Непохищенный жених.

      Раскатистый, как выстрел, звон будильника врывается в сознание. Альфа, сломленный вчерашним кутежом, с трудом разлепляет веки. Мозг альфы уже изнывал от излишнего употребления алкоголя, о чем свидетельствовали плавающие в бассейне пустые бутылки вокруг него. Сморщившись, он натягивает солнцезащитные очки и косит взгляд на часы. Время! Мозг пронзает молния осознания — выпускной! Кувырок в воду, как в омут отчаяния.       В лихорадочной спешке, на ходу облачаясь в выпускной костюм, альфа бормочет проклятия в адрес собственной беспечности:       — Ибо, кто тянул тебя за язык устраивать этот бедлам?! — ворчит он, вжимая педаль газа серебристой Ferrari. Двигатель взревает, словно разъяренный зверь. — Ночью гулял, утро проспал, теперь еще и на церемонию опаздываешь! Давай, жми!       Ван Ибо мчится сквозь пустынный парк университета.       — Неужели сегодня выходной? — тяжело дышит он, проклиная каждую секунду.       Далее — спринт по коридорам, лабиринтам, ведущим к заветной цели. В голове — фантомный вкус свободы, предвкушение новой главы. Горячий воздух, проникая в прохладу здания, смешивается с гулом голосов, предвкушающих неизбежное.       Сердце колотится, как пойманная птица, взгляд прикован к часам, отсчитывающим мгновения до конца. Каждая клеточка тела рвется к друзьям, чтобы разделить триумф. Шаг ускоряется, дыхание сбивается.       Он перелетает через пороги, обгоняет редких прохожих, не замечая их лиц. Лишь мысль о собственном имени, о будущем, вытесняет всё остальное. На лице — паника, смешанная с отчаянной надеждой.       В зал он врывается под овации. Маскируясь за спинами, проскальзывает на средний ряд, плюхается рядом с друзьями.       — Ибо, ну ты и даешь! Даже на собственный выпускной умудрился опоздать? — укоризненно качает головой Сонджу.       — Вечеринка, — виновато улыбается Ибо, бросая взгляд на Чо Сынена, погруженного в молитву. — Что с ним? Опять пива перепил?       — Хуже. Говорят, в этом году кто-то завалил экзамены. Декан собирается объявить имя этого «гения» перед всеми, — поясняет Сонджу, а Ибо ухмыляется, глядя на Сынёна, словно на приговоренного к смерти.       Хлопает его по плечу.       — Удачи, — произносит Ибо, с плохо скрываемым злорадством.       — О, Боже! — Сынён начинает молиться ещё яростнее, устремив взгляд в потолок.       — Удачи, — повторяет Ибо, вместе с Сонджу хихикая над бедолагой. Поднимает кулак, изображая поддержку.       Все взгляды прикованы к декану.       — Впервые за всю историю университета… — тянет декан, и Ибо уже готов разразиться хохотом, успокаивая друга. — Мистер Ван Ибо! — Ибо застывает в изумлении, а Сынён выдыхает с облегчением.       — Да! — радостно кричит он.       Зал взрывается хохотом. Ибо срывает шапку с головы ликующего Сынёна, избежавшего почетного звания худшего студента года.

***

      — Ахахаха! Я горжусь тобой, сын мой! — гремит голос отца Ибо, разливающего шампанское по бокалам.       Ван Ибо стоит, потупив взгляд, не зная, куда себя деть от стыда. Нервно теребит пальцы.       — Я действительно горжусь! Ты сегодня превзошёл своего отца, самого Ван Чанга! — восторженно продолжает он, наполняя ещё один бокал.       — Папа, ты, наверное, не понял, — растерянно говорит Ибо, принимая протянутый бокал и пытаясь понять, что так радует отца. — Я… я… — Но Ван Чанг перебивает его, обнимая за плечо.       — Я знал, что однажды ты прославишься! — Он ведёт сына к портретам предков. — И сегодня не только я, но и весь наш род гордится тобой! Посмотри, как они радуются за тебя!       Ван Ибо смотрит на суровые лица предков, пока отец с гордостью продолжает:       — Это твой прадед, министр Ван Цзиньфу. Он, кстати, в школу вообще не ходил! — Они переходят к следующему портрету, ставя бокалы на полку. — А это его сын, мой дед, Ван Чжунлян. Тоже министр. Провалил экзамены! — Ван Чанг продолжает экскурсию. — Это мой отец, твой дед. Дважды завалил экзамены! — Затем поворачивается к сыну. — А я, трижды провалил экзамены!       Оба взрываются смехом. Отец, словно мальчишка, хлопает сына по плечу. Ибо, наконец, чувствует облегчение. Ван Чанг опирается рукой на плечо сына.       — Провалить экзамены — это традиция нашего рода! И я рад, что ты не только её сохранил, — Чанг обхватывает лицо сына. — Но и приукрасил! Мы все заваливали экзамены в Китае, а ты провалил их в Лондоне! Поздравляю тебя, сын мой! Какое счастье!       Отец крепко обнимает сына, восхищенный его «достижением».       — Ты рад?! — всё ещё не веря своим ушам, спрашивает Ибо.       — Не рад, а счастлив! — Чанг хватает оба бокала и отдаёт один сыну.       — Спасибо!       — Учение — вздор! — провозглашает отец, и Ван Ибо согласно кивает. — От зубрежки богатым не станешь! Посмотри на меня! Двоечник, сбежал из дома и стал миллионером в Лондоне! Все думали, что из меня ничего не выйдет!       — Ты чудо! — восхваляет его Ибо, легонько ударяя кулаком в грудь.       — Что ни делается, всё к лучшему!       — Да, — Ибо залпом допивает шампанское.       — Завтра приходи в офис!       — В офис?       — Да, — подтверждает отец.       — Завтра?       — Хорошо, сегодня!       — Нет, отец, я не могу в офис!       — Почему? — не понимает отец. На этот раз Ибо обнимает его за плечо.       — Отец, ты же опытный человек! Знаешь, сколько нужно трудиться, чтобы завалить экзамены! — заявляет он. — Отец, я очень устал! Хочу немного отдохнуть! — Ибо наглеет, окончательно расслабившись. — Знаешь, у нас каникулы в Европе! Так что за тебя! — чокается с отцом.       — За тебя! — улыбается отец. — Каникулы в Европе? И на сколько дней?       — Месяц… ну, или полтора, — Ибо снова прикладывается к бокалу.       — Месяц-полтора… Слушай, возьми бокал и отвернись!       — Оооо, люблю сюрпризы!       Ибо послушно поворачивается спиной к отцу.       — Да, сюрприз… ДУРАЧОК! — Ван Чанг смачно пинает сына под зад.       — Папа! Папа! — вопит Ван Ибо, убегая от отца и ставя бокалы на столик.       — Для этого я тебя растил, да? Ах ты, мелкий засранец! — кричит отец, преследуя непутевого сына.       — Не надо, папа! — Ван Ибо прыгает на диван и бросает подушку в отца.       — А я тебе покажу, бездельник! — Ван Чанг хватает подушку и швыряет её обратно, попадая сыну прямо в лицо.       Погоня продолжается.       — Я ещё слишком молод! — кричит Ибо, убегая.       — Я тебя отучу лениться! — задыхаясь, ворчит Ван Чанг.       — Погоди! — Ибо хватает вазу и замахивается.       — Осторожно! — взволнованно кричит отец, замирая на месте. — Не разбей её!       — Ладно, — Ибо ставит вазу на место, и погоня возобновляется.       Ван Ибо прыгает на диван, а отец, чуть не упав, хватается за кресло, закашливается.       — Папа? Пап! — Ибо соскакивает с дивана, помогает отцу сесть в кресло.       Кладет его ноги себе на колени и начинает массировать, пока отец приходит в себя.       — Пап, ты в порядке?       — Шельмец! — улыбается Ван Чанг.       — Не сердись, — Ибо массирует правое колено отца.       — Ладно, — отец гладит сына по голове.       — Значит, мир? — не дожидаясь ответа, продолжает массировать. — Папа, ты прав! Мне надо приумножать твоё состояние! Ведь ты уже пожилой человек! — хихикает Ибо.       — Я пожилой?! — возмущается Ван Чанг и даёт сыну подзатыльник.       — Ай! О чём я говорю?       — Ладно, продолжай! — удобно устроившись в кресле, говорит отец, откидывая голову назад.       — Ну так вот, я решил! Не поеду в Европу! Завтра выйду на работу! — спокойно говорит Ибо, массируя колено отца.       — Слушай, здесь решения принимает только твой отец! Я решил! Завтра не приходи в офис, а поезжай в Европу! — Ван Чанг расслабленно прикрывает глаза и хлопает сына по плечу.       — Нет, отец, — не соглашается Ибо. — Я уже нагулялся! Моя молодость прошла! Мне нужно… — Отец прерывает его, снова отвешивая подзатыльник. — Ай!       Ван Чанг серьезно смотрит на сына, и выражение лица Ибо становится таким же серьёзным.       — Не говори с такой уверенностью, что твоя молодость прошла! Я из-за работы упустил самое главное в жизни — моменты радости и счастья! Ты сможешь исправить мои ошибки, за что я тебе очень благодарен! — с грустью говорит отец, кладя руку на плечо сына. — Я, может, и не понял, как ускользнула моя молодость, но я счастлив, зная, что ты проживёшь её полностью! Если кажется, что нагулялся, если кажется, что ты упустил свою молодость, не беспокойся! Лучше иди и живи мои недожитые моменты, сынок! — Отец нежно улыбается, чувствуя руку сына на своем плече.       Слова отца трогают Ибо до глубины души. Он крепко обнимает старика, чувствуя тепло и любовь.       — Отец, ты лучше всех!       — Ну… — вздыхает Ван Чанг. — Ты тоже ничего.       — Спасибо.       — Шельмец!       — Бездельник!       — Молчи, — говорит отец, но улыбка не сходит с его лица.       — Прости, — улыбается Ибо, поглаживая плечо отца.       — Мелкий засранец… Я люблю тебя, сынок, — шепчет Ван Чанг, глядя на сына с нежностью и гордостью в глазах.