My pain's not ashamed to repeat itself.

❦ Я всегда любила разглядывать верхушки стеклянных офисных зданий, острыми пиками титановых шпилей разрезающие небо над горизонтом. Сидя в одиночестве, на балконе, я размышляла над тем, почему же они никогда не загорались с наступлением ночи. Чем были заняты люди внутри, были ли они там вообще, или же небоскребы простаивали все время без дела? Я никогда раньше не бывала в той части города, довольствуясь исключительно своими предположениями. Сейчас же, я сидела на заднем сидении черного Форда, прислонившись щекой к опущенному окну, и расфокусировано гипнотизировала их мрачные стеклянные фасады, медленно проплывающие перед моими глазами, как размытая дождем кинопленка. Я старалась не думать о чужих пальцах, щекотно играющихся с краем чулка. Моргала раз через раз, с чувством лёгкого, обволакивающего голову, оцепенения. Форд мягко затормозил у в хода в одну из нескольких высоток и внезапно заглох, заставляя меня окончательно вынырнуть из собственных размышлений. Водитель цепко взглянул в зеркало заднего вида, встречаясь глазами с Мэнсоном, и еле-заметно кивнул, не разрывая немых переглядок с хозяином. - Я наберу тебе. А может и не наберу. Я ещё не решил. Он ухмыльнулся, небрежно потрепав мужчину по макушке, и выбрался наружу, не особо нежно утягивая меня следом за собой. Краем глаза я заметила, как человек на переднем сиденье передёрнулся, с явной неприязнью опуская нос. Так странно, но я совсем не чувствовала себя рядом с ним плохо, как бы старательно не пыталась убедить себя в обратном. Не было омерзения или тревоги, которые непременно преследуют тебя рядом с "неправильным" человеком. Мне же, напротив, было удивительно спокойно - хорошо, практически до блаженного идиотизма. Однако все вокруг, видимо, считали иначе - странные, перекошенные непониманием, взгляды неизменно преследовали его спину, цепко хватаясь за плечи. И так на него смотрели не только незнакомцы, проблема заключалась в том, что я замечала это практически за каждым. Будь то наши девочки, на шатающихся ногах выбирающиеся из его номера, или Руби, каждый раз неопределенно избегающий его прямого взора из-под тонких, неаккуратно подкрашенных, бровей. Полагаю, мне ещё только предстояло узнать причину их страхов, которую я, в порыве эмоций, кажется, просто не замечала, открывшись ему за пару недель практически абсолютно. Я никому раньше не доверяла так сильно, отчаянно и безрассудно. И он точно знал, что все мои наивные мысли были только для него - как раскрытая книга без четких границ, без конца или начала. Я подняла взгляд и с интересом устремилась к последним этажам, ловя на щеки мелкие дождевые капли. Он охотно последовал моему примеру, задирая голову к небу. Машина позади тихо тронулась и оставила нас стоять посреди безлюдной улицы, один на один с ночными сумерками и медленно разрастающимся ливнем. - Выглядит как огромная стеклянная тюрьма. Если вы решили оставить меня здесь или продать кому-то, то я буду драться. Он улыбнулся. Черные капли дождя спускались по бледным щекам, смывая остатки теней тусклыми мокрыми дорожками. - Но, есть ли тюрьма хуже, чем та, в которой я нахожусь...? Прошептал у самого виска, и дёрнул за собой, не ожидая ответа, просто, как обычно, пуская на воздух свои безумные тезисы. Мы тихо подступили к широким стеклянным дверям, тянущимся к первым этажам и встретились с тьмой, глядящей в ответ из глубины запертого помещения. Он порылся по карманам и выудил, странной формы, металлическую карточку. Покрутил ее в руках и приложил к гладкому сенсору на дверях, который, через пару секунд, окрасился тускло-зелёным. - Сначала чердак теперь это... Откуда у вас ключи от гребаного здания на окраине города? Я либо схожу с ума, либо у вас имеются отмычки от любой двери в Берлине. - Прости, не могу сказать. Служебная тайна. - Кому служите? Он мягко подтолкнул меня в спину, позволяя зайти первой. - Тому, кто тебя ко мне направил, Алиса. Помнишь, кто отвечает за всех рыжих? - Дьявол. Он ничего не ответил и тенью проскользнул за мной, безмолвно соглашаясь со своей же шаткой теорией. Внутри было просторно и пусто. Чернота мрачными скоплениями поглощала углы и гладкие стены, просвечивая сквозь прозрачный фасад. Он взял меня за руку и, с абсолютным знанием дела, направился в глубину постройки, резво огибая углы. - Подожди меня здесь. Я даже возразить не успела, как Мэнсон скрылся где-то на обозримой границе света редких уличных фонарей, погружаясь в стоячий мрак помещения. - Не двигайся, я тебя потом искать не буду! Я вжалась в низкий стеклянный столик, опуская ладони на холодную гладкую поверхность, и выжидающе уставилась в пустоту, которая без особого труда поглотила его фигуру несколькими мгновениями ранее. Спустя пару, бесконечно долгих, минут, щелчок электрического напряжения разрезал пространство над головой, и по первому ярусу пронеслась череда тусклых вспышек, окрасивших внутренности бледным рассеянным свечением. Это, казалось, было обыкновенное офисное здание, с небольшой стойкой ресепшена и кофейным лобби у самого входа. Низкие черные диванчики были хаотично разбросаны по всему первому этажу, огибая стеклянные полукруглые столики, а потолок, высоким тёмным куполом плавно переходил в лестничные пролеты, встречая последующие ярусы. Свет зажёгся как-то тускло, лишь на половину, оставив большую часть здания простаивать в мрачном запустении. Я неотрывно смотрела в арочный пролет, стараясь надолго не отводить взгляда, чтобы не потерять из виду место его пропажи. А Мэнсона не было слишком долго... Ни шагов, ни низкого насмешливого шёпота над ухом. Тишина давила на виски, тугим комом опускаясь вниз и сползая колючими мурашками по палацам. Я залезла на стеклянный столик, притянула острые колени к груди и огляделась, судорожно бегая глазами по черным провалам внутренних проходов. Я, честно сказать, никогда не верила в чертовщину и прочую такую хрень, каждый раз спокойно встречаясь с объятиями ночного мрака, однако, сейчас, что-то в груди остро сжалось, впуская незнакомое чувство тревоги. Меня не пугала тьма. Совсем нет. Я боялась абсолютной, скручивающей искаженное сознание, тишины, несущей за собой то, что прежде было надёжно скрыто за звуками дневной жизни. Я просто боялась услышать больше положенного и не суметь справиться с пугающей реальностью. Позади отрывисто вздохнули, и на плечо опустилась чужая горячая ладонь. Я шарахнулась, практически кубарем слетая со столика, и приземлилась на каменный пол, больно ударяясь коленями о плитку. - Вы всегда как приведение передвигаетесь? Сквозь стены.. Или как вы вообще оказались с другой стороны, если уходили туда? Я пораженно ткнула пальцем в темный проход, в котором он исчез несколькими минутами ранее, и Мэнсон виновато поджал губы, протягивая мне ладонь, обтянутую кожаной перчаткой. - У меня никогда не было дома с приведениями, потому что единственное приведение в доме - это я. Он легко поднял меня, цепко хватаясь за запястья, и мы буднично пересекли первый ярус, подходя к лифту, кнопки которого еле заметно переливались белыми сверкающими лампочками. - Я не стал включать электричество везде, знаешь, не особо хочется, чтобы мне потом дали по заднице.. определенные люди, которые одолжили мне ключи по своей же глупости. Запомни, мне нельзя доверять две вещи: ключи зажигания от машины и от твоего дома, иначе, жди неприятностей. Я покосилась на него, понимающе кивая. Опустим тот факт, что я ни черта не понимала. Он смотрел на меня, слегка щурясь от резко-возникшего света, и совершенно глупо улыбался. Его рука была теплой, а в глазах искрилось плохо скрываемое нетерпение - так сильно он хотел показать мне свою маленькую тайну. Мы завалились в тесную кабинку лифта, прижимаясь друг к другу практически вплотную. Он отыскал глазами кнопку последнего - двадцать первого этажа и отправил нас наверх, расслабленно опираясь спиной о стенку. Жёлтая лампочка наверху ярко подсвечивала влажные полоски, потекшей от дождя, подводки, рассекающей его кукольно-высокие скулы. Я протянула руку, смазывая разводы, в попытке стереть черные пятна, и он, неожиданно, прижал меня ближе. Играючи сомкнул зубы у самых кончиков пальцев, звонко щёлкая железными грилзами. - Это выглядит... пугающе. Я неуверенно дотронулась до стального края украшения. - Вы очень похожи на композитора из фильма "Призрак рая", мне ведь не кажется? * Он снова оскалил ряд, сверкающих сталью, зубов и поднял брови, в приятном удивлении отмечая мои скромные познания в интересующем его кинематографе и оценивая метко проведенные параллели с главным героем. - Я мог бы стать твоим личным Призраком рая, Алиса. * - Только не повторяйте, пожалуйста, концовку фильма. - Ну, этого я, увы, не обещаю. Ты ведь помнишь, из-за кого он себя прикончил? - Вы сейчас хотите всю вину на меня свалить, я правильно понимаю? Он хрипло рассмеялся, откидывая голову назад, а я скромно улыбнулась, опуская взгляд в пол, на его кожаные ободранные сапоги, носки которых были плотно прижаты к моим собственным. По последнему этажу гулял колючий, пробирающийся под одежду, сквозняк. Он разносил полупрозрачные кружевные занавесы, скрывающие за своей пеленой широкие, уходящие в потолок, глазницы монолитных окон. Здесь было ощутимо иначе, нежели на первом - исключительно офисном ярусе. Обстановка под крышей более походила на дорогой, по каким то причинам не функционирующий, отель с сетью узких коридорчиков, арочных проходов и небольших хромированных дверей, ведущих в пустые нетронутые апартаменты. Главный коридор тянулся вглубь, извиваясь и исчезая в, освещенных лунным светом, проёмах. Пока Мэнсон выгадывал подходящую дверь, дёргая за ручки, я протиснулась в настежь распахнутое окно, опасно свешиваясь корпусом вниз, чувствуя, как холодный ночной ветер незаметно вплетается в волосы и уносит остатки мыслей в пропасть далеких городских огней. Высота казалась неизмеримой. Туман от недавнего дождя, мягко осевший у первых ярусов, не позволял разглядеть землю, превращая ровные ряды этажей в неразрывную, рябящую в глазах, цепь. Можно было с лёгкостью представить, что конца и вовсе не было, только пустота и чёрная влажная бесконечность, проскальзывающая в раскрытые окна. Падение в нескончаемую бездну не пугало. Я перекинулась обратно, возвращая взор вглубь коридора и, в последнюю секунду, заметила край чужого пальто, тут же исчезнувший за очередной дверью у самого поворота. - Мистер Мэнсон...? Ответа не последовало, и я направилась за своим ведением, попутно заглядывая в, оставленные им, дверные щели. Изысканно обставленные комнаты бездумно смотрели на меня в ответ, ненавязчиво приглашая присоединиться к своему минималистичному запустению. Я прошествовала в самый конец, запоздало проскальзывая в небольшую, отличную от остальных "ячеек", дверь, увязываясь следом за ним. Это была не комната, и не апартаменты. Я задрала голову, наблюдая бесконечную черноту ночного неба, отделяемую от глаз стеклянным купольным потолком. Голубой мягкий свет подсветки, огибающей углы, стелился по керамической плитке, спускаясь в воду, идущую лёгкой рябью. Практически все пространство зала занимал огромный декоративный бассейн, своей зеркальной гладью сливающийся с мраком снаружи. Он тянулся к прозрачным стенам, обступающим помещение по всему периметру. Казалось, что здесь практически все было стеклянным. Мэнсон полулежал на одном, из развернутых от прозрачных стен, металлическом изогнутом кресле, неподвижно гипнотизируя, переливающуюся слабым свечением, воду. Его "лежбище", как железная капля, перетекало к основанию, уходя в странные неясные формы и отражая танцующие водяные блики. Он неспешно поднял глаза, движением головы, еле заметно, подзывая меня ближе, и я зачарованно пересекла зал, опускаясь рядом с ним на холодную плитку. Поджала ноги, усаживаясь в позе лотоса, чувствуя на своем затылке чужой изучающий взгляд. Подумав немного, стянула кеды вместе с чулками и опустила ступни в воду у самого края. - Не сочтите за грубость, но почему же вы не живёте здесь? Я, на самом деле, не понимаю, в чем заключается ваша проблема. У вас, оказывается, имеется столько возможностей для расположения, и из всех них вы, конечно же, выбираете самую отвратительную. Почему? - Оу, знаешь, мне так нравится говорить " не сочтите за грубость ". Потому что, можно сказать: " не сочти за грубость, но ты придурок". Это как путь к отступлению. Не сочти за грубость, но ты можешь пойти нахер. Не сочти за грубость, Алис... - Это у вас игра такая, намеренно не отвечать на вопросы, цепляясь за нечто менее значимое? - Ну да, это же так забавно. Поиграй со мной. Я обернулась, настороженно прослеживая за тем, как он поднялся, неспешно обогнул мою фигуру и уселся рядом, откидывая кожаное пальто куда-то в сторону. - Зачем вы привели меня сюда? Мэнсон резко замолк, на короткое мгновение задумавшись о чём-то своём. Я полагаю, он сам до конца не знал зачем совершает определенные вещи, просто не имея привычки анализировать слишком уж сильно свои внезапные душевные порывы. - Я просто подумал, знаешь... Подумал, что тебе понравится здесь. Я давно знаком с владельцем этого места, но никогда раньше не мотался сюда с кем-то другим, потому что, зачастую, здесь блядски скучно. А я нахожу исключительно умиротворяющим - заниматься бездарным убийством собственного времени в одиночестве. Мэнсон смешно поджал ноги, неприязненно избегая любого контакта с водой. - Мне так хочется поплавать, вы мне позволите? Я робко взглянула на него, натыкаясь на темные провалы теней, обрамляющие широко раскрытые, карие, глаза. Он улыбнулся, как-то странно, незнакомо. Блеснул сталью на зубах и быстро облизал губы, глядя на меня с любопытством. Я стянула платье, не дожидаясь ответа. Дрожащими руками отбросила его к чужому пальто и избавилась от майки, натянутой на голое тело. Распустила волосы, не разрывая зрительного контакта. Он смотрел так одуряюще неприкрыто, так прямо и бессовестно. В нем не было ни капли стыда, ни доли разочарования. Я смущённо закрылась руками, укоризненно глядя на него из под опущенных ресниц. -Ну отвернитесь! Мэнсон вздернулся. Словно, неожиданно опомнившись, и прикрыл глаза ладонями, оставляя карикатурно огромные лазейки для подглядывания. Заставляя меня рассмеяться от своей, очевидно - напускной, невинности. Я легко соскользнула с бортика, чувствуя как приятная прохлада медленно обволакивает тело, пуская по коже колючие мурашки влажного оцепенения. Окунулась под воду с головой, позволяя волосам окончательно намокнуть. Когда я появилась на поверхности, пуская руками искрящуюся в голубом свечении, рябь, он все ещё неподвижно сидел с краю, внимательно наблюдая за каждым моим движением. Я подплыла ближе, неуверенно опуская влажные ладони на его бедра и подтянулась, практически поравнявшись с лицом напротив. - Почему вы не плаваете? Пойдёмте со мной? - Я не люблю воду, малышка. Само ощущение... Знаешь, в моем городе море располагается в парочке километров от дома, и я ещё ни разу там не был. Произнес с гордостью свое чистосердечное признание, и я разочарованно потянула за его запястья, встречаясь с насмешливым взглядом. - Но это ведь не море, да и нас здесь никто не увидит.. - Я не умею плавать. "Ах, вот оно что." Я удивлённо вздернула брови, медленно соображая теперь, что к чему. Заговорчески огляделась, замечая его телефон и карточные ключи на небольшом стеклянном столике. Стремительно сжала чужие руки. Терять было нечего, так что, надеюсь в его карманах не было больше ничего существенного ... Ведь я, в последний раз, хитро взглянув в чужие, слегка прикрытые, глаза, встречаясь с опрометчивым спокойствием, рванулась к его губам. Невозвратно смазывая алый контур помады и резво утягивая его за собой в воду. Он ошарашенно вздохнул, растерянно разводя руками и в панике хватаясь за мои плечи. - Алиса, я тебя сейчас прикончу, подойди сюда! Я со смехом рванула прочь, пускаясь с плеском к другому краю сооружения, стараясь лишний раз не оглядываться на своего преследователя, который, к слову, вопреки всем предварительным расчетам, оказался гораздо быстрее всех моих жалких попыток удрать. - Ну вот, а говорили что плавать не умеете. Он привалился к противоположному краю бассейна, практически впечатываясь в меня, и больно сковал запястья в своей мертвой хватке. - Я, против своей воли, кажется, научился этому, и сейчас, в связи с этими праздничными обстоятельствами, я надеру тебе задницу. Я дернулась, с неконтролируемым хохотом и визгом пытаясь вырвать ладони прочь из чужих цепких пальцев, толкнула его в живот, только ещё больше распаляя чужое желание закончить задуманное. Он прижал меня ближе, спускаясь руками по телу, и принялся играючи топить, изредка позволяя сделать парочку спасительных вздохов. - Все, пожалуйста, хватит, остановитесь я же сейчас умру! - Скажи, что тебе жаль. - Мне ужасно жаль! Я не удержалась и глупо хихикнула в конце, всё-таки закашливаясь от воды в носу и ушах. Мэнсон с тяжёлым вздохом отклеился от меня, разочарованно и неуклюже оглядывая себя с ног до головы, так, как это было возможно в его загнанном положении. Он снова был весь насквозь мокрый, одежда бесформенным пятном облепляла тело, болтаясь под водой как черный пиратский флаг, сорванный с мачты во время шторма. Волосы острыми вьющимися кончиками спускались по шее, небрежно спадая на мокрые скулы и лоб. Я поймала себя на мысли, что его абсолютно уязвимое, потерянное состояние отзывается во мне необъяснимым и совершенно больным притяжением. Он выглядел таким, удивительно, живым, просто и беззлобно глядя на меня в ответ, растерянно моргая слипшимися ресницами и ловя ртом холодные капли. Я, честно сказать, была готова обливать его снова и снова, лишь бы только увидеть лицо напротив без прежней маски. Подплыв ближе, я опустила холодные ладони вниз, забираясь под чужую футболку в попытке согреться, и он недобро глянул на меня, всё же смягчая свой прежний настрой и обвивая руки вокруг моей талии. - Ну, ладно вам, не злитесь. Мы ведь живём один раз. - Нет, Алиса. Один раз мы только умираем. А живём мы каждый день. Но ты, всё же, не должна забывать, что мертвы мы гораздо дольше чем живы. Он был невероятно странным человеком, произносящим свои не очевидные на первый взгляд, странные, мысли, обретающие исключительный смысл лишь под дуновением его вкрадчивого шёпота. У него были бесконечно зовущие, цепляющиеся за твою душу, глаза и обворожительная безумная улыбка, искусно произносящая свои бессмысленные заклятия. Мы целовались, едва ли не уходя с головой под воду. Снова и снова цепляясь друг за друга, словно в нескончаемой спирали лихорадочного сна. Мои губы дрожали от холода, а ноги редко сводило от ночных заморозков, пробирающихся из распахнутых коридорных окошек. Он больно сжал мои раскрытые ладони, с мокрым всплеском отрываясь от шеи. - Мне так холодно. Я прошептала это практически в его губы, мелко содрогаясь всем телом, и он поднял меня, помогая забраться обратно на гладкую плитку. Выбрался следом, тяжело опускаясь на колени. Оставляя мокрые дорожки и мелкие водяные лужицы от, насквозь промокшей, одежды. Без слов, улёгся на пол, лениво утягивая меня на свои бедра. Я прижалась ближе, проводя лицом по его влажной шее, и уткнулась в задранную футболку, ловя чужое тепло. Его трясло от холода не меньше меня, однако, он стойко не подавал виду, сжимая дрожащие челюсти. Слегка приподнявшись, я обвила руки вокруг его шеи и опустилась корпусом на чужую грудь, чувствуя как влага холодом застывает на коже. - Ich fühle mich wohl in deiner Nähe. - "Мне хорошо с вами." - Ты только не думай, что я с тобой навсегда. Всё это - лишь случайное место, где находится мое смертное тело. ❦