Бытовой инвалид

Шатен заходит без стука, стоя у двери, смотрит на копошения молодой женщины, которой на вид меньше тридцати. У неё тёмные кудрявые волосы, а локоны подпрыгивали от каждого движения. Тушенцов любил засматриваться на этот вихрь на голове, когда его ругали в очередной раз за какой-то проступок. Сейчас он тоже смотрит, покорно ждёт, но через минуту ему надоело. Он был не только громкоголосый, но и до безумия нетерпелив. Прокашляв горло для привлечения внимания, шатен сел напротив небольшого светлого стола. Девушка обращает на него своё внимание, но взглядом просит подождать. После понимающего кивка роется в документации дальше. — Как твоя мама, Руслан? — она не поднимает на него взгляд, перебирает бумаги меж собой, задавая вопрос, только чтобы не слушать вздохи парня от ожидания. — Как всегда, — Тушенцову не нравятся такие вопросы, он чувствует как по спине бегут мурашки от резкого ветра, который проник через окно, морщится, — Без изменений. — Она не приходила? — девушка тяжело вздыхает, вспоминая, как шатен приходил к ней рассказывать об очередном срыве матери, о том, что ей не помогают реабилитационные центры или как на поистине хороший не хватает денег. — Зачем ей ко мне приходить? У нее срыв на срыве, — он устало опустил голову, накручивая пальцем нитку от рваной коленки, — Надо деньги найти на рехаб, мне пенсию опять урезали. — Не государство, а какой-то дурдом. Девушка резко поднялась с корточек, с шумом положив охапку бумаг на стол. Руслан почувствовал, как ей стало приятно, когда затекшая спина разогнулась. Она отпила из кружки, собираясь с мыслями, и села на кожаный стул, который издал звук спустившегося воздуха. — Так, не будем о грустном, — улавливая напряжение в воздухе, воспитатель улыбнулась, — Вообще, я вот о чем хотела поговорить. Директриса недовольна нашим своеволием, пугает моим сокращением и твоей испорченной рекомендацией. Руслан понимающе кивает. Знает, что из-за него множество проблем. Становится стыдно, аж щеки покрываются румянцем и глаза начинают бегать. Закусив изнутри щеку, продолжает слушать. — Поэтому, хочу попросить тебя об услуге. Давай ты поживешь с новеньким, постараешься найти с ним общий язык, — произносит требовательным голосом, но с ужасно обворожительной улыбкой, — У него отец будущий мэр, отдал сына на воспитание, говорят, тот вообще ничего не умеет, — она говорит полу-шёпотом, приставив руку к щеке. Руслана аж корежит от слухов про рыжую макушку, — Поможешь ему, пусть адаптируется. Девушка отвернулась, направила взгляд на белую стену и продолжила на вздохе: — Я не думаю, что он надолго, — она расслабленно встала, подошла к окну, отодвинула штору и полной грудью вздохнула свежий воздух, — Поплачет папочке и уедет. Ты уж постарайся ради нас. — Я постараюсь ради тебя. — парень наклонил голову в сторону, по-доброму улыбаясь. С ней он был открыт. — Спасибо, Руслан. Наступила минутная тишина, где каждый мог задуматься о своем. Парень крутил на языке фразу о том, что рыжий может уйти. Поплакать папе об ужасном интернате и его заберут. Только остаётся придумать как сделать это так, чтобы никто не узнал о действиях шатена. Не мог он подставить воспитателя, она ему как старшая сестра. Всегда помогала и выслушивала. Он смотрел на нее будто в последний раз, затягивал в омут своих темных глаз. Рассматривал маленькие родинки на лице, пухлые губы и острый подбородок. А потом она резко подскочила на месте, будто током шибанули, посмотрела на часы и подошла к своему белоснежному столу. — Сейчас обед. — Девушка залезла в ящик стола, доставая фольгированный свёрток, — Держи. Знаю, что не ешь в столовой. Но ты всё равно беги, проведи новичка, расскажи ему обо всём.

***

Коридоры пусты, все дети сейчас на обеде. Шатен шаркает ногами по линолеуму, совсем не обращая внимания на расписанные стены разношёрстными надписями и граффити. Руководство закрывало на это глаза, да и рисунки кружились лишь в жилом крыле. Остальные этажи покрашены в желтовато-бежевый оттенок. Когда Руслан только заехал сюда, то не мог понять, и думал: «это от старости или краска такая?». Надписи он тоже поначалу изучал, только вот они постоянно менялись, голова аж трещала и пухла от их сменяемости. Вскоре он и вовсе забил на них. В интернате много странных людей, а одного из постоянных писарей на стенах он знал, и тот, в свою очередь, подтверждал странность контингента старых жильцов. Открывая дверь уже в свою комнату парень замечает, что новичок так и не сдвинулся с места, похоже и правда уснул. Руслану казалось, что такое миловидное и притягательное лицо не может иметь характер сноба и грубияна, которым в голове парня был Кашин. — Просыпайся, — он снова грубо ударил по кровати, отчего рыжий моментально подскочил, смотря недобрым и сонным взглядом, — обед сейчас, пошли. — Ты хочешь себе жизнь испортить? — Руслан закатывает глаза, — Нормально веди себя. — Не зря говорят, что все рыжие пидорасы, — Кашин на это поднимает свою светлую бровь и уже готовится отвечать, но шатен опережает его, и открывая дверь, ставит точку в разговоре, — пошли уже. Они идут молча. Каждый друг другу сразу не понравился. Если Руслан видит в Кашине только высокомерного, богатенького ребёнка, то Данила кривит лицо смотря на шатена, считает его низшими слоем населения и маргиналом. — Дай номер свой, — разрушает напряжённую тишину между ними Тушенцов. — Нахуя? — Меня попросили тебя проконтролировать, — парень пожимает плечами, не видя ничего такого в этой ситуации. После пришедшего понимания, что ему ничего не дадут, сам выхватывает телефон рыжего из его рук и записывает свой номер. — Ты, блять, конченный, — Кашин выхватывает свой новенький айфон из рук фигуры рядом, быстро кладёт его в карман и толкает Руслана в стену, — если ты, урод, хоть что-то ещё тронешь, то я, бля буду, выверну тебя наизнанку. — Я тебя не боюсь, — Он спокоен, хоть и больно ударился, но сохраняет лицо, — Можешь не стараться. Младший ухмыляется, ловко просачивается в двери столовой, кидает напоследок «разберёшься», и, замечая свою компанию, моментально оказывается возле них. Даниле остаётся лишь изумлённо хлопать глазами. Он проходит в высокие двери и сразу теряется. Огромное скопление людей в небольшом помещении спирает воздух. Дышать приходится неосознанно больше и быстрее. На плечо легла чья-то рука, отчего пришлось поморщиться. Повернувшись, перед ним предстал парень ниже ростом, с ярко-желтыми волосами и одетый в цветастые вещи. Разодетый павлин улыбается во все тридцать два зуба. — Привет, ебло, — он ловит обескураженный взгляд, хлопает по плечу, и не перестает хитро давить лыбу, — Меня Колян зовут, будем знакомы. Рыжий старается изо всех сил игнорировать цветастого, а тот лишь тянет его под локоть к длинным столам. Рассказывает, что каждой группе свой стол, что чёрные подносы контрастируют на их белом фоне. Ведает о том, что длинные арочные окна никогда не открывают, поэтому тут так душно. Спрашивает, с кем живёт Данила, а потом заливается смехом, узнав о Руслане. Кашин непонимающе на него смотрит. Очень быстро приходит к мысли, что все тут какие-то странные. Николай потягивается на лавочке, поправляет сожжённые волосы, и поясняет: — Он не любит, когда в его личное пространство кто-то врывается, — Ромадов возит ложкой в тарелке, гречка выглядит очень непривлекательно. Видны чёрные зерна, которые будут хрустеть на зубах, — Когда мы жили вместе, он выбрасывал мои вещи в окно. Короче, делал все, чтобы я съебался. — И ты съебался. — подтверждает Данила. Теперь в его глазах Коля был слишком мягок, раз рассказывает это так добродушно, — Что ему за это было? Кашин смотрит в тарелку, рвотные позывы так и застряли в горле, желудок присосался к стенкам от голода, живот крутит, а в голову ударяет слабость. Хлеб возле тарелки манит больше, чем гречка с дурно пахнущим куском переваренного мяса, которое расползается на волокна. Откусив хлебобулочное изделие он кривит губы. Во рту масса стала сразу вязкой, а крошки остались на щеках. — Да ничего особо. Администрация его ебёт конечно, но старается закрывать глаза, — Коля оглянулся по сторонам и, свидя брови к переносице, начал говорить чуть тише, — Ты бы с ним особо не конфликтовал. У нас тут своя иерархия, шаришь? Желтоволосый тяжело вздыхает, когда ловит удивленный взгляд, аж глаза закатываются. Уже открывает рот, чтобы ввести в курс дела, но слышит оглушительный звон по столовой. Обед закончился. Ромадов спокойно встаёт, отряхивается и пожимает плечами. Кажется его урчащий живот заглушает весь звон. Кашин бросает взгляд на тарелку напротив — она тоже нетронута. Видимо, никому не нравится здешняя еда. *** Руслан ушёл с обеда намного раньше его конца. Бутерброды, которые дала воспитатель, лежат нетронутыми на тумбочке. Лёжа на кровати он изучает информацию про семью Кашиных. Уж больно интересно, что из себя представляет его новый сосед. «Семья Кашиных профинансировала детские дома и интернаты. Мужчина считает, что дети оставшиеся, одни или семьи, которые столкнулись с трудностями, должны жить в комфортных условиях.» «Семья Кашиных дала комментарий по поводу своей предвыборной кампании: «Я знаю, что многие люди относятся ко мне со скептицизмом. Я не хочу уверять людей, я показываю всё на деле. Сейчас мы занимаемся сносом аварийных домов и постройкой новых ЖК для переселения людей. А дальше — больше. Для меня важен комфорт людей и их стабильная жизнь, которую я хочу им подарить.» Все настолько приторно хорошо, что сводит зубы. Уж кому, а этой семейке он не доверяет. Сын — отражение отца. А если Кашин старший такой же высокомерный сноб, как Данила, то всё потеряно. Руслан слышит скрипучую дверь, а потом резко дёргается от громкого мата и удара по чемодану. Тушенцов не поднимая головы ухмыляется. Данила в это время хлопает глазами, смотрит на шатена и думает почему его вещи не выброшены в окно, и почему Коля так пугал его этим. Стряхнув голову он выбрасывает ненужные мысли и подготавливает себя к разбору своих вещей. Открывает шкаф, видит, что для него оставили свободную полку. Шатен принимает вертикальное положение и наблюдает за действиями рыжего. Возмущённо кривится, когда видит, как парень в кучу пихает вещи в шкаф. Со стороны контрастность между идеально сложенной одеждой Тушенцова и куча засованных, как попало, вещей Кашина поражала. — Сложи нормально, — сквозь зубы требует Руслан. Жить с неряхой не доставляет ему — человеку, с бзиком на чистоту и аккуратность — никакого комфорта. — Сам разберусь, — буркнул Даня, старательно пытаясь впихнуть джинсы к остальной одежде. Не выдержав насилия над своими глазами, младший подходит и резко выбрасывает все вещи на пол. — Складывай нормально. Боль окутывает живот и распространяется по телу, давно Руслан не получал за свои действия. Он сгибается, кашляет, брызгая слюной на пол. Ресницы подрагивают, дышать приходится быстрее. Взяв себя в руки, он кулаком ударяет по челюсти рыжего. Тот, пошатываясь, прижимает руку к ней, сплевывает кровь на кеды младшего. Глаза наполняются неконтролируемым гневом, и сверкают так ярко, что становятся маленькими синими огоньками. Похоже Данила не ожидал, что шатен тоже неплохо дерётся, и может за себя постоять, поэтому старший и оказывается под Русланом, закрываясь от кулаков. Парень останавливается, когда чувствуется, что сопротивления больше нет, слезает и садится на свою кровать отдышаться. Разбитая губа дает о себе знать вкусом железа во рту, а места куда попали руки рыжего ныли и растворяли боль по всему телу. Осознавая свои до капли потраченные силы, и что если рыжий прямо сейчас подлетит к нему, то шатен станет лишь грушей для битья, но облегчённо выдыхает, когда слышит хлопок двери. А потом, когда отдохнул, ощущает непривычное чувство вины за свои действия. Узлом тянуло внизу живота, мысли собирались в кучу. Хотелось отмотать время и ничего не делать. Вспоминает побитое лицо рыжей макушки, которое вызвало, на удивление, жалость. В груди странно щемило, взгляд расфокусированно смотрел вдаль. Хотелось курить и провалиться сквозь землю.

***

Данила идёт в комнату уже ближе за полночь, отбой давно объявили из колонок. После ухода из комнаты он встретил Ромадова, который добродушно пригласил его в свою комнату, и познакомил со своими соседями. Даня узнал, что Коля живёт с Ильёй, Замаем и Славой. Все из них, кроме Ильи, оказались старыми жильцами интерната, но вопросы про быт отсекались и темы переводились. Ромадов больше не заикался про иерархию в доме, ничего не рассказывал про настенные рисунки в жилом крыле и странных объявлениях на досках. Кашин понял, что должен изучать всё сам. Ещё он узнал, что все ребята занимаются музыкой, а в комнате они оборудовали из всего, что у них было, свою студию. Рыжий всё ещё с недоверием относился к «маргиналам», но возвращаться в комнату, где возможно был шатен, хотелось меньше всего. Лампы в крыле не работали, света от луны хватало лишь чтобы не споткнуться об свои ноги. Проходя мимо дверей, он слышал гулкие голоса, видел, как яркие струйки света из-под дверей пытались ухватиться за его ноги. Он поморщился, когда подошёл к своей комнате. Четырнадцатая цифра ярко-черным практически мигала в темноте, от чего болели глаза. Он поворачивает ручку, отворяя дверь. Руслана в комнате не было, но удивило рыжего не его отсутствие, а вещей, что лежали на полу, когда он уходил. Теперь они аккуратно сложены в шкафу, а на его тумбочке был фольгированный свёрток с бутербродами. Данила размышлял о странности шатена и не мог объяснить его действия. Из окна подуло ночной свежестью, шторка начала свой танец на ветру. Теперь уже рыжий сидит в изумлении и растерянности.