Эксперимент целителя

Один из мастеров по имени Риза, которого Тей про себя называл Подлиза, дал наиглупейшее задание. Тей негодовал. Почему именно он, а не какой-нибудь низший по рангу Целитель, должен бросить все свои более важные дела, наварить наиглупейший эликсир от диареи, а потом ещё и носиться, искать заказчика — кого-то из знати, чтобы лично, то есть деликатно, этот эликсир вручать. Тей потратил уйму времени, оббегался, но не нашёл бедного аристократичного засерю ни в его покоях, ни в ближайших сортирах. Спрашивал везде — никто не знает. Потом кто-то соизволил сказать — посмотри в восьмом дворцовом корпусе, вроде оттуда любящий обожраться всем подряд пузан с утра не выходит. Дорога до восьмого корпуса лежала частично через Зеркальные сады. Тей зашёл туда уже без настроения и спустя минуту настроение упало окончательно, ниже самого низшего неизведанного мира. Вдалеке он увидел Велуара. Прошла вторая неделя лечения, перелом сросся, от ран не осталось и следа, но мышечная слабость ещё присутствовала. Велуару дали костыль, и с ним он осторожненько стал расхаживаться. И ладно. Ладно бы он гулял один. Одинокие хромые прогулочки бы служили ему наказанием, но он шёл не один, а с Джуфом! С Джуфом! С Джуфом по Зеркальным садам! Садам, созданным чуть ли не самими ngaa для влюблённых и лиричных душ. Тея словно ударило волшебной молнией, вкопало в дорожку из гранитной крошки. Белый рыцарь с руками сзади на пояснице и алый принц с подпоркой бархатного костыля медленно шли по аллее среди пышных кустов рододендрона. Головы их периодически поворачивались друг к другу. Болтают! О чём болтают? О чём они могут вообще болтать? Какие у них могут быть общие темы для разговоров, интересы? Сколько раз Тей спрашивал язвительно, что интересненького цветочный поклонник сегодня сказал, когда опять припёрся с утреца пораньше. Что хотел? Велуар виртуозно уходил от темы. Ничего не хотел. Светская беседа. Скука. Приходит, приносит цветы, восхваляет, желает здоровья и уходит. Ничего особенного. Вот и дожелался здоровья, хитрец. Вытащил Велуара на свидание. И, без сомнений, Велуар после скажет, что никакое это было не свидание, а галантное сопровождение на оздоровительной прогулке. И соврёт. Вон как они переглядываются, шевелят губами, улыбаются, хихикают. Жаль не слышно. Далеко. Тей попытался представить диалог, но не вышло. Злость мешала ему сосредоточиться. Получалось лишь: — Бла-бла-бла, я, шушик, ломать нога. — Бла-бла, я приносить цветы и течь на вас слюни! — Хи-хи-хи. — Хо-хо-хо. Тей потыркался подойти поближе, но побоялся быть обнаруженным. Гордость у него куда-то запропастилась, отлетела вместе со стайкой полосатых птичек, которых напугал резкий присед за куст — показалось, что Лу вот-вот обернётся и заметит, он вечно умудрялся затылком издали видеть появление Тея. Фуф, нет, просто наступил неловким шагом на ладалу, а Джуф — сама забота — поспешил поправить подол. Тут окончательно ущемилось нутро, и внутренний гадкий шпионишка вышел и занял место гордости. Шея втянулась в плечи, тело затанцевало между деревьями, перебегая от тени к тени, якобы загадочно и незаметно, пригнулось за спутанными кустами желтоцверта, выкрутилось из-за мраморного монумента. Джуф и Лу становились ближе и ближе, но слова их оставались не слышны. И зачем слова? И так всё было ясно, rah-adaman! Джуф запал на Велуара. На моменте, когда он несколько дней назад принёс в покои принца гигантское рубиновое яблоко, покрытое терпкой карамелью, подвелась черта. Слишком любовный получился жест и слишком внимательный — заметил-таки, что Лу любит яблоки и карамель. Ясно. Здорово. Теперь уж точно к Джуфу было не подобраться, не впечатлить, не заговорить нормально. Забыть, да и было бы что забывать. Смутное влечение, не имеющее причин, начала и конца. Благоговение перед умелым воином, образцом мужественности и добродетели, стиля, стати. И… лёгкая зависть. Только дурлень будет отрицать, что получить признание, будучи воином, легче, чем целителем. Целителей как пчёл нерезаных и в большинстве своём, на повседневке, они занимаются неинтересными вещами, вечно учатся, копошатся в пыльных бумагах, осматривают занудных больных, в основном тревожных ипохондриков, разводят травки-муравки, лечат зубы, головные боли, отравления, насморк, запоры и прочую лабуду. Целители — всего лишь обслуга. А вот воины — защитники! Гордость. Уважение. Целители — тихие, страшненькие. А воины — один краше другого — горы мускулов, здоровые чресла и довольные рожи. Похоть, гормоны, самцовая вонь. Джуф отличался от них, был чист и благовоспитан, тем, наверное, и запал в сердечко. И всё же, Тей часто задавался вопросом — интересно, а как он трахается? Грубо или нежно, тихо или со звуками. Воображал его обнажённым, с членом, не меньше своего собственного, но куда этот член вводился — фантазия упорно отказывалась дорисовывать. Трахнуть Джуфа не хотелось, по крайней мере, быть сверху — однозначно нет. Странноватенько. Но и быть снизу — не складывалось, не заводило. Аура чести Джуфа мешает воображению — такое находилось оправдание. Находилось до того, как Тей вдруг начал во всех красках представлять Джуфа и Лу в одной постели. И это было… отвратительно. И злость жгла, и обида, и пробуждалось нездоровое сексуальное возбуждение, но Тей не мог перестать об этом думать. А Велуар! А он-то чего? Друг ещё называется. Он-то как мог? Зная обо всём прекрасно, заводить шашни с Джуфом?! Понимая, что Тею может быть неприятно. Почему сразу не послать навязчивого рыцаря подальше? Или… Или их симпатия взаимна? Тей зарычал, зафырчал, захлопал себя по щекам. Нет-нет-нет. Не может быть! Не может. Это какая-то ошибка. Лу наивен иногда до жути и прост, как сдобная булка. Скорее всего, он не понимает происходящего, не вкладывает особый смысл. А на свиданку пошёл от скуки. Да-да, оздоровительная прогулка, а этот качок к нему напросился. Пока Тей размышлял и отвлекался, парочка снова отдалилась. Их стало плохо видно, и скоро они совсем обещали скрыться в ландшафтном лабиринте. Что-то коснулось плеча. — Держи, hutti. Глазная труба. Поможет получше рассмотреть, — сказал доброжелательный звенящий голосок. Тей дёрнулся, глянул вниз. Прямо около него — и как он не заметил! — стояла мелкая девчонка, лилово-кудрявая, и протягивала ему золотую трубу. Сзади, на большом камне, сидела вторая, точно такая же, но розовая и улыбающаяся, довольная их удавшимся незаметным приближением. Заклинанием скрытности воспользовались, дурлёхи, специально, чтобы застать Тея врасплох. Девчонками они, конечно, не являлись, биологически — гермафродитами. По крови — кто их знает. По возрасту — кто считает? Жили они тут ещё задолго до появления Тея на свет, со времён Разлома, не взрослели и не старели. На головах их красовались наполированные молочные рожки, а сзади из-под пояса шаровар — пушистые хвосты с белыми концами. Очень давно архимаг Арон, чью статую можно было найти в Зеркальных садах на главной тропе, необъяснимым образом сумел открыть портал и отправился в опасную экспедицию в Первый мир. Никто не надеялся, что он вернётся, но он вернулся и притащил в этот мир корзинку с двумя новорождёнными существами. Сначала думали-гадали, что есть такое — эти создания. И животные, и люди одновременно. Удивительная помесь — как же тогда удивлялись иномирским, не знали о Разломе и том, что вскоре человеческий мир заселят чужаки. Архимаг воспитал малышей как родных дочурок, а когда умер, они стали гулять от одного «архи» до другого, вроде бы служа и помогая. На самом деле, они были теми ещё бездельницами: то сидели в Чёрной библиотеке, то слонялись везде на привилегированных правах. Здесь, во Дворце и Академии, мало кто им уже удивлялся и внимания на них обращал. Сложно понять, что они в Тее нашли. Может, потому что он всегда держался от остальных в стороне, но, когда загуливали в Академию, липли только к нему, донимали, сидели рядом с ним на лекциях, шастали следом, мешали, шутили и шкодничали. Стали ему волей-неволей вроде младших вредных сестричек. — Вообще-то заклинание скрытности строго запрещено на территории Города А. Если Натус узнает, вам здорово влетит, — нравоучительно напомнил Тей, отворачиваясь обратно и расстроенно вздыхая — объекты наблюдения вышли из зоны видимости. — Не узнает! — усмехнулась Дие. — Не влетит! — добавила Мие и подняла розовый указательный пальчик. — Надо пользоваться уметь! — Ага. Мы постоянно пользуемся. Ходим по всем домам. Никто и не чует. Даже волшбыри, — Дие так называла магов. — Ай-яй-яй, — поцыкал Тей. — Никакого уважения к личной жизни других. И почему я не удивлён? В спальни и купальни вы тоже подглядываете? — Это наше любимое, — закивала Мие. — Особенно в твоей спальне нам нравится, hutti. Тей хмыкнул. — Нечего там делать. Я и сам туда прихожу на пару-тройку часов сна. — И на пару минут рукоблудия, — заметила Дие с хитрой улыбочкой. — Не пару минут, — скривился Тей, нисколько не смутившись. Рогатые захихикали. Вечные подростки. Им сальные темы, как котикам сметанка, а поставить Тея в неудобное положение — высший кайф. Как-то они поймали Тея в личный моментик страсти. Распахнули дверь подсобки, будто случайно, заохали, заахали, возмущаясь о непотребстве происходящего в стенах Академии. Парень, которого Тей зажимал и целовал, покраснел, убежал и потом выбрал режим тотального игнора. Так же рогатые долго вмешивались и саботировали встречи Тея с его более или менее долгосрочным любовником — сборщиком трав. Не нравился он им, понимаете ли. Тощий и глупый, говорили они, хотя их никто не спрашивал. Тей, на удивление, искренне злиться на полудевчонок не мог. Раздражение вспыхивало и быстро улетучивалось. Да и со всеми придирками к избранникам он втайне соглашался. Геренис в самом деле был тощий, глупый и в сексе лежал бревном. Тей и сам не понимал, зачем к нему ходил, не из-за травок же свежих и редких, получаемых по постельному блату. Был ещё Куга, последний залётный любовничек. Симпатичный и приличный, звездочёт высшего ранга, но до чего он противно вскрикивал во время пенетрации, точно его дверью прихлопывали. Девчонки его один раз в жизни видели и сразу сказали — какой у него противный голос, фи! Ушки заболели! Как знали прям. — Ну пойдём! Хватит стоять без дела! — вскочила с места Мие. — А то уйдут наши atares uio tish u goo ti a labe rieteru ha! Частенько демонята забывались и болтали на иномирском. — Мие говорит, что твоя любовь уйдёт делать поцелуи в лабиринт! Надо спешить! Помешать! — дополнила Дие, воодушевлённо сжав кулаки. — Не будет он делать поцелуи, — вздохнул Тей. — Джуф благородный человек. Девчонки переглянулись, нахмурились. — Джуб нас не интересует! — воскликнула Мие. — Его надо отвадить. Хочешь, мы ему обрежем волосы, пока он будет спать? Он подумает, что это разгневанные домовые духи. Не догадается! Опять захихикали. — Что вы несёте? И почему вы тоже издеваетесь над его именем? У Лу научились? — Луша говорит, что ты течёшь по Джуру, но по нему не надо течь, а надо сохнуть. — Это одно и тоже. Посмотрели друг на дружку, пошушукались. — Ты, hutti, уши и глаза навострил. Кулаки сжимал. Стрелы ярости стрелял, — подытожила Дие. — Мы способны помочь. Пойдём быстрее. Мы тебя зачаруем. Проведём. Будешь незаметно слушать их. Пойдём быстрее, а то не успеем помешать, и они будут сливаться языками и гениталиями! — Не будут они слива… — Тей потёр переносицу. — Ладно. Хорошо. Но мы не будем мешать, только послушаем, о чём они говорят. Хорошо? Немного послушаем и всё. — Хорошо! Хорошо! Рогатые радостно запрыгали на месте, соединили ручки. Порядок присоединения энергии, безмолвие заклинаний Тей не расчленял. Неведома ему была эта чужеродная волшебная техника. Когда Мие схватила его за большой палец и включила в энергетический круг, разница между состояниями уловилась не сразу. Без преломлений и искажений, без дыма и света, обычных волшебных спецэффектов — всё произошло быстро и легко, щёлкнуло и переключило. Мир вокруг слегка замутнился, границы физической оболочки потеряли чёткий контур, образовалось нечто похожее на туннельное зрение. Ну чертовки — сильны, умелы. Жаль, дурлёхи: вместо того, чтобы подглядывать за людьми, лучше бы пошли в магички, было бы от них больше пользы. Не отпуская пальцев, одна с одной стороны, другая с другой, девчонки поторопились в сторону лабиринта. Дорожка перед ними виляла, пропадала и появлялась вновь, один шаг считывался за пять, по мелькающим фонарям и деревьям стало ясно — ускоренное перемещение в пространстве. Скреплённая между собой троица скользила по материи, достигла идеально подстриженных стен живого лабиринта, прошла насквозь. Это вам не просто скрытность, это и прохождение сквозь стены, обнаружение, именуемое у магиков «Светлячок». Полный спектр. Сложная магия, тяжёлая, требующая особой концентрации и забирающая много маны. У Тея резко закружилась голова, в животе забурлило, но он не выдал слабость. Деваться было некуда, отсоединиться самостоятельно у него не хватило бы навыков — пальцы срослись с демоническими холодными ручонками. Демонята держали Тея на цепи своего заклинания и вели в невидимом измерении, чётко зная, куда следовать. Им не стоило ни малейших размышлений найти нужное и приостановиться сзади, в паре шагов от Джуфа и Велуара, мирно бредущих по узкой тёмной тропке. — …нет, я неправильно выразился, — говорил Лу. — Да не смотри ты на меня так… Не надо жалеть. Они приходили. По мере возможностей. Они всё-таки правители, у них сотни тысяч дел. — Пострадай моё чадо, я бы сидел у его ложа целые сутки! — возмутился Джуф. — Я бы и сейчас сидел ежечасно около вас, не неси я воинскую службу. — Ну, видишь. А представь, какая великая и тяжкая служба у короля и королевы. Уму непостижимо. Отец вечно разбирается с Советом, оспаривает их недовольство поддержкой иномирских, мать отстраивает западную часть Города. — А ваши старшие? — А они лучше бы не приходили вовсе, — грустно усмехнулся Лу. — Кельвин опять устроил часовую лекцию с припоминанием всех наших величественных предков, за которыми не записано ни одной, представляешь ли, погрешности, а Табуар и Крет сказали, что я легко отделался. Если бы я полностью лишился ноги, то тогда бы, по их мнению, вышел хороший урок, а лучше бы я башкой ударился и сидел бы потом смирненько, пускал слюни где-нибудь в дальнем корпусе. Вот была бы им радость. Высшая справедливость. — Больно это слышать, милорд. Пусть мне и непозволительно, но я начинаю испытывать неприязнь к ним большую, чем ранее. — Да брось! Не стоит. Не из-за меня уж точно. Всё нормально. Они не со зла. Зло от глупости — ведь не истинное зло, а та же глупость. Я давно осознал и не обижаюсь. Пусть стрекочут, что хотят. Пустой набор звуков. Если мы вышли из одной утробы, не означает, что мы должны быть друзьями, любить и поддерживать друг друга. — Вы мудры, милорд. Вы преисполнены прощением. — Это не мудрость и не прощение, Джуфа, а обыкновенная лень, — Лу рассмеялся. — Мне лень тратить на них время и силы, грустить по пустякам. И расположение мне их нахрен не сдалось. У меня есть мои настоящие друзья и близкие, так что всё в порядке. — Я хотел бы отдать знак почтения тем, кому вы снизошли доверием. Они должно быть удивительные и прекрасные люди. — Ну-у-у… Они не совсем люди. Точнее, один — людь, почти что. А другие… — Лу остановился у торчащего из живой стены цветка, осторожно притронулся к лепесткам. — Два хвостика ты, наверное, немного успел заметить, но они очень быстро убежали. Они у меня скромняжки. — Я не стал из чувства такта расспрашивать… Ваше личное дело, с кем быть в постели… — у Джуфа запершило горло, и он деликатно прокашлялся. — Что? Ты думаешь, демонята — мои любовницы? Ngaa тебя храни, и близко нет! — Лу расхохотался. — Они мои кошечки. Приходят, когда хотят, поспят и уходят. Тей об этом не знал и вопросительно глянул на девчонок — те никак не среагировали, полностью увлечённые подслушиванием. — Я их обожаю, — продолжал Лу. — Они самые забавные и добрые существа во всех слоях мира. Они искренни, чисты и умеют хранить тайны. Но им не повезло по жизни. Их не очень любят. Что люди, что иномирские. Дие и Мие обе одинаково задрожали, глазки их округлились, губы выпучились, а хвостики нервно забились из стороны в сторону. От переизбытка сентиментальности они чуть не отпустили Тея и не разорвали заклинание. Тей дёрнул их за ручонки — успокойтесь! Не хватало ещё внезапно материализоваться перед уединившейся парочкой. Какое было бы позорище! — Вы дружите с иными, милорд… Я восхищён, — сказал Джуф томным голосом. — Мало кто в Городе А по-настоящему на такое способен. — А ты не льстишь мне, случаем? — Лу опять рассмеялся, неуклюже повернулся на костыле. — Что сложного в дружбе с иными? — Нечеловеческие существа непонятны, закрыты, строптивы и эгоистичны. В моих воинских рядах есть подобные, волей судьбы, пусть и сильные воины, но, сколько бы я ни старался приобщить их, они не способны должным образом следовать правилам и живут в своём мире, находясь в нашем. — Не скажи-не скажи… Разве ты не был в Резервате? Если не был, то попробуй заглянуть. Пообщайся с иными в неформальной обстановке. Выпей с ними за одним столом. Поймёшь, что они куда интереснее и честнее. Они не умеют притворяться и врать, в отличие от людей. — Резерват? — Джуф потупил глаза. Лу улыбнулся и прихлопнул его по плечу. — Да, Джуфа. Да! Резерват. Я могу взять тебя с собой, если не боишься запылить репутацию. Поверь, тебе понравится… Белый рыцарь призадумался. — Если вы хотите… Если вы желаете… — он неожиданно громко топнул, распрямился. — Я готов с вами пойти куда угодно, милорд! И сделать всё что угодно! Всё, что вы пожелаете! Тей еле сдержался, чтобы не ругнуться. — Замечательно! Тогда поехали. Завтра вечером. У моего близкого друга как раз будет выступление, — не убирая руки с мощного плеча, сказал Лу. — А теперь сопроводи меня в покои. Я устал. Нога, видишь ли… Ой, как мой Целитель меня наругает… Дальше преследовать не было смысла. Парочка скрылась за углом, и Дие с Мией легко растворили заклинание. Всё выстроилось на круги своя, окружающее вернуло привычные очертания. Это тоже вызвало небольшое кружение и дискомфорт внутренних органов. — Вы должны… — икая и придерживаясь за живот, начал Тей. — Вы должны… Завтра… Завтра… ик… сделать такую же хрень… ик… Мы должны пойти с ними тайно. Мы должны увидеть, что они собираются делать в проклятом Резервате. — Ты же слышал. Они будут слушать восьмиручечника, — скучно сказала Мие. — Опять заунывные и грустные песенки, — поддержала Дие. — Нет. Вы не поняли… Это же для прикрытия. Наверняка! Они собираются брать взрослые развлечения. Оргии с эльфами или вроде того… — гневно запротестовал Тей. — Если бы… — разочарованный вздох. — Луша никогда не берёт огрии с ульфами makauva noi oso. Поэтому мы с ним не ходим. Он слушать бардов местных приходит и болтает со всеми ни о чём. Нам nudný, зевота. Попросись с ними обычно, сам увидишь. — Да! Попросись и помешай, отвадь белого, лишнего, — кивнула Мие. Тей нервно зашагал от одной стены к другой, заметил тот цветочек, который поглаживал Лу, выдернул его со всей силы, сжал в ладони, но тут же пожалел и постыдился собственной жестокости. Невинный розовый бутончик был уничтожен, и вылечить его Тей никак не умел. — Не могу я его отвадить. Не могу. Они успели неплохо сблизиться. Всё. Каюк. О семье говорят, о братьях, а я ведь знаю, что для Лу тема неприятная, с чужим бы человеком он такое обсуждать не стал… А как Джуф смотрит! Вы видели? Ну вы видели? Сердечки у него из глаз так и вываливались. И затрепетал, как мальчишка, чуть не кончил, когда Лу к нему прикоснулся… Ясно уже всё. Ясно… Вот это ласковое — Джу-фа… Не издевается над именем больше. Ясно. Яс-но… И смотрятся они вместе хорошо. Я бы даже сказал, идеально. Кровь и молоко. Бриллиант и рубин. Снег и роза. Оба красивые, аж тошно, словно их пластическими заклинаниями отшлифовали. А я-то рядом с ними, я… — Тей хлопнул по пухлым карманам коричневой лекарской жилетки, посмотрел на заляпанные, не отстирывающиеся ничем рукава льняной рубашки. — Куда мне. Это я тут точно лишний. — Ты шушик! — воскликнула Дие, подбежав и обняв Тея за живот. — Mahafinaritra sy manimbolo anana ianao ary mafana sy tsara fanahy! — Она говорит, что ты не видишь очевидного, потому шушик. — Но мы можем рассказать. Мы знаем тайну. Тайна поможет увидеть. — Не говори глупостей, Дие, — Мие шикнула на сестру и поджала губы. — Нет никакой тайны. — Чем тогда мы поможем? — Сделаем hutti нарядный вид. Сделаем ему уверенность. И завтра он отвадит белого подальше, gi sy mani… Мнения Тея никто не спрашивал, они всё порешали между собой, ещё долго обсуждая на смешанном языке задуманное. Так и не поняв, о чём именно речь, оставалось только согласиться. Была-не была. Поехать с новоиспечёнными влюблёнышами в Резерват. Помешать. Не оставить их одних, не дать любовным делам развиться. Лишь бы уговорить Лу. И незаметно, чтобы он не догадался, что его нагло подслушивали. Как-то подобраться к теме и ненавязчиво затесаться в авантюру третьим лишним… Уговорить Лу оказалось не трудно. Когда вечером они встретились в королевских покоях на плановом осмотре, Тей старательно делал вид и расслаблял мышцы лица, казался отвлечённым. Завтра… Да, завтра нужно сделать особую процедуру для ноги… Понадобится много времени, придумывал он на ходу. — А нельзя послезавтра? — расстроенно спросил Лу. — А то у меня есть одно дело. — Нет, нельзя. Закрепление результата лечения — самый важный этап, — ответил Тей и глазом не моргнув. — Но у моего друга, я рассказывал тебе, ВАЖНОГО друга, завтра выступление. Я очень-преочень бы хотел посетить. — С ума съехал? Куда ты собрался? Не говори, что в Резерват… В твоём-то состоянии… — Хорошее у меня состояние! Посмотри. Я сегодня много гулял, и ничего не заболело. Давай послезавтра, Тей, пожалуйста! Послезавтра можешь делать со мной всё, что захочешь, но дай мне свободный от лечения вечерок, прошу! Сладким эхом отозвалось это самое «можешь делать со мной всё», и тот случай с Кантатисом. Внутри у Тея заходило ходуном, волна возбуждения прогрела кровь. Побочки демонского заклинания, подумал он. Хотя, конечно, повторить эксперименты хотелось. И без Кантатиса — до него добраться возможности не представлялось, но были и другие интересные намётки и средства, которые хотелось бы опробовать, раз уж Лу позволяет. — Ладно. Так и быть, — недовольно согласился Тей. — Но я пойду с тобой. — В Резерват?! — Что ж… Придётся. Мне надо следить и проверять состояние по плану. Я же твой Целитель. Велуар на время притих, почесывая щёку и оставляя за ноготками розовые полоски. — Я-то не против. Даже за. Я давно просил, а ты всё не соглашался. Знай я, что тебя так можно привлечь, раньше бы с удовольствием переломался… Только вот сейчас уже Джуф вызвался меня сопроводить. Можем и втроём поехать, если тебя не ранит его компания… — Почему это должно меня ранить? Он мне стал уже неинтересен. Мимолётное влечение. Прошло без следа, как услышал его манеру общения и увидел все эти… розочки. Такая банальность… — Серьёзно? А мне теперь наоборот кажется, что он ничего. И забавный местами. Огромная игла кольнула Тея в область солнечного сплетения, пришлось отвернуться к окошку, чтобы не выдать невольно скривившегося от боли лица. — Раз тебе он нравится, то без проблем. Я не возражаю… Рыцарь покорил сердце принца по всем канонам сказки, иначе и быть не могло. — Не придумывай, дурлень! — внезапно разозлился Велуар. — Ничего он не покорил. Моё тупорылое сердце давно и безнадёжно занято. Тей резко обернулся. — Кем? — так и хотелось воскликнуть: «Тем непонятно откуда взявшимся БЛИЗКИМ другом — восьмиручечником-бардом?!» — Почему я не знал? Взгляды их встретились, зацепились, комната наполнилась неловкой и тяжёлой тишиной. Велуар смотрел серьёзно, губы его сжались, внутренние уголки бровей поднялись, образовав на гладком лбу горизонтальную морщинку. — Ладно, прости, это не моё дело, — поспешил разгладить ситуацию Тей. — Почему же… Очень даже твоё… — Нет, ты можешь не верить, Лу, но я крайне уважаю неприкосновенность твоей личной жизни, ты же всё-таки высшей крови человек, поэтому я никогда и не спрашивал ни о чём таком. Было бы неловко слышать, что ты… — А дрочить мне не неловко? — перебил Лу, нахмурившись ещё больше. — А заставлять меня кончать так, как никогда в жизни, не неловко? А облизывать мою сперму не неловко? Всё тело Тея обдало жаром, и пара искорок выпало из рукава. Он напрягся, затем нервно усмехнулся. — Я же говорил, там не было ничего особенного. — Ах, ничего особенного… — Нет, в смысле, оно было особенное, несомненно! — Тей сделал шаг к постели. — Потрясающий опыт, необычные условия. Восхитительная реакция, — ещё два шага. — Я много об этом думаю, вспоминаю и хочу повторить. И я не вижу в этом ничего неловкого. Разве оно было неловко? Согласись. Оно случилось так легко и естественно. И интересно. С научной точки зрения. — Да, с научной, — опять неопределённо согласился Лу. — Да. И с научной. И не научной. И такой. И сякой. Целый спектр ощущений и факторов, — Тей сел на край кровати и машинально потянул руку, положил на колено, остро выступающее под простынёй. — И я хочу повторить. Кто бы не хотел… Я хочу… Ладно… Никак не могу сформулировать правильно мысль, чтобы ты меня понял… Если честно, я хочу до жути… Хочу повторить. Прямо сейчас, — его голос стал тише, а ладонь медленно поползла вверх по бедру. — Просто без всего. Без дополнительных сторонних средств. Как сравнительный эксперимент. Я хочу… — Хочешь? — Хочу очень, — шёпотом. — Со мной? — С тобой. — Что именно? — Да всё! Всё хочу. Лу. Я всё хочу попробовать с тобой… Ты… Ты идеальный… В этом плане. — В этом? Это каком? — Лу смущённо сморщился, но почему-то двинул тазом навстречу к руке. Он вобрал нижнюю губу, начал её покусывать и присасывать. Грудь его принялась высоко подниматься и опускаться, и поднималось ещё кое-что, к чему дошли возбуждённые пальцы Тея, царапнули ткань, жмякнули по стволу, выворачивая его и устанавливая в ровное положение. Простыня натянулась конусом. Тей поразился, насколько быстро, надо же, и без воздействия волшебной стимулирующей мази у Лу встаёт. Отчего? Почему? С чего бы? Узнать это было не дано — оглушающий резкий стук в дверь заставил подскочить с места. — Кельвин? — видимо, по звуку определил Велуар, схватил подушку и положил на стояк. Кельвин, точно услышал собственное имя, не дожидаясь официального разрешения, вошёл в спальню. Стучал он скорее для страху, нежели из уважения. Во дворце давно привыкли — Первый наследник и будущий король уже считает, что всё вокруг принадлежит ему. Он, коротконогий, косолапый, округлый, одетый в разноцветные вычурные одеяния, деловито подкатил к постели, холодно обратился к Тею: — Полукровный. Ты закончил врачевать? Тей кивнул, сочувственно глянул на друга и удалился. Буря эмоций одолевали его по пути в общежитие Академии. В нём раздулось, застряло, давило, искало ответов и выхода. Проклинало помешавшего Кельвина, ненавидело его за это презрительное обращение — полукровный, полукровный, тьфу! Сколько ещё должно пройти лет, чтобы все забыли о позорном происхождении Тея?! Но сильнее всего внутреннее кипящее, неустойчивое нутро ненавидело само себя. За то, что не тот момент, не так, не по той причине. Словно Тей взял нож не с той стороны и никак не мог уразуметь, почему им нельзя ничего порезать. Почему больно самому? Ведь не должно быть так! Где-то под мыслями проносилась частица истины, и Тей её чувствовал, как чувствуется магический поток, по природе, вечным, незыблемым, а не разумным. И вот-вот ухватить — нет, не выходит. Он заперся в своей маленькой комнатке, плюхнулся на кровать, полежал, покрутился, встал, поподтягивался на самодельном турнике, походил по кругу. Обратил внимание на стул, захламлённый одеждой, которую по-хорошему давно следовало отнести в прачечную, но всё никак не хватало времени. Сбоку торчал кусок серо-синей рубашки. Почти чистой рубашки, если бы не запачканный ворот. Тей взял в руки вещь, встряхнул, стал искать дрожащими пальцами пятно. Нашёл. Размазанный, впитавшийся и засохший след до сих пор отдавал бирюзовым цветом, ничем, к сожалению, не пах, но Тею и этого хватило. Жар разошёлся в животе и между ног. Тей кинул рубашку на кровать, лёг сверху, утыкаясь лицом в испачканное место, облизнул ладонь, вытащил член и жёстко, почти свирепо задвигал рукой. Зашипел, зарычал, представляя снова случившееся и бесконечное «хочу». То, чего не случилось, как оно было, как может быть. А оно могло быть? А что могло быть? Что вообще происходит? Тей затолкался в кулак. Затянул тихое и протяжное — у-у-уф-ф-ф… Лу-у… Лу-у-у, Лу, Лу…. Забился и бурно кончил. Чуть позже он приподнялся, посмотрел на свисающий с шеи октаэдр, который всё забывал отдать Лу. Надо отдать. Не забыть и отдать.