Между волком и луной

— Говори. В высоком зале, где воздух был плотным от запаха старой крови, над всем возвышался альфа-вожак, сидя на вырезанном из чёрного камня троне, грубый и массивный с зазубринами по краям. Его спина была выпрямлена, взгляд тяжёлый, а в пальцах он вертел кольцо с печатью рода Мин, который когда-то надеялся передать своему наследнику. Перед ним, опустившись на одно колено, замер один из альф-разведчиков. Голова была склонена в знак подчинения, плечи напряжены, ведь ошибка могла стоить ему слишком дорого. — Мы не смогли проникнуть в саму территорию стаи Речного племени, мой повелитель. Их охрана слишком плотна, и после первого нападения они стали внимательнее. Но у нас есть основания полагать, что молодой альфа Мин находится где-то рядом. Глаза вожака прищурились. — Рядом, но не в самой стае? — Да. Его запах прерывается у северной границы территории. Возможно, он прячется где-то вне деревни, но под их защитой. Мы ранили нескольких молодых волков, но это не дало результата. Нам не удалось спровоцировать их на прямой ответ. Возможно, они не знают, где он. Возможно, знают и скрывают. Повисла напряжённая тишина. Вожак сжал кольцо до хруста суставов. — Если Речное племя решит укрывать моего сына — они разделят с ним его кровь.

***

— Мы прочесали весь периметр. Но следы врага оборвались у самой окраины. Чанёль устало вздохнул. После возвращения, Бэкхён был одним из первых, кто встретил их у ворот. Он тут же бросился к мужу, требуя ответов. Однако вылазка не принесла ясности. Несмотря на все усилия, отследить нападавших не удалось. Следы терялись у самой окраины леса. Это говорило о том, что враг действовал продуманно, избегая прямого столкновения и не оставляя за собой ни одного лишнего следа. — Что вам удалось узнать о тех, кто напал? — требовательно произнёс альфа вожак стаи Ярких земель, восседая рядом с другим. Один из раненных альф, стоящий с перевязанным плечом, выпрямился и бросил взгляд на обоих вожаков. — Ничего определённого, господин. Они не отвечали на попытки общения. Ни один из них не дал знака, что мы могли бы распознать. Он замолчал на мгновение, будто взвешивая, стоит ли говорить дальше. — Но… сложилось ощущение, что они не нападали просто так. Они как будто искали кого-то. Передвигались быстро, осматривали местность, фокусировались на запахах. Я заметил, как один из них учуял что-то и свернул в сторону южного склона — не к центру деревни, как делают те, кто хочет разрушить, а в обход. Это было странно. Оба вожака обменялись взглядами. Чанёль нахмурился, тогда как его сосед по трону слегка наклонил голову, будто взвешивая услышанное. Мысль о том, что чужаки проникли на их территорию не ради битвы, а ради поисков, пусть даже неудачных, вызвала тревогу, которую никто из присутствующих не решался озвучить вслух. Чанёль, медленно выпрямившись на своём месте, перевёл холодный взгляд на двух молодых альф, стоящих у правого края собрания. — Братья из семьи Ким, подойдите. Альфы переглянулись. Старший из них сделал шаг вперёд и почтительно склонил голову. Его лицо оставалось сосредоточенным, но по едва заметному движению руки было видно, как он напрягся. Рядом с ним его брат заметно поник, опустив взгляд в пол и сжав челюсть. — Что с моим сыном? — спрашивает вожак, желая услышать утешительный ответ, однако то, как на него смотрели молодые альфы, давало понять, что всё не так просто, как могло бы показать. — Боюсь, вожак, вам это не понравится…

***

Юнги первым пересёк порог своей пещеры. Его массивное волчье тело замерло на мгновение, прежде чем хребет начал искажаться, лапы вытягиваться, а густая шерсть плавно втягиваться под кожу. Он, тяжело выдыхая, подтянул к себе серую рубашку и штаны. Чимин молча наблюдал за ним. Он сел на край гнезда, всё ещё растрепанного и мягкого, с остатками их запахов. Его поза была спокойной, но руки дрожали едва заметно. Он ждал. Альфа закончил застёгивать пуговицы на рубашке и на мгновение замер, не глядя на омегу. Тишина между ними густела с каждой секундой. Чимин, немного помедлив, всё же поднял глаза на альфу: — Ты говорил… что мой запах изменился. Что ты имел в виду? Альфа стоял, прислонившись к стене пещеры. — Я чувствую это. — Он сделал шаг ближе. — Не потому что на тебе моя метка… и не из-за чужих феромонов. Это… другое. Омега нахмурился, в его глазах мелькнула тревога. — Что ты пытаешься сказать? Альфа опустился на корточки рядом, почти на уровне его глаз. — Ты беременен. Молчание упало, как камень. Чимин замер. Ни один мускул на его лице не дрогнул, пока он просто смотрел на альфу. Юнги, уловив это, продолжил: — Срок совсем маленький. Но твой запах уже другой. Он мягче. Теплее. Альфа чувствует это сразу. Омега отвёл взгляд, неосознанно прикоснувшись ладонью к животу. Его дыхание стало прерывистым. — Ты… уверен? — Абсолютно. — Но… я ничего не чувствую. Ни изменений, ни… чего-то другого. — Омега коснулся повязки на шее. — Может, это просто из-за трав. Они и правда притупляют запах. Юнги мягко качнул головой. — Нет. Ты не понимаешь, Чимин. — Он выпрямился, на мгновение словно возвышаясь над ним. — Я ведь истинный альфа. Мой нюх — это часть моей сущности. Я чувствую малейшие колебания, даже те, что не ощутимы для других. Даже если бы ты прятался под десятком слоёв феромонных блокаторов, я бы всё равно узнал. Омега нахмурился, чуть отодвинулся, будто нуждался в расстоянии, чтобы обдумать его слова. — Значит, ты уверен… на сто процентов? Альфа кивнул. — Даже если ты пытался прикрыться лечебными травами на обычного альфу это могло бы сработать. Но не на меня. Чимин ещё секунду сидел молча, глядя в землю. Потом снова взглянул на него уже не с сомнением, а с тем странным выражением, когда страх и надежда сталкиваются в груди. — И что теперь? — выдохнул он. — Мне нужно вернуться в свою стаю. К отцу. Это не откладывается больше. Если я не решу всё сейчас, он не остановится… будет нападать снова и снова. И однажды, — он бросил взгляд в сторону выхода из пещеры, — это дойдет до крови. До войны. Мне нужно поставить точку. Лично. Чимин вздрогнул. — Ты… ты уйдешь? — Я вернусь. Клянусь тебе. Но я должен сделать. Я не могу спрятаться. Не сейчас, когда знаю, что ты… — альфа замолчал на секунду, — что ты носишь моего ребенка. Чимин тяжело сглотнул и не сразу смог заговорить. — Я боюсь. — Я тоже, — честно признался альфа. — Но если я не сделаю этого, твоя жизнь, жизнь нашего ребенка, твоя стая всегда будут под угрозой. Чимин опустил взгляд, пальцы нервно сжались в складке ткани на колене. — И когда ты вернёшься…? Юнги тяжело выдохнул, не отводя взгляда от омеги. — Не знаю. Если всё пройдёт по плану, то дня через два. — А если не по плану? Альфа на секунду замер. Затем протянул руку и коснулся щеки омеги, осторожно, бережно. — Тогда я всё равно вернусь. Пусть позже, но я найду путь обратно. К тебе. Чимин кивнул, будто пытаясь в это поверить. — Просто… не дай ему сломать тебя, хорошо? Ты не такой, как он. — Я знаю, — глухо отозвался Юнги. — Именно поэтому я и иду к нему. Чтобы доказать это. Между ними снова повисла тишина, наполненная напряжением и непроизнесёнными страхами. — Я буду ждать, — сказал Чимин, с трудом сдерживая слёзы. — Только вернись ко мне. Ты мне нужен. Юнги склонился к нему, чтобы их лбы вновь соприкоснулись. — Я вернусь. Обещаю.

***

Омега шёл по узкой лесной тропе, ведущей к южной границе деревни. Тонкая ткань его рубашки колыхалась на ветру, а пальцы инстинктивно сжимали край, прижатый к животу. Он всё ещё не мог поверить, что внутри него зарождалась новая жизнь. Шаг за шагом, взгляд скользил по знакомым деревьям, но мысли витали совсем в другом. Он провёл ладонью по всё ещё плоскому животу. Тепло. Интересно, кем он будет. Маленький омега с добрыми глазами? Или такой же альфа, как его отец? Чимин тихо усмехнулся, но в этом не было веселья, а только осторожная нежность. Он боялся. Но уже знал, что будет защищать этого ребёнка. Несмотря ни на что. Стоило ему пересечь южную границу через реку, как из-за деревьев вынырнули тени. Не успел он сделать и пары шагов, как крепкие руки схватили его с двух сторон. Его дёрнуло назад, ботинки заскользили по сырой земле, а сердце застучало в горле, грудь сжалась от паники. — Эй! Пустите меня! Что вы делаете?! Он изо всех сил дёрнулся, пытаясь вырваться, но хватка только усилилась. Лишь когда он поднял глаза, то смог узнать знакомые лица. — Братья Ким?! — выдохнул Чимин, растерянный и в ярости. — Что вы творите?! Отпустите меня немедленно! — Простите нас, старший омега Пак, — холодно произнёс один из них, тот, что постарше, которого звали Шивон. — Мы получили приказ. Вы должны быть немедленно доставлены к отцу. — Но я и так собирался идти к нему! Я сам дойду! Отпустите меня! Но альфы лишь переглянулись и продолжили тянуть его вперёд, игнорируя его протесты. Что-то было не так. Всё происходило слишком резко. Его вели, не выпуская из цепкой хватки, и это только усиливало страх, сжимавший грудную клетку. Огромные двери распахнулись перед ним и он тут же ощутил на себе десятки взглядов. В зале совета собралась почти вся стая. Молчание было удушающим. Чимину стало трудно дышать. Впереди, на возвышении, восседал его отец и вожак стаи Ярких земель. Оба были напряжены, но его отец особенно. Чимина остановили в центре зала. Он ощущал, как все смотрят только на него. Ноги будто налились свинцом, руки дрожали. Он не понимал, зачем вся эта сцена, но нутром чувствовал: его ждёт не разговор, а, возможно, целый суд. Омега поднял взгляд, встретившись с тяжёлым, пронзительным взглядом отца. Он не знал, что говорить. Его сердце колотилось, словно желая вырваться наружу, и стоял, охваченный страхом, стыдом и растущим отчаянием. — Подойди ближе, — голос Чанёля прозвучал хрипло, без крика, но от этого только страшнее. Чимин с трудом заставил себя двинуться вперёд. Когда он оказался достаточно близко, отец выпрямился, глядя на него сверху вниз. — Братья Ким рассказали мне, где ты был. — Пауза. — И с кем. Чимин сжал пальцы в кулаки, пытаясь не выдать дрожь. — Я… Я не понимаю, о чём ты, отец… — Думаю, что я ясно выразился, Чимин, — вожак склонился немного вперёд. — Лучше тебе сразу сказать правду. Что ты делал на южной границе? Омега опустил голову, избегая встречаться с отцовским взглядом. Он не знал, что сказать. Внутри всё сжималось от страха и тревоги. Инстинкты кричали: защищай, молчи и не сдавай. Чимин невольно поднял глаза в зал… и встретился взглядом с Чонгуком. Альфа смотрел на него из толпы тихо, спокойно, но с какой-то непонятной грустью в глазах. Не презрение, не злость. Жалость? Он не рассказал отцу про ритуал спаривания. — Ничего такого… — прошептал Чимин. — Чимин-и, — раздался голос Бэкхёна, севшего чуть в стороне от отца, — пожалуйста, скажи. Что происходит? Омега сжал губы. Его взгляд снова упал вниз, на пол. Он не мог, не сейчас. И не перед всеми. — Ничего такого… — повторил он тише. Тишина, нависшая после этих слов, была холодной и тяжёлой. — Ты думаешь, я не узнаю правду? — голос его теперь отдавался эхом в огромном зале. — Думаешь, мы не видим, как ты избегаешь прямого ответа? Стая шумно зашевелилась. Несколько альф встали, настороженно переглядываясь. Взгляд Чанёля метнулся к ним, и зал снова погрузился в тишину. — Мой сын, — продолжил вожак, — связался с волком из Кровавого племени. Чужаком. С тем, кто напал на нас. И ты даже сейчас не хочешь объясниться? — Ты не знаешь, что там было, — вдруг срывающимся голосом проговорил Чимин. Он не выдержал. — Ты не знаешь, кто он… и что он сделал. — Тогда скажи мне! Кто он?! Чимин замер. Все взгляды были прикованы к нему: напряжённые, осуждающие и любопытные. Он чувствовал, как спина покрывается холодным потом. Но что будет, если он признается? Как стая будет воспринимать его признание? И не будет ли это ошибкой, которая будет стоить для него слишком многое? — Это был… — Омега запинается, сглатывая тугой комок в горле и едва контролируя дрожь, — альфа из Кровавого племени. Мой альфа. В воздухе мгновенно повис напряжённый запах агрессии и недоверия. Чанёль остолбенел, рядом с ним вожак Ярких земель нахмурился, бросив быстрый, почти настороженный взгляд на него. Он вмешиваться не стал. Тэхён, сидевший возле папы, невольно вскинулся и прикрыл рот от удивления. Среди других отчетливо выделялся Сокджин, который, почти не дыша, сжал в кулаках край своего плаща. Когда правда наконец прозвучала вслух, его волнение только усилилось. Он поймал короткий и отчаянный взгляд своего младшего брата. Вся стая была потрясена. Шум не стихал: глухой ропот, злость, страх, шёпот предательства. А Чимин стоял в самом центре этого хаоса, дрожа, но с гордо поднятой головой. — Чимин! Что ты такое говоришь?! — голос Бэкхёна срывается на крик. — Ты теперь супруг будущего вожака стаи Ярких земель! Ты носишь его метку! Но Чимин, сдерживая дрожь в голосе, делает шаг вперёд. — Нет, папа, — он тяжело дышит. — Я не несу метку альфы Чона. Пауза. Он медленно поднимает руки к шее и начинает развязывать повязку. В зале наступает гробовая тишина. Даже самый лёгкий вздох слышен слишком отчётливо. Все затаили дыхание. С ткани спадает защитный слой из трав, и, наконец, становится видна глубокая, ярко очерченная свежей метки, но уже успевшая прижиться. Она пульсирует, будто живая, как клеймо, говорящая всем присутствующим: «Омега помечен. И принадлежит другому». Бэкхён сначала просто смотрит. Потом медленно подходит ближе. Он наклоняется к шее сына, вздыхая феромон, а потом резко отшатывается, будто неожиданно ударило током. — Это… — хрипит он. Его пальцы дрожат. — Это… это не его запах. Все присутствующие в зале переглядываются. Гул голосов начинает подниматься, кто-то тихо охает, другие едва сдерживают рык. На лице Чанёля застывает каменная маска. Даже он, вождь, кажется, потерял дар речи. — Как ты мог? Как ты посмел связаться с чужаком?! С волком из Кровавого племени?! — Я… Я не выбирал, отец. — Ты не выбирал?! — Чанёль делает шаг вперёд, угрожающе. — Ты был помечен. Ты позволил это. Ты — омега, ты должен был быть с тем, кого мы выбрали для тебя! С альфой, которого ты должен был соединить со своей стаей! — Я не вещь, чтобы меня выбирали! И ты не вправе решать за меня, с кем мне быть! Толпа ахает. Даже Бэкхён испуганно прикрывает рот ладонью. Чанёль, будто не верит в то, что слышит. — Ты опозорил нашу кровь! — с рёвом бросает вожак. — Ты опозорил всю стаю! Как ты мог связаться с тем, кого мы считаем врагом?! — Потому что он видел во мне не «долг», а меня, — твёрдо произносит Чимин. — Я не жалею об этом. И вдруг голос, ещё более резкий, прорывает напряжённую тишину. — Что здесь происходит?! — отец Чонгука срывается с трона. — Ты хочешь сказать, что моя стая выставлена на посмешище?! Что мой сын связан с омегой, который уже принадлежит другому?! Его глаза полны ярости. Он резко разворачивается к Чонгуку. — Ты знал?! — рявкает он. — Ты знал, что он помечен другим?! Чонгук вздыхает и не оправдывается. Лишь глухо отвечает: — Я знал. Но это не моя история. Это был его выбор. — Его выбор?! — вожак почти шипит от ярости. — Ты должен был остановить это! Ты — альфа! Ты должен был сражаться за свою связь, за свою стаю, за союз! — Я не буду сражаться за кого-то, кто не мой. И уважаю его решение, — спокойно говорит Чонгук, метнув взгляд на Тэхёна. На миг становится так тихо, что можно услышать, как трещат факелы вокруг. И в этой тишине Чимин ощущает, как у него дрожат колени… но он стоит. Потому что впервые в жизни говорит за себя. Когда крики Чанёля и отца Чонгука начали переходить в угрозы, напряжение в зале стало невыносимым. — Отец, успокойся! — твёрдо вмешался Сокджин, встав между двумя вожаками, расправив плечи. — Это наш сын, Чанёль… — влез Бэкхён, став рядом со старшим сыном. — Наш ребёнок… Но вожди не хотели слышать. Один обвинял, второй пылал. Слова терялись в ярости. И тогда, неожиданно для всех, из толпы выступил альфа Чон. — Отец. Прошу. Довольно. Его отец резко обернулся на него, всё ещё в бешенстве: — Что ты сказал? — Я говорю, что всё не так уж плохо. — Чонгук выпрямился, встретившись с ним взглядом. — Потому что я… я уже влюбился в другого омегу. Тишина напала. Даже дыхание будто затаилось. Чимин моргнул, ошеломлённый. Он ожидал этого? Хотел этого? Или ему просто стало чуть легче оттого, что этот узел, связанный с Чонгуком, теперь развязывается сам собой? Он медленно перевёл взгляд на своего младшего брата. Тот стоял, будто окаменев, с приоткрытыми губами и широко раскрытыми глазами. Лишь лёгкая дрожь ресниц выдавала его бурю внутри. — И кто это…? — медленно, почти ядовито спросил его отец. Чонгук бросил взгляд в сторону на Тэхёна, который застыл на месте с широко раскрытыми глазами. — Младший омега Пак, — сказал Чонгук. — Тэхён. Тот испуганно сжался под всеобщими взглядами. Но внутри… внутри что-то мягкое трепетало от радости. Он смотрел на альфу, словно на восходящее солнце. А губы еле сдерживали улыбку, которая грозила вырваться вместе с тёплым, восторженным воем. — Мой младший сын… — тихо повторил Чанёль, словно проверяя, не ослышался. Его глаза нашли Тэхёна, всё ещё стоящего у края зала. — Ты тронул его, Чонгук?! — отец альфы взорвался с новой силой. — У вас что-нибудь было?! — Нет. — Ничего не было, клянусь! — вступил Тэхён и шагнул ближе, уже не прячась. — Мы просто стали… близки. Разговаривали. Гуляли. Альфа Чон не прикасался ко мне! Бэкхён медленно подошёл к сыну, словно не веря своим ушам. Он мягко положил ладонь на его плечо. — Это правда, Тэхён-и? Голос его дрогнул, ресницы подрагивали, глаза блестели от влаги, которая всё никак не могла сорваться каплей. — Это правда, папа, — твёрдо ответил омега, не отводя глаз. Старший омега судорожно вдохнул, а затем, после короткой паузы, всё же решился задать самый страшный для родителя вопрос: — И ты… тоже влюблён в альфу Чона? Тэхён медленно повернул голову и посмотрел прямо на Чонгука, пока их взгляды не встретились. — Да. Я люблю его. — Тебе семнадцать, — напомнил всем отец, не повышая голос. — Мой сын… тебе всего семнадцать лет. Ты ещё не достиг возраста выбора. От этих слов Тэхён опустил взгляд, сжав ладони в кулаки. Не из стыда, а от того, как тяжело было слышать, что его чувства ещё не имеют веса. Чонгук шагнул вперёд, глядя прямо на Чанёля, не дрогнув под тяжестью взгляда вожака. — Я понимаю. Поэтому я не трогал его. И… готов ждать, когда он достигнет нужного возраста. Чимин наконец-то позволил себе выдохнуть чуть глубже. В груди стало немного легче. Если альфа Чон действительно влюблён в его брата… значит, всё не так катастрофично. Союз между их племенами всё ещё возможен, просто отложен во времени, впервые за долгое время это вселило в нём слабую надежду. Ему не придётся больше быть разменной монетой, не придётся делить постель с тем, кого он не любит. И, возможно, всё, что было между ним и Юнги, ещё не потеряно. Однако с гулким скрипом распахнулись главные ворота зала. Раздался грохот шагов, заглушивший дыхание собравшихся. Все обернулись в сторону входа. На пороге показались двое альф, а между ними, волоча ноги, шёл третий. Его руки были связаны за спиной, одежда изорвана, на щеке ссадина, а по виску стекала тонкая струйка крови. — Мы нашли его у северной границы. И в тот миг у Чимина всё внутри сжалось.