Бытовой инвалид

Сигаретный пепел разлетается на ветру, не успевая упасть вниз. Худые пальцы шатена держат её крепко, кажется, будто сейчас она развалится, и вся доза никотина упадёт в пропасть. Девушка рядом методично покачивается на носках, поправляет волосы и шмыгает носом. Юлик стоит поодаль, упершись спиной в стену. Рассматривает свою обувь, настолько внимательно, что дыра на них была не от долгой эксплуатации, а от взгляда. Воздух приятно свеж, осень давала знать о себе только цветными красками вокруг, погода добротно окутывала троих и давала расслабиться. — Знаешь, Рус, — Шатен косится на неё, не отрываясь от потока мыслей в своей голове. Лиза замечает пустой взгляд и прокашливает горло, чтоб на неё полноценно обратили внимание, — Коля мне посоветовал двери на ночь закрывать. Тушенцов одобрительно кивает, сам тоже задумывается о закрытии дверей ночью на замок, хоть и не боится. — Ромадов кажется снова с ума сходит, — Подает раздражённый голос Онешко, — Расспрашивал меня о Юре, говорит «А какого тело было цвета?». Как будто я, блять, увижу какого цвета там оно было, — Юлий раскидывает руки в негодовании и повышает голос. — Расскажи подробнее, — Просит Руслан. — А что подробнее? — Юлик пытается съязвить, только сердце замирает от холодного взгляда напротив, на что отступает и выпаливает все как на духу, — Рыжий этот ушёл, а Хованскому видно невтерпёж было, только он и слушал его истории, вышел сразу за ним, как только дверь закрылась. Дальше я пошёл проверить чего они так долго, дверь открываю, а за ней он лежит, не шевелится, — делает паузу, вспоминает подробности, — В нем что-то вроде кинжала было, на вид дорогой, Слава такие вещи любит, он вроде и забрал его. Если хочешь, можешь к пацанам подняться и… Юлик не успевает договорить, как со всех своих двоих к ним несётся Ромадов, головы стоящих поворачиваются в сторону бегущего. Тот еле затормозил, чуть не упал, но остался на ногах. Запыхавшись, быстро тараторит: — Там в туалете, — Глотает воздух, бьёт себя по коленям, — Руслана надо. Посмотреть. Сформулировать желтоволосому тяжело, бок отдавал спазмом, а лёгкие горели. Бежал он изо всех сил, чтоб наверняка успеть, чтоб быть быстрее слухов интерната, если кто-то увидит происходящее там. *** Учительский туалет был всегда не в лучшем состоянии. Туда особо никто не ходил, а уж по первородному предназначению помещения уж точно. Тут не убирались, не работала вода, трубы были дырявые и ржавые. Окна в пыли настолько, что не пропускают свет. Вошедший Руслан щурится и привыкает к тёмному помещению, под ногами скрипит стекло, он беспокоится за новые кеды, не хочет, чтобы в подошву вошли осколки. Оглядывается. Все вверх дном. Старые, акриловые и пожелтевшие от времени унитазы разбиты вдребезги, дверцы кабинок раскрыты нараспашку, в пыльном окне дыра, раковины валяются на полу, видимо на них прыгали. Руслан шмыгает носом, носком кед пинает ошмётки акрила. — Это все, что ты хотел мне показать? — Его не впечатлила такая картина. — На зеркало посмотри! — Ромадов хлопает глазами и тычет в сторону. Спокойствие Руслана заполнило все помещение. Шатен с неохотой делает пару шагов в сторону раковин, с отвращением поворачивает голову, куда указывает Коля. В глаза устремляется разбитое зеркало, а в нём маленькие отражения Руслана крутятся меж собой, повторяя каждое его движение, глаза от такого мигом заболели. Тушенцов поднимает взгляд чуть выше. Цифра четырнадцать отпечатывается в голове. Парень проводит по ней рукой, размазывает конец первой римской цифры. Кровь. — Уберите тут всё, — Кидает Руслан и спокойно выходит из помещения. Он обдумывает погром. Думает о цифре. Понимает, что это номер его комнаты. Не понимает, что это значит. В интернате находили мертвых. Кто-то сам, кого-то убили. Только все происшествия старались замять. Здешние дети не нужны были своим родителям, за них не горевали, и все это прекрасно знали. Было ли это связано с убийством Юры? Кому насолил Руслан? А может новенький? Да и почему такое происходит в последний год выпуска? Про убийство Хованского Руслан мог долго не думать. Тот был неприятным человеком, конфликтным, в каком-то роде глупым и неосторожным. Юрий знал тонкости, знал, как живут здешние люди, по каким негласным законам, но всё равно нарушил правила. Тушенцов не осуждал его. Каждый выбирает не только как выглядеть в зеркале, но и когда умирать. Юрий знал. Он точно знал. *** — Держи Руслан очень забавно стоит на пороге комнаты: со шваброй и полным ведром, не хватает фартука для антуража. Данила головой мотает, мол «не буду, сам мой», а Руслан, видимо, этим недоволен. С силой ставит ведро, аж часть воды прыгает на пол, а с кромки падают большие капли — хотят воссоединения. Шатен подходит к Дане, и, как ему кажется, становится в очень угрожающую позу, которая должна передать уверенность и чёткость его намерений. — Твоя очередь, — брови сводятся к переносице, а между ними образуется морщина, — Вставай, сегодня ты убираешься. — Пока меня не было, ты как-то один справлялся, — усмехается рыжий. Больше всего хочется поиздеваться и увидеть напыщенную реакцию Тушенцова, чтоб аж щёки у него горели алым от злости. — Пока тебя не было, — сверкает глазами на рыжего, — Тут рыло одно не срало постоянно. Тушенцов отходит и напряжённо ждёт, аж нога без перерыва стучит. А Дане бы лишние секунды на парня посмотреть, а если бы побольше времени дали, то начал стуки Руслана считать. Данила думает, что делать нечего, а новой реакции от шатена не дождёшься. Он как бомба замедленного действия. Только взрыв предвещал рыжему впитавший матрас половой воды, а ведро будет у него на голове. Кашин встаёт, всем видом показывая, насколько с неохотой он приступит к делу. Шатен громко цокает, от вида рыжего морозит, аж глаза непроизвольно закатываются. А тот вяло берёт швабру в руку, с брезгливостью надевает не отжатую тряпку и мажет по полу, оставляя разводы и дорожки воды. Если бы он продолжил, то точно затопил учебный кабинет снизу, а потом, казалось, затопится весь интернат. У Тушенцова глаза по пять копеек, бровь выгибает, думает, не издевается ли Даня над ним, или правда не умеет. — Ты что делаешь? — Не видно, блять, что-ли? — Парень злится, останавливается и сжимает сильнее рукоять. Тушенцова такая реакция не устраивает, за два шага оказывается возле рыжего и пытается выхватить швабру, только тот, почему то, не отдаёт. — Отдай. Я сам, — В глаза не смотрит, хмурится, — Ты только хуже умеешь делать. Кашина учили не бросать дело, даже если не выходит вовсе, воспитание отца и внутренний стержень, который запрещает сдаваться и ставить себя в слабую позицию, даже по таким мелочам, дают о себе знать, пресекая ослабить хватку. Теперь он идёт на принцип. Шатена не интересовало на какой принцип идёт Данила. Он сильнее тянет, насколько может, крепко схватывает дерево и толкает рыжего. — Ты не ахуевай. — Такое отношение Кашину не нравится. Толчок намного сильнее, чем у шатена. Руслан от такого падает на кровать, мертвую хватку швабры не отпускает, поэтому тянет рядом стоящего парня на себя. Рыжий наваливается. Коленка меж ног шатена, рука на уровне его плеч упирается в стенку. Тушенцов ошарашенно смотрит, резко отводит взгляд и прикрывает ладонью половину лица. Кашина током пробивает, внутри всё комом стоит, скручивается, в желудке рой ос, жалят за стенки пищевода. — Дань, съебись, блять… Слышит ещё какое-то бурчание, но от приглушённого «Дань» крышу сносит, немного, но ощутимо. Аж кровью щёки налились. Сглатывает непостижимо долго, тянет время для того, чтобы встать. Ему одновременно стыдно, мерзко. И так приятно. Глядит в чёрные глаза, ныряет, напрочь забывая обо всём на свете, даже под коркой мозга исчезает тревога. Дали бы больше времени, то он точно совершил необдуманные действия, из-за последствий которых повесился в этой комнате «два на два», а то и сам Руслан его повесил. Парень снизу пихает его, хочет выбраться. Встаёт, как только рыжий перестал загораживать путь. — Ты если мыть не хочешь, переезжай в другую комнату, — Руслан в два шага оказывается возле дверного проёма, намеревается сбежать как можно быстрее, чтобы виновник не увидел его румянца и сконфуженности, — Ты мне тут не нужен. Шатен выходит. Снова рыжий один в комнате, обдумывает произошедшее. Оробелый, весь в испарине, сердце отдаёт бешеным стуком. С ним раньше такого не происходило. Чувствует себя гадко. Проходит ногтями по шее, мерзко настолько, что хочется снять с себя кожу, оставляет красные следы, которые пройдут не скоро, и будут напоминать о себе ещё какое-то время. Ещё какое-то время он будет помнить об этом. Он всё-таки закончит уборку. *** Оставшийся день Руслан проводит бродя по этажам и холлу интерната, с Кашиным пересекаться лишний раз не хотелось, испытывать неловкость в воздухе своей же комнаты, которую он мог считать маленьким, но домом, было невозможно. Территорию приходилось делить, и пока с этим ничего не сделаешь. Ему было далеко не до устраиваний козней соседу. Пока в интернате стоял гул, который необходимо убрать. Урегулировать ситуацию, пообщаться с каждым, блистать напыщенной уверенность, чтобы собеседник успокоился и передал из ушей в уши про спокойного Тушенцова. Если уж он спокоен, то и все должны поймать дзен. Парень с Лизой сидят в холле. В окне отражаются их силуэты, лампы издают тихий гул и льют тёплым светом, который скоро, похоже, выключат. На диване приятно мягко. Он пыльный и старый, в нём много историй от прошлых жильцов, в нём много можно найти. — Ну как там твой сосед? — Она теребит ворот свитера, стучит ногами по полу и сильно сжимает глаза, видимо, хочет спать. — Никак, на нервы мне только действует. Видать все рыжие такие, — трет лицо руками, говорит максимально уставше, на плечах будто непосильная ноша, огромный камень, который приходится таскать на себе. — Ну, ты всех под одно не греби, да и у тебя, — она щурится и хитро улыбается, — глазки-то блестят, когда про рыжего говорим. Тушенцов со всей ненавистью кидает в неё диванную подушку, а той смешно, хохочет на весь интернат, даже когда в уши бьёт звонок об оповещении выключения света, её слышно так же сильно и звонко. Они расходятся на последнем этаже, Лиза желает ему спокойной ночи и убегает, а шатен неторопливо шаркает до своей норы. Из любопытства дёргает десятую комнату, в которой живёт Ромадов, и убеждается в том, что дверь он и правда закрыл. За ней все моментально стихли. Тущенцов изнутри кусает щеку, осознавая, что напугал Колю до седых волос, и теперь утром будет выслушивать душещипательные рассказы от седого Коли о том, как он «героически отстоял комнату, когда в неё долбились». Поэтому быстро уходит, надеясь, что Кашин в наихудшем настроении, и просто лежит, отвернувшись. Подходит и останавливается. Всматривается в свой дверной номер. Похоже, кто-то пытался отколупать цифры чем-то острым. По всей двери в хаотичном порядке разбросаны неглубокие царапины. Тушенцова точно таким не напугать, но дверь жалко, придётся перекрашивать. Свет в интернате выключается, по спине прошёл мертвый холод. Окно на этаже открыто, штору кто-то снял, а цветок из-за сильного ветра упал ещё когда Тушенцов только шёл до своей комнаты. Четырнадцать и у него пульсировала, перед глазами стояла картина в учительском туалете, куча отражений парня, и номер его комнаты. Все в интернате знали о его не любви к зеркалам, все в интернате знали, что такое не к добру. Шатен ручку вниз дёргает, замок открывает и тянет дверь на себя. Кашин не подаёт никаких признаков жизни, в комнате тихо и темно как в склепе, что только на руку парню. А пол, на удивление, чистый. Не сверкает и где-то видна вода, которая до сих пор не высохла, но на Руслана это производит впечатление. — Швабру с ведром надо было отнести, — Он упрекает, доставая вещи из шкафа. В ответ громкий цок. Глаза непроизвольно закатываются. Раздражение, которое исходит от двоих в присутствии друг друга, никуда не уходит. Рыжий на него не смотрит, старается не слышать, как тот, с шумом переодевается. Лицо освещает холодным свечением луны, тяжёлое одеяло неприятно прижимает тело к кровати, подушка слишком мягкая, а матрас жёсткий — одно недовольство. — Из комнаты ночью не выходи, я её закрою. Ключ тебе давали? — спрашивает Руслан. Данила не отрываясь от экрана поднимает бровь и мычит в ответ, — У воспитателя возьмёшь. Парень подходит к двери. Вставляет маленький ключ в отверстие, не с первого раза, но в итоге попадает и с шумом закрывает. Залипает в дерево, обдумывает, насколько глупо он поступает. Повёлся на провокации и страх Коли. Теперь только дураком можно себя считать. Уже отходит, но замечает, как тихо и плавно ручка опускается вниз, а затем снова поднимается вверх. Парень стихает настолько, насколько может. Рыжий замечает в воздухе неприятную ауру, поднимает глаза на соседа, кивает в его сторону, мол «что случилось?», шатен не отвечает, пристально смотрит на ручку. Даня садится на кровать, моргает пару раз, а потом резко дёргается, когда слышит копошение в замке. Вид у Руслана спокойный и выжидающий, а приглядевшись, его руки в пляску пошли, трясёт не по-детски. Шатен медленно берёт ручку в руку, крепко сжимает, фиксирует в одном положении, достаёт ключ, и одним резким движением вставляет в скважину. Теперь она не откроется.