Часть 3 «В тихом омуте»
24 мая 2025 г., 01:54
В тихий вечер, когда ничто не предвещало бури, в уютной гостиной развернулась настоящая баталия за пульт от телевизора. Озорная Сяо Лин, словно маленький ниндзя, полная решимости, предприняла дерзкую попытку выхватить заветный предмет из рук старшего брата. Сяо Чжань, обладая молниеносной реакцией и зная проделки сестры, предусмотрительно спрятал пульт под себя.
— Чжань, отдай пульт! — звонкий голосок Лин прорезал тишину комнаты. — Хватит смотреть свои занудные шоу про взрослых! Я хочу мультики! Я хочу видеть яркие краски и слышать задорный смех мультяшных героев, а не твои скучные разговоры! Если не отдашь пульт по-хорошему, пожалуюсь папе, а лучше сразу маме! Вот увидишь, она тебе устроит!
Но Чжань, как неприступная скала, остался непоколебим, не поддаваясь на провокации и детские угрозы. Он прекрасно знал, что если уступит сейчас, то лишится возможности насладиться любимой передачей.
— Кто поверит такой маленькой проказнице, как ты? — с усмешкой ответил Чжань, чувствуя себя победителем в этой маленькой войне. — Я готов на любые жертвы ради общественного блага, даже избавить тебя от пульта, чтобы ты не тратила время на глупые мультики!
— Ах, вот как ты заговорил?! — в глазах Сяо Лин вспыхнул озорной огонек, предвещая нечто недоброе. Она не привыкла сдаваться без боя.
— Именно так! — насмешливо парировал Сяо Чжань, уверенный в своей непобедимости.
— Отдай пульт по-хорошему, Чжань! — прошипела Лин, прищурив глаза и сузив их до опасных щелочек. В ее голосе чувствовалась неприкрытая угроза.
— А то что?! — с вызовом ответил Чжань, предвкушая продолжение этой забавной перепалки.
— Вот что! — молниеносно схватив запястье брата, Сяо Лин впилась в него своими маленькими, но острыми зубками.
— Аааа, ты маленькая зараза! — взревел Сяо Чжань от неожиданной и болезненной атаки, чувствуя, как ярость вскипает в его крови. Он никак не ожидал такого подлого удара от своей милой сестренки.
После этого началась, пожалуй, самая ожесточённая битва за пульт в истории их семьи!
Сяо Лин и Сяо Чжань встали лицом к лицу, их глаза горели азартом и неукротимым желанием победить. Поначалу это была неравная схватка: юркая сестрёнка отважно пыталась дотянуться до заветного пульта, подпрыгивая и извиваясь, как маленький акробат, а у Сяо Чжаня была стратегия тем, что он попросту выше, ловко уворачивался от её атак, пряча пульт за спиной. Но когда Лин всё-таки удалось на мгновение ухватить пульт, Чжань понял, что пора переходить к более активным действиям.
Вспомнив приёмы, увиденные в старом фильме с Джеки Чаном, который он обожал смотреть в детстве, Чжань неожиданно бросился вперёд, с отчаянной решимостью пытаясь вырвать пульт из цепких ручек Сяо Лин. Та, почувствовав, что победа ускользает из её рук, чуть не плача от досады, вцепилась в него обеими руками, словно в спасательный круг, не собираясь сдаваться без боя. Борьба становилась всё ожесточённее, оба покраснели от напряжения и пыхтели.
Вдруг Чжаня осенила гениальная идея. Он резко развернулся и, выкрикнув победный клич, побежал в сторону кухни, откуда доносились аппетитные ароматы, свидетельствующие о том, что мама готовит что-то невероятно вкусное. Но Сяо Лин не собиралась отступать. Она вскочила на ноги и с криком "Не уйдешь!" помчалась за братом, вцепившись мёртвой хваткой в его домашние тренировочные штаны. Чжаню пришлось судорожно схватиться за пояс, чтобы предотвратить неминуемое фиаско, но из-за тяжести настырной сестры штаны начали предательски сползать, обнажая резинку трусов с забавными мультяшными героями. В этот момент брат и сестра, запыхавшиеся и смущенные, замерли как вкопанные, увидев отца, внезапно вернувшегося с работы с сияющей улыбкой на лице. Он, словно не замечая царящего вокруг хаоса, подбежал к жене и, с криком "Любимая!", неожиданно поднял её над собой, вызвав удивлённый возглас и смущенный смех.
— Юй Мэй, моя дорогая, я так рад! — воскликнул отец, доставая из внутреннего кармана пиджака заветный конверт. Его глаза искрились счастьем.
Он бережно опустил жену на пол, затем с предвкушением закрыл глаза и понюхал конверт, ощущая знакомый, волнующий запах родины, которую он покинул двадцать лет назад из-за тяжелых финансовых трудностей. Раз в три месяца он обменивался бумажными письмами со своим старым другом Ли Вэйцзяном, хотя прекрасно знал, что существуют более простые и быстрые способы связи. Но именно так он чувствовал значимость своих посланий, ощущал связь с прошлым и родными корнями.
— Боже, Мэй, чувствуешь этот аромат? — не унимался глава семейства, чуть ли не подпрыгивая от радости. — Так пахнет дом. Так пахнет наше детство, наши мечты и наши надежды.
— Да, дорогой, это так уютно и знакомо, — согласилась Мэй, глядя на мужа с нежностью и любовью. — Воспоминания о нашем родном доме делают нас счастливыми и помогают преодолевать все трудности.
Сяо Чжань и Сяо Лин, забыв о своей недавней ссоре, тоже улыбнулись, увидев такую редкую и искреннюю реакцию отца.
— Мой дорогой друг, Сяо Кунь, — начал читать Чжань тихим, тревожным голосом, чувствуя, как в груди нарастает необъяснимое беспокойство. Отец внимательно слушал, удобно устроив Сяо Лин на коленях. — У нас всё хорошо, молим богов о вашем счастье с Юй Мэй. Ты будешь рад узнать, что мой сын Ли Чи получил диплом с отличием и теперь успешно работает со мной в компании. Судьба готовит нам прекрасное событие, которое скрепит нашу давнюю дружбу родственными узами. С нетерпением жду встречи и надеюсь, что вы скоро приедете всей семьёй в гости. Наши дети, Ли Чи и твой сын Сяо Чжань, скоро станут супругами, и наша давняя мечта сбудется… — лицо Чжаня резко изменилось, когда он дочитал письмо до этого неприятного момента. Он замолчал, нахмурив брови от неожиданности и почувствовав, как внутри нарастает буря протеста. Интуиция подсказывала ему, что это письмо принесет в его жизнь большие перемены, и, к сожалению, не самые приятные.
— Читай дальше, — попросил довольный отец, его улыбка растянулась до ушей, а глаза сияли от счастья. Но Чжань, не в силах продолжать, передал письмо матери и поспешно убежал в свою комнату на втором этаже, чувствуя, как земля уходит у него из-под ног. — Кто-то засмущался? Видишь, Мэй, как наш сын засмущался. Что же ты стоишь, любимая? Скорее готовь ужин и сладости! У нашего сына скоро свадьба. Это надо отпраздновать!
— Дорогой, позволь мне сказать, — осторожно произнесла Юй Мэй, чувствуя, что надвигается буря.
— Конечно, говори всё, что хочешь! Я готов выслушать любое твое мнение, моя дорогая.
— Хорошо бы спросить об этом у самого Сяо Чжаня. Согласен он или нет… Это ведь его жизнь, и он должен иметь право голоса.
— О чём ты говоришь?! — недоумевал Сяо Кунь. — Он с детства знал, что выйдет за Ли Чи. Это было решено еще до его рождения. О чём мне его спрашивать?
— Но… времена меняются, и…
— Никаких «но», милая, — перебил он её, повысив голос. — Сяо Чжань будет очень счастлив, я тебя уверяю. Я знаю, что для него лучше. Ох, завтра же напишу ответ Ли Вэйцзяну. Наконец-то этот долгожданный день наступит!
Сяо Чжань давно знал о своей помолвке, но время пролетело незаметно, а он так много не успел. Сейчас омега, запершись в своей комнате, просто слышал радостные возгласы отца и в отчаянии рвал листы со стихами, считая все свои мечты и стремления бессмысленными. Его жизнь предопределена, и тоска, словно тяжёлый ком, заполнила грудь, от которой стало трудно дышать. Он услышал, как в комнату вошла мама, и продолжил с остервенением рвать страницы своего дневника, уничтожая последние остатки надежды.
— Сяо Чжань, что ты делаешь?! — с тревогой спросила Юй Мэй, видя отчаяние в глазах сына.
Омега лишь слабо улыбнулся в ответ, чувствуя, как по щекам катятся слезы.
— Я совсем забыл, что не имею права даже мечтать. Моя жизнь принадлежит не мне.
— Ох, сынок, нет, — мама села рядом и обняла сына, пытаясь хоть немного утешить его. — Мечтай, конечно, мечтай. Мечты - это то, что делает нас живыми. — Увидев тёплую улыбку Чжаня, она крепко прижала его к себе. — Может быть, Ли Чи и есть твоя мечта. Кто знает, что ждет тебя в будущем?
Омега молча обнял маму в ответ, ничего не сказав. Он не знал, как объяснить ей, что его мечты совсем другие, что он хочет сам выбирать свой путь и свою любовь.
***
Прогуливаясь с лучшим другом Цзян Чэном по оживленным улицам Лондона, Сяо Чжань, наконец, решился рассказать о своей серьезной проблеме. Цзян Чэн внимательно выслушал друга, поддержал разговор и попытался утешить его, как мог. — Да уж, жениться на том, кого даже не знаешь и в глаза не видел, — настоящая беда, — посочувствовал Цзян Чэн, прекрасно понимая отчаяние друга. — Именно! Но у меня нет выбора. Мой отец очень строгий и консервативный, он даже не хотел, чтобы я поступал в колледж. Спасибо маме, она его с трудом уговорила. Я не знаю, как он позволит мне уехать в Европу на месяц. И не думаю, что в этот раз мама сможет мне помочь. Скорее всего, я не смогу поехать… — тяжело вздохнул Сяо Чжань, чувствуя, как рушатся его планы. — Кажется, вам придется ехать без меня. — Нет, я не поеду без тебя, — твердо заявил Цзян Чэн, не допуская возражений. — Цзян Чэн, — возмутился Чжань, — не нужно из-за меня отказываться от такой поездки. Ты мечтал об этом всю жизнь! — Ты же мой друг, как я могу веселиться без тебя, когда ты будешь скучать дома и тосковать? Это нечестно. Мы должны быть вместе! — Цзян Чэн, ты… Черт с тобой, — сдался он, тронутый преданностью друга. — Я, конечно, могу придумать какой-нибудь предлог, но не хочу обманывать отца. Это неправильно. — Ничего не знаю, ты должен поехать. Не Хуайсан и Билли тоже едут. Мы все тебя ждем! — Похоже, у меня нет выхода. Ладно, сегодня я поговорю с мамой, и, может быть, она попробует уговорить отца. Но я не уверен, что это поможет. — Ура! — воскликнул радостный друг, предвкушая их совместное путешествие.***
— В Европу? — удивилась мама, когда Сяо Чжань рассказал ей о своей затее. — Да, — осторожно ответил Чжань, внимательно наблюдая за реакцией матери. — С друзьями? Он молча кивнул, немного волнуясь. — На месяц? — Да. — Отлично, — она улыбнулась, и Чжань, обрадованный таким поворотом событий, решил, что это одобрение. Он начал собирать свои блокноты со стола, предвкушая предстоящую поездку. — Лин, позвони доктору и скажи, что у Чжаня началось весеннее обострение, — обратилась Юй Мэй к младшей дочери, убирая посуду в раковину. Сяо Лин тут же расхохоталась, предвкушая реакцию брата, а Сяо Чжань, опешив от такого ответа матери, хотел стукнуть сестру, но вместо этого разочарованно встал из-за стола. — Мам, ты только подумай… — Приди в себя, — резко прервала она его строгим голосом. — Какая Европа? Если отец услышит, он весь дом перевернет. Тем более молодым омегам не стоит ездить одним. Это опасно и неприлично. — Мама! — он пошел следом за ней, не намереваясь отступать. — Я не буду один, со мной будут все мои друзья. Мы будем присматривать друг за другом. — Ты зря теряешь время, я тебя не отпущу. Даже не проси. Спроси у отца. Вот вернется с работы, и спросишь! Всё. — она закончила разговор и демонстративно начала мыть посуду, показывая, что тема закрыта. Омега тяжело вздохнул и посмотрел в потолок, молясь про себя. — Боже, пусть он будет в хорошем настроении.***
Сяо Чжань с сестрой танцевали под весёлую музыку, а мама пританцовывала в кухонном фартуке, держа половник для супа. Вскоре они услышали звук открывающейся двери и мгновенно выключили громкую музыку, включив тихую, а сами резко рассаживались по диванам, как ни в чём не бывало, притворяясь, что мирно смотрят телевизор. Мама первая побежала встречать мужа, а потом и Сяо Чжань, но тут же остановился, ощутив недобрую ауру, и не зря. Юй Мэй помогла мужу снять пальто, а Чжань не мог даже пошевелиться и издалека наблюдал за родителями, чувствуя нарастающее беспокойство. — Ты никогда так поздно не возвращался. Что случилось? — обеспокоенно спросила Мэй, чувствуя неладное. — Подлец! Мерзавец! Бесстыдник! Ещё смеет называть себя китайцем, позорит имя страны! Таких убивать надо! — злился Сяо Кунь, срываясь на крик. — Ни стыда, ни совести, никакого уважения к старшим! — лицо главы семейства становилось всё злее, когда он продолжал говорить о человеке, испортившем ему настроение, и поднимался по лестнице. — Ты с кем-то поругался?! — спросила она, и Сяо Кунь остановился на полпути, готовый извергать пламя. — Один идиот пришёл ко мне в магазин за пивом! — с озлобленной гримасой сказал альфа. — Я ему сказал, что магазин закрыт, и представляешь, что сделал этот скотина?! Он украл пиво и вдобавок разбил статую Будды! Я так зол! — он спустился на две ступеньки. — Слава богу, что наши дети не связались с этими чертовыми англичанами! Иначе бегали бы как угорелые! — Забудь о нём! — крикнула ему жена, видя, как молчаливый силуэт мужа исчезает из поля зрения. Дети подошли к матери. Чжань понимал, что ничего не выйдет, и взгляд матери подтвердил это. — Да уж, учительница верно говорит, что в шторм лучше не плавать, а то можно утонуть, — сказала Сяо Лин, и Чжань недовольно зыркнул на неё. — Прости… Испугавшись брата, девочка тут же убежала. Несмотря на гнев отца, Чжань решил не сдаваться и настойчиво добиваться своего. Осознавая, что хуже уже не будет, поскольку его судьба предопределена, юноша стремился убедить отца. Он понимал, что это его последний шанс уговорить его перед тем, как его «приговорят» к браку.
