом и растерянностью. Чимин, затаив дыхание, наблюдал. Он заметил, как выражение Юнги стало чуть менее жестким, но всё так же настороженным. Альфа что-то глухо прорычал из-за чего другой волк вздрогнул и вновь заскулил в ответ, ещё ниже припадая к земле. И вдруг он осознал: они разговаривали. В обличии волков передавать сообщения и приказы через рычание и интонации могли только те, кто был связан кровью или находился в одной стае. Чимин же, благодаря их с Юнги связи, пусть и не полностью, но понимал только своего альфу. Он приказал другому волку подчиниться и не трогать его омегу. Чёрный волк, понурив уши, медленно приблизился к Юнги, опустив голову почти до земли. Скуля и изредка повизгивая, он передавал свой мольбы: — «Вернись… Тебя ищут. Отец в ярости». — «Ещё не время». — «Я несколько дней тебя искал, — скулит волк напротив, принюхавшись и бросив свирепый взгляд на омегу в стороне, и фыркнул, — но твой феромон изменился». Юнги, приметив косой взгляд на своего омегу, тут же прикрыл его собой, рыча на друга в ответ. — «Это вы нападаете на стаю Речного племени?» Чимин невольно вздрогнул, почувствовав напряжение в воздухе, когда альфа произнёс эти слова. — «Пришлось. Мы думали, что они схватили тебя и держат против твоей воли». — «Я здесь по своей воле», — рыкнул низко Юнги. Волк, всё ещё находясь в подчинённой позе, беспокойно мотнул головой, выражая неверие: — «Ты не понимаешь… Без тебя всё рушится. Твой отец обвиняет всех. Он готов начать войну». Юнги сделал угрожающий шаг вперёд, прикрывая своим телом Чимина ещё больше. Его хвост стоял высоко, демонстрируя бесспорную власть. — «Если он начнёт войну, я встану против него. У меня теперь есть омега, которого буду защищать любой ценой». Волк напротив замер. Его уши дрожали от внутренней борьбы, а хвост бессильно повис. — «Я не хочу сражаться с тобой, Юнги», — тихо, срывающимся голосом, простонал волк, оседая на землю. Юнги наконец позволил себе слегка расслабиться. Его взгляд стал не таким острым, но всё ещё настороженным. — «Тогда уходи, Хосок. Скажи им: я сам приду. Но не сейчас». Хосок, бросив последний, тоскливый взгляд сначала на Юнги, потом на Чимина, коротко кивнул и исчез между деревьями, оставляя после себя только еле уловимый запах растерянности и тоски. Юнги долго смотрел ему вслед, пока наконец не обернулся к Чимину, медленно подходя, чтобы осторожно ткнуться носом в его живот, успокаивая и показывая, что теперь опасности больше нет. Чимин, всё ещё напряжённый, опустил взгляд на своего альфу, затем осторожно провёл ладонью по плотной, тёплой шерсти на его голове. — Кто это был? — спросил он тихо, почти шёпотом. Юнги едва заметно наклонил голову, будто на секунду задумался, а потом коротко фыркнул. — «Мой друг». — Понятно… — хмыкнул омега, немного расслабившись. Он хотел было отступить, но внезапно заметил, как альфа начал странно водить носом вдоль его ног и живота. — Эй… что случилось? — слабо улыбнулся Чимин, удивлённый внезапной активностью. Но Юнги только углубил обнюхивание, будто проверяя, не осталось ли чужого запаха после столкновения с Хосоком. Его тело слегка напряглось. Инстинкты альфы, видимо, ещё не отошли от угрозы. Альфа слегка приподнял морду, вновь вдохнув запах. — «Твои феромоны… они изменились». Чимин моргнул, озадаченный. — Оу… это странно? Наверное, потому что я ношу твою метку? Волк фыркнул, качнув массивной головой. — «Нет. Это… совершенно другое». Юнги вновь вздохнул глубже, замирая на секунду, дабы окончательно убедиться в своей догадке. Его уши дёрнулись и он тихо, но уверенно выдохнул сквозь нос. Ответ был очевиден. Он отстранился, но глаза продолжали изучать омегу. Затем повернулся в сторону леса, напряг шею и бросил через плечо: — «Идём. Нам надо поговорить, но не здесь». Не дожидаясь реакции, он шагнул вперёд, уверенно направляясь вглубь леса, зная, что омега последует за ним. И Чимин пошёл, всё ещё озадаченный поведением своего альфы и тем, что встретил ещё одного волка из стаи Кровавого племени.