Во все времена...

Сознание возвращалось медленно, будто продираясь сквозь густой мед. Первым пришло ощущение — острая, сладковатая боль во всем теле, будто ее переехал целый табун кентавров. Лулу не открывала глаза, прислушиваясь к этим новым ощущениям. Память о вчерашней ночи обрушилась на нее волной — его руки, его губы, его ярость, смешанная со страстью. И его уход. Холодный, без слов, без взгляда назад. Она потянулась к месту рядом с собой на кровати. Простыня была холодной. «И чего ты ждала, дура? Признаний в любви и завтрака в постель?» — мысленно усмехнулась она над собой, резко садясь на кровати. Голова закружилась, а на внутренней стороне бедра она с нежностью обнаружила синеватый след от его пальцев. Хорошо, что форма Слизерина предусматривала мантии — никто ничего не заметит. Ее взгляд упал на запястье. Печать. Вчера, в пылу страсти, она почти не чувствовала ее привычного холодного жжения. Теперь же символ проявился с пугающей четкостью, будто наполненный новой силой. Внезапно ее левое запястье пронзила острая, жгучая боль — совсем не та холодная пульсация, к которой она привыкла. Она вскрикнула и посмотрела вниз. Печать пылала на ее коже ярким алым светом, как раскаленный металл. Символ казался почти живым, пульсирующим магической энергией. Сердце Лулу забилось в панике — никогда раньше такого не было! Но прежде чем она успела опомниться, свет погас так же внезапно, как и появился. На коже снова был лишь обычный темный узор, чуть более явный, чем обычно. «Что это было?» — прошептала она, все еще чувствуя эхо той жгучей боли. Ее мысли прервал тихий стук в дверь. — Войди, — бросила она, наспех набрасывая халат. В дверях стояла Дафна. Ее обычно ухоженные каштановые волосы были слегка растрепаны. В руках она сжимала сверток. — Принесла тебе кое-что, — тихо сказала она. — От Шерил. Твоя служанка чуть ли не плакала в совином зале, умоляла передать. Лулу развернула сверток. Внутри лежали аккуратно упакованные опадушки с клубничным вареньем. Теплая волна благодарности к старой служанке промыла ее душу. — Спасибо, — сказала Лулу, и ее голос неожиданно дрогнула. Дафна молча наблюдала за ней. — Пэнси, — наконец произнесла она, — сегодня утром она в слезах убежала из-за завтрака. Ходят слухи, что Малфой... публично отказался от ее компании. Окончательно. — И к чему ты ведешь, Даф? — К тому, что ты либо гениальная стратег, либо самая большая дура на всем архипелаге. Драко Малфой — не та фигура, в которую играют. — Может, мне просто наплевать? — ее голос прозвучал резче, чем она планировала. — Это не наши правила. Это правила его мира. И ты либо играешь в них, либо... — Она не договорила, но ее взгляд был красноречивее любых слов. Она вышла, оставив Лулу наедине с ее мыслями. Лулу почти бежала в библиотеку, сжимая левое запястье правой рукой. Эта внезапная, болезненная вспышка Печатью... Она всегда считала символ просто меткой, напоминанием о её проклятии, чем-то вроде шрама от бесчисленных перерождений. Но то, что случилось утром, было иным. Это было активно. Это было болезненно. Это требовало объяснений. Укрывшись в самом дальнем углу Запретного отдела, она с лихорадочной поспешностью начала листать самые древние и пыльные тома по магической символике, архаичным заклинаниям и забытым ритуалам. Она искала хоть что-то, хоть малейший намек на символ, выжженный на ее коже. И она нашла. Спустя несколько часов поисков, в ветхом манускрипте о печатях древних магических кровей, она увидела его. Почти идентичный узор. Сердце ее заколотилось от надежды. Но описание под ним было размытым и уклончивым: «Символ, связанный с циклическими феноменами души. Встречается в трудах алхимиков, изучавших природу реинкарнации». Ни происхождения, ни значения, ни способа избавления. Лишь туманные намеки, которые оставляли еще больше вопросов. Разочарование было горьким, как полынь. Она с силой захлопнула книгу, подняв облачко пыли. — Не нашла то, что искала? — раздался у нее за спиной насмешливый голос. Лулу вздрогнула и резко обернулась. Драко Малфой стоял, прислонившись к стеллажу, с привычной ухмылкой. Сколько он здесь стоял? Что он видел? — Малфой, — выдохнула она, стараясь сохранить самообладание. — Ты всегда появляешься так незаметно? — Только когда это интересно, — парировал он, его взгляд скользнул по стопке книг на ее столе. «Символика древних кровей», «Архаичные печати и их значение». — Не думал, что ты увлекаешься столь... нишевыми темами. Ищешь что-то конкретное? — Просто расширяю кругозор, — она постаралась сделать голос безразличным, быстро собрав книги в стопку, чтобы закрыть ту, с иллюстрацией. — Или в Слизерине это не поощряется? Он сделал шаг вперед, и его ухмылка стала шире. — Поощряется все, что дает преимущество. Так какое преимущество ты надеешься получить, копаясь в пыльных книгах о древних символах, Де Труа? В его глазах читалось пристальное, аналитическое любопытство. Он что-то подозревал. Мысль о том, что он мог видеть вспышку Печати прошлой ночью, снова, как ледяной укол, пронзила ее. Но нет, это невозможно. Он бы сказал. Использовал бы это против нее. — У каждого должны быть свои секреты, — парировала она, вставая. — Или ты хочешь, чтобы я развлекала тебя своими академическими интересами? Он не ответил, лишь внимательно посмотрел на нее, его взгляд на мгновение задержался на ее левом запястье, прежде чем она успела опустить руку в складках мантии. В его памяти всплыло смутное воспоминание — прошлой ночью, в полумраке ее комнаты, ему на секунду почудился странный, тусклый свет на ее коже. Мираж, не более. Или нет? — Как знаешь, — наконец произнес он, пропуская ее мимо себя. — Удачи в твоих... изысканиях. --- Вечером того же дня, когда Лулу возвращалась в подземелья после ужина, он нашел ее в безлюдном коридоре. — Де Труа, — его голос остановил ее. Она обернулась. Он стоял в нескольких шагах, его лицо было серьезным. — В эти выходные родители уезжают в Министерство. Поместье будет пустовать, — он сделал паузу, изучая ее реакцию. — В нашей библиотеке есть раздел, недоступный для посторонних. Там хранятся труды, которые нигде больше не найти. В том числе и по символике. Лулу замерла, сердце заколотилось в груди. Это была ловушка? Или... возможность? — Зачем? — спросила она прямо. — Зачем ты предлагаешь мне это? Уголки его губ дрогнули в подобии улыбки. — Считай это... благодарностью. За прошлую ночь. Она была... познавательной. — Его тон был легким, но взгляд оставался цепким и проницательным. Он лгал. Или говорил полуправду. Его интересовала не благодарность, а сама она. Эта странная, загадочная девушка, которая ищет в древних книгах то, о чем боится спросить вслух. Он повернулся, чтобы уйти, но бросил через плечо: — Подумай. Если решишься — я буду у ворот в субботу в полдень. Лулу осталась одна в темнеющем коридоре, ее разум разрывался между страхом и жгучим желанием найти ответы. Он что-то знал. Или догадывался. И теперь заманивал ее в самое логово, чтобы раскрыть ее секрет. Но разве не там, в сердце древнего магического рода, она могла найти ключ к своей вековой тайне?