My pain's not ashamed to repeat itself.

❦ Я смотрела в потолок, лёжа на своей кровати в задранном до плечей платье, и безрезультатно пыталась собрать себя в кучу, слушая шум душа, пробирающийся из-под дверной щели, ведущей в ванную. Натягивая изорванные чулки и спутавшиеся лямки белья, я провела ладонью под одеялом и случайно наткнулась на ключ от его номера. Скучающе подцепила вещицу и грустно усмехнулась иронии происходящего, разглядывая его личный предлог убить со мной своё время. Я не знала, сделал ли он это специально - подстроил всё заранее, зная исход своего представления с самого начала, или же, на самом деле, потерял железку где-то под одеждой и не сумел отыскать в пьяном угаре. Он совсем не был похож на человека, способного вообще что-либо подстроить нарочно. Мэнсон был слишком прост и прямолинеен для подобной херни, требующей элементарных усилий. Демонстративно оставив его "потерянный" ключ посреди аккуратно заправленной простыни, я поднялась, отомкнула внутренний замок и проскользнула в главный коридор, заученно оставляя его один на один с собственными заключениями. Я понятия не имела, как вообще продолжу смотреть в его глаза дальше. Мне было ужасно стыдно, и это незнакомое чувство пугало, учитывая мою абсолютную беспринципность касательно рабочих отношений. И, конечно же, между нами ничего не было. Он, к тому моменту, был уже ощутимо на грани и позволил мне обойтись только руками, даже не пытаясь намекнуть или склонить меня к нечту большему. Странно, что когда ты безрассудно готова практически на все - он тебя обрывает, а когда отказываешь ты - из тебя рвут все нити, насильно утягивая обратно за волосы. Утром, мне казалось, что я была практически готова совершить это, сумасшедший жар перетекал по венам, мешая мыслить ясно - так чертовски сильно мне хотелось сделать ему приятно, но он просто не позволил мне зайти дальше. Видимо, определенные вещи Мэнсон помнил гораздо лучше меня - с ним каждое неосторожно брошенное слово имело последствия. В любом случае, у меня оставалось порядочное количество времени для того, чтобы успеть на парочку часов смотаться домой и побеседовать по душам с голосами в голове. *** Мрак от низко висящих туч за окном погружал маленькую комнату в глубину своих объятий. Дождь снова гулял по темнеющим улицам, как стая бродячих койотов на подступе к Техасу. Я щелкнула ночником и упала на кровать, поднимая прозрачные клубы пыли. Голубой огонек окрасил комнату рассеянным светом, сползая по стенам. "Он, наверное, уже обнаружил ключи вместе с моей пропажей и ушел к себе, оставив дверь в номер слегка приоткрытой, в надежде, что я скоро вернусь...Олсон голову мне свернёт, если узнает, что я не запираю грёбаные двери... " Стянув одежду, я зарылась в подушки, впечатываясь неподвижным взглядом в мрачные окрестности за окном. Я всё ещё ощущала его запах в своих волосах - такой странный, притягивающий. От него всегда пахло как-то одуряюще - сладко, ненавязчиво, по-особенному. Я лежала, бессмысленно разглядывая темные пятна грозовых облаков, и абсолютно глупо, улыбалась. Мне не было плохо или мерзко, как это обычно бывало раньше, особенно, после самых первых смен, когда ненависть к себе, кажется, достигала критических значений. Мелкая дрожь восхищённого нетерпения в груди все никак не проходила... Она никогда не появлялась случайно и не исчезала вмиг, но с ним это мгновение автоматически растягивалось до неопределенных границ, с головой погружая тебя в свою кротовую нору. Такое необыкновенное ощущение, когда всё твое существо разрывается между новым безумным чувством и, едва охлаждающим разум, привычным здравым смыслом, когда ты рвёшься навстречу к сумасшедшему приключению, ожидающему тебя с косой у поворота. Я, на самом деле, ненавидела привязываться к людям так отвратительно-быстро. Практически безумно и опрометчиво. Со мной никогда не случалось подобного. Я не позволяла себе, сторонних от рабочего настроя, чувств - лишних эмоций, каждый раз, заведомо, подавляя любые душевные порывы. Мне казалось, что так я смогу надёжней защитить себя от внешнего мира, от ужасов, преследующих меня с самого детства, выстроив огромную стену из собственных страхов. Но за изгородью любые часы ведь когда-то меняют свой ход, стоит лишь поверить в мрачную сказку? Я просто надеялась, что он снова поймет меня, прощая очередной "уход по-английски" и не отвернется. Я не считала Мэнсона глупым человеком, но, почему-то, каждый раз, ужасно боялась обидеть его или разозлить, однако, все равно совершала одни и те же ошибки. Со стороны могло показаться, что он вообще никогда не обижался, но я смотрела на него в ответ и... Порой стоит лишь слегка приглядеться, обратить достаточное внимание на то, что раньше пропускала мимо пальцев. Его глаза никогда не лгали, как бы сильно он не старался. Сквозь заливистый смех, задумчивость или раздражение - не важно, что он ощущал, в них всегда отражалась печаль, слабыми отголосками просвечивая наружу. Она всегда была рядом. Я не знала, что послужило причиной - катализатором к необратимому процессу, но его состояние было ужасным. Иногда, маска напускной сдержанности слетала, и я кожей ощущала, как ему плохо. "И этот человек с серьезным видом сказал, что мои глаза кажутся ему "грустными", просто, блять, невероятно... " 14:15_ Я заснула тревожным сном с четким образом его угольно-чёрных волос, темным спутанным пятном разметавшихся по подушке. Они были мягкими и непослушными под моими пальцами.Я зачарованно смотрела на них, не отрывая блуждающих ладоней. Я, наверное, могла бы касаться их вечность, стоило только закрыть глаза. "Может быть, однажды, я всё-таки упаду в кроличью нору?" *** Громкая трель звонка заставила меня подскочить на месте. Я вздрогнула, сгребая в руках простынь и кинула взгляд на электронные часы. _19:30 "Твою мать.." Я ответила на звонок, автоматически врубая динамик, и бросила телефон на прикроватный столик, в спешке натягивая свою "рабочую униформу" под неповторимый акомпонимент Рубиных возмущений: - Ну ты и сука! Мы же договаривались встретиться у тебя. Куда ты пропала? - А я у себя. - Дак какого хрена ты....... - Я уснула, Руб. - Ну пиздец, я около часа в дверь ломился, думал тебе плохо стало, как в тот раз, или ещё чего похуже... Ты жива? Я зевнула, накидывая плащ на голые плечи. - Живее всех живых. Ты сейчас где? - Ты прикалываешься? Ты время видела? Заперся на балконе и звоню тебе. Гость "ожидает". - Руби, какого чёрта, не рискуй, возвращайся. У меня все в порядке. Прости, что так вышло... В трубке отрывисто вздохнули. - Ты опаздываешь. - Я в курсе! И сейчас, кстати, по большей степени, из-за тебя. Он тихо захихикал, и я улыбнулась, стоя перед зеркалом и старательно пытаясь вывести черный контур губ. - Ладно, хорошо, что ты жива. - Ну, охренеть, достижение. - Ну, вообще-то да, знаешь.. Ой, все, давай, а то он уже ломиться... Гребаное дерьмо, когда-нибудь я накоплю миллион баксов и свалю из этой безвкусной помойки в закат на белом "Мустанге" в обнимку с Дином. - Я надеюсь Дин в курсе об этом? Короткие гудки оповестили о том, что на противоположном конце трубку положили и о том, что наш менеджер, видимо, ещё не в курсе своей дальнейшей участи. Я натянула кеды и, схватив телефон, понеслась на перегонки с ветром по сумеркам центральных кварталов. 21:10_ Конечно же, я снова опоздала, проспала все на свете, как же иначе? Кто-то ведь должен отхватывать от начальства, а то как-то скучновато становится без публичных "казней". Я чудом прошмыгнула мимо дремлющего Дина, минуя пустующий главный холл, и галопом пустилась по ступеням, тут же врезаясь в чьё-то тело. Впечатавшись щекой в чужую грудь, отступила назад, встречаясь глазами с неподвижным взглядом Олсона. Он недобро, как-то странно, глянул на меня, осмотрел с ног до головы и невозмутимо, совершенно молча, прошел мимо. Он ничего не сказал мне, не отчитал и не сообщил о наказании в своих извращенных подробностях. Я замерла на секунду, в ступоре оглянулась ему в след, не понимая, что, блять, здесь вообще происходит? Это, мягко говоря, было на него не похоже. Он сроду никогда не спускал нам с рук подобной херни, не упуская личной возможности оторваться на девчонках. Олсон любил преподавать уроки жизни через чур жарко, для того, чтобы пренебрегать собственными "уставами". Я задумчиво проследила за долговязой фигурой, неторопливо скрывшейся между пролетами, и неуверенно обернулась, уже не торопясь как прежде. Устало переступая через две ступени и неопределенно заруливая на пятый. Я привычно пересекла коридор, отсчитывая эхо отрывистых шагов, и, без задних мыслей, дернула за ручку, заваливаясь в 504-й. Один шаг. Второй. На пастели что-то заёрзало, и я замерла в прихожей, наблюдая следующую картину: Мэнсон расслабленно лежит на моей кровати поверх сбитых в кучу простыней, развалившись на животе и оперевшись о локти - спиной ко мне, в окружении своих записных книжек, которые он, видимо, успел перетащить из 505-го. Напряжённо сопит над чем-то, будучи глубоко увлечённым своим занятием, укрывшись мятым, уже окончательно высохшим после вчерашнего ливня, пальто. Слегка наклонив голову, он старательно вырисовывает ногти на правой руке черной блестящей эмалью, периодически макая крошечную кисточку в одну из баночек с лаком, которые разноцветными стекляшками разбросаны по всей моей пастели. Я тихо подкралась сзади и опустилась на кровать, по левую сторону от него, прижимаясь к чужому боку. Мэнсон хитро сверкнул глазами и смахнул рваную чёлку, не отрываясь от своего занятия. - Вы только что пришли, или вообще не уходили? - Я только что проснулся. Я робко посмотрела на него, встречаясь с чужим, светящимся интересом, взглядом. Прежней измотанности ни в одном глазу, собственно, как и стыда. Может быть, для него все произошедшее - в порядке вещей? Обыкновенное лекарство от скуки. - Тебе снятся сны? - Иногда. - Я, вообще, решил, что будет лучше отделить себя от мира и жить в фантазиях. И я это сделал. И если после этого кто-то спросит, сумасшедший я или нет, представление ли все это или же нечто иное - то да, это так. Он легко подул на подсохший лак и перевел взгляд на мои руки. Взялся за ладони, расправил их перед собой и аккуратно, как в салоне, уложил на подушку. - Выбирай цвет. Он сгреб в кучу свою маленькую коллекцию разноцветных стекляшек и заискивающе придвинул ко мне. Я выудила черный, без лишних раздумий вкладывая пузырек в чужую руку. - Давайте такие же как у вас. Мэнсон кивнул и сжал мою ладонь, с воодушевлением принимаясь за дело. Придвинулся и наклонился ближе, практически утыкаясь в мой лоб. Я протянула руку, заправляя выбившиеся черные пряди к вискам. Они ему все время мешали, острыми кончиками спадая на глаза и скулы. Мэнсон еле заметно поднял уголки рта, намеренно стараясь не встречаться с моим взглядом, и прикусил нижнюю губу, слегка сжимая пальцы. Его, откровенно мрачноватая, какая-то нуарная красота совсем не лежала на поверхности, она не бросалась в глаза, громко заявляя о себе или же заведомо обязуя тебя восхищаться. Для кого-то она, наверное, едва ли "была", но для меня она представлялась практически абсолютной. Я смотрела на его хитрые, блестящие в свете ночника, глаза, на, слегка припухшие от бесконечной помады, губы и, сосредоточенно подрагивающие, ресницы и чувствовала, как мелкие мурашки ползут по шее, приятно расползаясь по затылку. Я слушала его глубокое дыхание и тягучие порывы ветра за балконной перегородкой, чувствуя - что жива. Он был так близко, я понять не могла, что же со мной происходит... - Мне нравится ваша личность. - Ну, спасибо, у меня есть еще четыре, если хочешь. Его губы блестели развратом, он был так отвратительно потерян, улыбаясь мне своей самой печальной улыбкой. Так притягательно сломлен, лёжа передо мной так бессовестно. Совершенно честно. Закончив с моим маникюром, Мэнсон упал на спину, утягивая меня к себе. Я подняла ладони в воздух, чтобы не смазать влажный лак, следуя его примеру, и перевела взгляд на электронные часы. - У меня смена через десять минут начнется. - У тебя сегодня не будет смены. - произнес буднично, совершенно не сомневаясь. Я удивлённо покосилась на него, наблюдая за тем, как он сползает ниже, укладываясь на спину поперек кровати и опуская голову на мой живот. - Я договорился Олом. Сегодня мы с тобой займёмся другими вещами. Он поерзал макушкой, сминая мое платье, и остановил блуждающий взгляд на распахнутом балконе. Редкие порывы ночного ветра залетали в комнату, играясь с его волосами. - Знаете, мне, на самом деле, нечего предложить вам кроме своих безжизненных глаз и глупых безумных мыслей. Чего вы от меня ожидаете? - Не у всего в этой жизни должна быть причина, Алиса. Возможно, твои мысли завершат мои бесцельные поиски, а может быть, это все, что мне нужно? Просто доверься, расскажи мне, и я покажу тебе, что не так уж они и безумны. Иногда, по ночам, я буквально чувствую, как безумие течет по моим венам, и я точно знаю, что все это не напрасно. Ничего не случается без причины, и сейчас я верю в это больше, чем когда-либо. Он замолчал, расслабленно прикрывая веки, и я опустила ладонь на его грудь, мягко провела вниз, ощущая бешеный жар, разливающийся под тонкой тканью. От него постоянно веяло каким-то ненормальным теплом... Сумерки медленно опускались на город. Ночь обещала быть долгой. ❦ Мы молча шли по коридору. Он уверенно шагал впереди, сжимая мою холодную ладонь, а я тащилась по его следу, чуть отступая, стараясь не поднимать взгляд от пола и не смотреть на него слишком долго. Пятна электрических ламп размыто двоились в глазах, а спертый, осевший на бархатную ковровую поверхность, воздух, душил запахом дорогого парфюма и ночной неподвижности. Казалось бы, с нашей первой встречи прошло чуть больше половины месяца, а я уже держала ладонь, обтянутую черной перчаткой, крепко вплетаясь в чужие пальцы, и следовала навстречу абсолютной неизвестности, намереваясь впервые в жизни пропустить свою смену - сбежать непонятно куда непонятно с кем. Мэнсон молчал, сосредоточенно оглядываясь по сторонам, словно опасаясь наткнуться на нежелателных свидетелей или же новых знакомых. Звук железных каемок на его сапогах разрезал тишину, отрывисто проносясь вниз по лестничной клетке. Мы спустились в главный холл и невозмутимо прошествовали мимо лобби Дина, который даже взгляда не поднял, тихо и настороженно уткнувшись носом в монитор своего ноутбука, практически скрывшись за высокой стойкой и опасливо замерев на месте. Я удивлённо покосилась на него, и, так и не дождавшись ответной перестрелки глазами, проскользнула за порог, следом за Мэнсоном, окунаясь в ночную свежесть. Для меня всё ещё оставалось загадкой, каким же образом ему удавалось сохранять абсолютную безнаказанность, учитывая полнейший обвал прежних уставов и хаос, который он умудрился посеять у нас за последний месяц. Все старательно продолжали делать вид, что ничего особенного не происходит, а администрация, и вовсе, шарахалась от него как от чумы, предпочитая вообще лишний раз не пересекаться. Привилегии, доступные Мэнсону, позволяли ему сохранять, своего рода, неприкасаемость, и причина данного расклада вещей казалась мне очевидной. Конечно, он был здесь не просто так, и красноречивое бездействие Олсона окончательно убеждало меня в этом. Я только понять не могла, как он вообще пришел к умозаключению, что обосноваться в публичном доме станет прекрасной идеей. - Как долго вы так живёте? Он стоял, слегка оперевшись спиной о резную поверхность входа, и что-то старательно выискивал в своем телефоне. Свет от экрана тусклым пятном пробирался сквозь сумерки, сверкая в отражении прищуренных глаз и опускаясь на бледные скулы. У него был небольшой третий айфон, вышедший буквально в прошлом месяце. Я с нескрываемым интересом пробежалась глазами по гладкому черному корпусу, останавливая взгляд на камере. Я, честно сказать, ужасно любила свою складную, на половину кнопочную, трёх-пиксельную Моторолу и никогда бы ни на что ее не променяла... Однако, несмотря на мою бесконечную тягу к старой электронике, мне всё же невыносимо хотелось опробовать его съёмку. Просто, в конце концов, поразглядывать, ещё относительно редкую в наших кругах, вещицу. Я слышала, что эта модель стала первой в линейке, где камера имела функцию записи видео и мне было просто невероятно интересно. Он неторопливо оторвал взгляд от экрана, запоздало вспоминая о моем, вскользь брошенном, вопросе. - Сколько живу здесь? Уже полтора месяца, кажется. Чего же ты спрашиваешь, если все равно шпионила за мой все это время? - Да нет же, я говорю про образ жизни. Вы всегда существуете исключительно "так" или же это какая-то разовая акция? Он, казалось, снова пропустил вопрос мимо ушей, однако заметил мой заинтересованный взгляд и понимающе улыбнулся, без долгих раздумий вручая мне свой телефон. Уселся на каменный выступ у самого входа, выуживая из кармана пачку мятных леденцов, и задумчиво уставился на мигающие неоном вывески, переливающиеся алым во мраке через дорогу. - Я живу самостоятельно практически впервые в жизни. И знаешь, мне нравится жить одному. Для кого-то это - пустяк, но я сначала жил с родителями, потом переехал во Флориду и собрал группу. Катался по турам, большую часть времени существуя на колесах. Жил с Твигги. У меня были отношения и, тогда, мне хотелось быть писателем и режиссером. Фильмы всегда оставались центром моей жизни. Я всегда записывал альбомы, которые очень кинематографичны. Я живу словно в кино, знаешь.... Это забавно, но у всех есть странное предубеждение, что меня нельзя оставлять одного, словно я один не справлюсь. Я включила камеру, вскользь прислушиваясь к его монологу, и переключилась в режим видеосъёмки. Подняла телефон, направляя взор круглой линзы на носки собственных кед. Нажала на сенсор, запуская видео и с восторгом разглядывая невероятно четкую картинку. - Вау, это потрясающе... Я никогда раньше не встречала такого качества. Мэнсон махнул мне рукой, подзывая ближе. Ловко перехватил айфон из моих рук и направил камеру на меня, жестом приказывая покрутиться перед ней. - Давай, скажи для меня что-нибудь на немецком, малышка. Сделаем это под запись, как на допросе в участке после массового расстрела. Мне нужно одно твое признание, иначе отправишься на электрический стул. Я хитро сверкнула глазами, играючи огибая перила и распустила волосы, кружась перед объективом моего личного оператора на одну ночь. - Du küsst mich, du berührst mich. Es fühlt sich so gut an. Ich will einfach mit dir zusammen sein und es genießen. Ich mag es, wenn du... Sei nicht überrascht, wenn ich dir in die Augen sehen kann. Ich mag es, wenn du es mit mir tust. Ich mag es, bloss nicht aufhören. Es fühlt sich einfach so gut an. So gut. * Его глаза знакомо потемнели, взирая на меня как-то излишне томно, с тяжелой туманной поволокой, застывшей поверх прежней невинности. Я подошла ближе, поднося лицо к камере, и выхватила телефон, направляя объектив на высокие шпили небоскребов. Отвернулась, чувствуя как чужие руки с нажимом проходятся по спине и обвиваются вокруг талии, утягивая назад, заставляя опуститься на его бедра. - Это так сексуально - когда ты говоришь на немецком, ты в курсе? Промурчал в самое ухо, опаляя горячим дыханием, и больно сжал пальцы на пояснице, врезаясь кольцами в кожу. В голове моментально проплыл образ огромной гематомы, безобразно расплывшейся по верхушке Рубиного бедра, и я замерла на секунду, хватаясь за остатки, предательски покинувшего меня, рассудка. Холодные мурашки спустились вниз, исчезая под чужими ладонями. Я поднялась с него, абсолютно нарочно и совершенно бессовестно проходясь задницей ниже ремня. Перевернула телефон, направляя камеру на его расслабленное лицо и прошептала, приблизившись к динамику: - Ich mag es, bloss nicht aufhören. - "Мне нравится, только не останавливайся." Нажала на паузу, завершая наш артхаусный мини фильм, и вернула телефон хозяину, опускаясь рядом с ним на бетонный выступ. Мэнсон смотрел мне в глаза, комкая в руках мятную обёртку, а я разглядывала черноту, обволакивающую железные верхушки стеклянных офисных зданий. Мы ждали машину, которая отвезёт нас в одно, особое, место, которое он решил показать мне сегодня ночью. - Но ведь нельзя же все время жить так, вам не кажется? Он протянул мне оставшиеся леденцы и закутался в подолы пальто, подсаживаясь ближе. - Моя мама говорила: "Ты не можешь веселиться все время", а я отвечал: "Почему бы и нет?". Почему, черт возьми, я не могу веселиться все время, мм? Так странно, но практически любая его фраза, даже самая идиотская, брошенная без особого смысла или контекста, вызывала во мне больную отдачу. Я чувствовала каждое его чёртово слово, так, словно он выреза́л их лезвием на подкорке моего сознания, оставляя свою безвременную печать. С ним я о многом задумалась впервые. И, иногда, мне казалось, что он, либо читал мои мысли, либо мы думали об одних и тех же вещах. - А моя мама никогда мне ничего не говорила, наверное, поэтому я до сих пор веселюсь. Он обернулся, без тени задора опуская горячую ладонь на мое плечо. - В таком случае, я позволяю тебе продолжить веселье, Алиса. Я скривила губы в ухмылке, поражаясь абсурдности происходящего, и вжалась в его грудь. Он раскрыл подолы пальто, позволяя мне утонуть в черной коже, и слабо обнял меня, пряча от холодного, пробирающего до костей, ветра. - Ну, спасибо, кэп. ❦