Непохищенный жених.

      Открыв окно, Сяо Чжань вдохнул лондонский утренний воздух. Кожа покрылась мурашками, а на губах заиграла улыбка, наивная и трепетная, как у бабочки, впервые увидевшей солнце. Пряди угольных волос затанцевали в ветре, пока голос матери не ворвался в эту идиллию, словно гром среди ясного неба.       — В семнадцать лет это случилось со мной впервые. Неизвестный юноша завладел моим сердцем… — зачитала она из его личного дневника. Сяо Чжань подскочил, выхватывая крамольные записи из её рук.       — Мама! Это же мой личный дневник! — воскликнул он, краснея, как маков цвет.       — Ну и что? — она попыталась вернуть добычу, но Сяо Чжань, словно юркий горный козлик, отпрыгнул на кровать.       — Мам, читать его имею право только я!       — Ах, как красиво написано! Не могу удержаться от искушения! Дай сюда, хоть одним глазком! — настаивала она с лукавой улыбкой.       — Не дам! Это святое! Только мои мысли, только мои тайны!       — Ну что ты как маленький? Когда омега взрослеет, мама становится лучшей подругой! Поделись со мной! — она снова потянулась к дневнику.       Сяо Чжань посмотрел на неё с притворной серьёзностью, немного думая над её словами.       — Ты никому не расскажешь? Ни-ко-му?       — Клянусь всеми духами предков!       — Обещаешь?       — Обещаю, как дочь!       — Ладно, уговорила. Но читать буду я, а ты слушай.       Он уселся на кровати, словно султан на подушках, а мама устроилась рядом, готовая внимать его исповеди. Сяо Чжань открыл первую страницу, но мама тут же попыталась заглянуть через плечо. Он фыркнул и отвернулся, как обиженный котенок. Мать закатила глаза, но улыбка не сходила с её лица. Сяо Чжань глубоко вздохнул и начал читать:       — В семнадцать лет я впервые встретил парня с незнакомым мне взглядом. Душа моя запела, как птица весной. Он, как солнце, озарил мою жизнь… Его очи — озера, в которых я готов утонуть… Его лик — как талисман, начертанный судьбой… Шелк его дыхания касается моей щеки, словно легкое прикосновение ангела… Нежные ласки его рук — вечное воспоминание… — он неожиданно запнулся, — В семнадцать весен… неразрывная печать на сердце… Сердце омеги… так легко взволновать…       Мама, заметив его замешательство, пощелкала пальцами перед его лицом, словно выводя из транса.       — Чжань, да ты поэт! Настоящий трубадур любви! Он тебе очень понравился, этот таинственный незнакомец. Кто же он? Принц на белом коне? Или заморский купец?       — Мам… я ведь даже его не встретил…       — Что значит, не встретил? Так его и вовсе нет?       Сяо Чжань захихикал, словно маленький ребенок, поймавший светлячка.       — Где ты такого найдешь, мечтатель? — мама легонько шлепнула его по лбу. — Наивный мальчишка! Мечтает о ком-то, кого даже в глаза не видел!       — Это не мечта… это скорее предчувствие… Где-то он есть… я чувствую… даже если еще не встретил… — пробормотал Сяо Чжань.       Мама скептически хмыкнула, но в её глазах промелькнула нежность. Она всегда восхищалась романтичной натурой сына, хотя и старалась не показывать этого слишком явно.       — Ладно, ладно, верю. Чувствуешь ты, значит. Ну и что дальше? Он хотя бы имя своё в твоих предчувствиях называет? Или ты всю жизнь собираешься ждать таинственного незнакомца, не зная, как его зовут?       Сяо Чжань снова открыл дневник, как будто ищет подсказку.       — Дальше… Дальше я писал о его аромате… О том, как представляю, что он пахнет свежескошенной травой и морским бризом… А еще нотами сандала…       Мама округлила глаза.       — Ничего себе смесь! Свежескошенная трава, море, сандал! Да он как ходячий парфюмерный магазин! И что, ты прямо чувствуешь этот аромат?       Сяо Чжань покраснел.       — Ну… я скорее представляю… Просто пытаюсь понять, какой он… Какой он внутри…       — А! Понятно. Ты его по запаху определяешь! Логично. А что еще там у тебя написано? Может, он ещё и умеет летать, или телепортироваться?       Она шутливо подтолкнула его плечом. Сяо Чжань, нахмурившись, перелистнул страницу.       — Дальше… Дальше я написал о его голосе… Голос как тёплый плед… Успокаивающий и обволакивающий… Голос, в котором хочется утонуть… Голос, который заставляет сердце биться чаще…       Мама закатила глаза, но уже с меньшим сарказмом. Кажется, её начинало пробирать эта романтическая чушь.       — Ну, голос как голос. Что в нём особенного? Он что, поёт как ангел? Или рассказывает сказки так, что заслушаешься?       — Я не знаю… Я просто чувствую, что его голос будет для меня особенным… Родным…       Сяо Чжань захлопнул дневник, прижимая его к груди. Ему стало немного неловко от того, как много он рассказал.       — Всё, хватит. Больше не буду читать. Ты надо мной смеёшься.       — Да я не смеюсь! Я просто удивляюсь, какая у тебя богатая фантазия! В семнадцать лет такое писать! Да ты будущий писатель!       Мама обняла его за плечи.       — Ладно, ладно, не обижайся. Верю, что ты его встретишь. И он будет пахнуть свежескошенной травой, морем, сандалом. И говорить голосом ангела. Главное, чтобы он был хорошим человеком.       Сяо Чжань улыбнулся.       — Он обязательно будет хорошим. Я же его чувствую.       Он спрятал дневник под подушку. В голове роились образы таинственного незнакомца. Смесь свежескошенной травы, морского бриза, сандала. Голос, как тёплый плед. Озера глаз, в которых хочется утонуть.       Может быть, это всего лишь юношеские фантазии. Но где-то в глубине души Сяо Чжань верил, что этот незнакомец существует. И что однажды они обязательно встретятся.