Непохищенный жених.

      Сяо Чжань и Цзян Чэн оказались в зале, утопающем в ярком свете, где гул музыки и голосов сливался в нестройный хор. Чжань невольно поморщился. Он не любил подобные места — скопления чужих людей и фальшивых улыбок. В толпе мелькнуло знакомое лицо, и Чжань почувствовал, как внутри поднимается волна раздражения. Ван Ибо, вольготно расположившись в кругу приятелей, заметил их и приветливо помахал рукой. Цзян Чэн с энтузиазмом ответил, Чжань же ограничился закатыванием глаз. «Типичный альфа», — пронеслось у него в голове. «Наверняка мнит себя неотразимым. А Чэн, как всегда, клюет на таких».       Сяо Чжань предпочитал тихие вечера. Ему вполне хватало хорошей книги или душевного разговора с Цзян Чэном. Но Цзян Чэна, словно мотылька, манило к свету — он обожал танцы, шумные компании и новые знакомства. Чжаню, как это часто бывало, пришлось уступить, отправившись на эту вечеринку, словно на каторгу.       Зал был оформлен в венецианском стиле: маски, перья, блестки и тяжелые драпировки создавали атмосферу театральности. Оркестр исполнял легкую, ненавязчивую музыку, под которую гости в изысканных нарядах плавно двигались по танцполу. Чжань чувствовал себя здесь чужим, словно незваный гость на чужом празднике.       У столика их поджидал Юй Бинь.       — О, ребята! — широко улыбнулся он. — Я уж думал, вы не придете.       — Бинь, как ты здесь так быстро оказался? Мы же тебя искали, — удивился Цзян Чэн.       — Решил занять нам хорошие места, — пожал плечами Юй Бинь, и Чжань заметил легкий румянец, проступивший на его щеках. «Что-то скрывает», — подумал он.       Ван Ибо, сидевший неподалеку с друзьями, снова завладел вниманием Цзян Чэна. Он открыто разглядывал их компанию, с усмешкой приподняв бровь. Чжань нахмурился, чувствуя, как нарастает раздражение. «Смотрит, как на добычу», — подумал он с неприязнью.       Отвернувшись, Чжань старался избегать взгляда Ибо. Внезапно Цзян Чэн радостно воскликнул:       — А давайте к ним присоединимся? Кажется, у них весело!       Чжань похолодел внутри. «Только не это», — промелькнуло в голове. Он был готов на что угодно, лишь бы не сидеть за одним столом с этим самоуверенным альфой.       — Цзян Чэн, не стоит, нам и здесь неплохо, — пробурчал Чжань, надеясь, что его слова возымеют действие.       — Ну, Чжань-гэгэ, ну пожалуйста! — взмолился Цзян Чэн, строя жалобные глазки. — Я хочу пообщаться с альфами! И вообще, вместе веселее! Может, даже на танец пригласят!       Чжань упрямо покачал головой. Он знал, что стоит ему один раз уступить, и Цзян Чэн затянет его в эпицентр этого хаоса.       — Нет, если тебе так хочется, иди один, но без меня! Мне здесь комфортнее.       Но Цзян Чэн был непреклонен. Он схватил Юй Биня за руку, а затем и Чжаня, приговаривая:       — Да ладно тебе, Чжань-гэгэ! Не будь таким занудой! Пошли, пошли! Разве тебе не интересно посмотреть на красивых альф?       И, не обращая внимания на протесты Сяо Чжаня, потащил опешивших друзей к столику Ван Ибо. Чжань чувствовал себя пешкой в чужой игре. Ему оставалось только смириться и надеяться, что этот вечер скоро закончится.       — Привет, можно к вам присоединиться? — спросил Цзян Чэн, одаривая Ибо обаятельной улыбкой.       — Привет, конечно, — ухмыльнулся Ибо, его глаза недобро блеснули.       Ван Ибо представил их своим друзьям.       — Чжань, Чэн, это Сонджу и Сынен, — сказал Ибо, лукаво улыбаясь, и обратился к Юй Биню: — Прости, я не знаю твоего имени.       — Юй Бинь, — тихо ответил омега.       — Очень приятно, Юй Бинь, — подмигнул Ибо. — Что ж, прошу садиться и веселиться.       Сяо Чжань окинул взглядом новых знакомых. Сонджу казался самоуверенным и привыкшим к вниманию, а Сынен держался в тени, словно не желал привлекать к себе внимания.       — Может, вернемся назад? — прошептал Чжань, дергая Цзян Чэна за рукав.       — Не выдумывай, Чжань! Всё будет отлично! — отрезал Цзян Чэн, усаживая Чжаня на стул.       Ибо ухмыльнулся, наблюдая за их перепалкой.       — Ну что, Чэн, как тебе наша скромная компания? — спросил Ибо, не сводя глаз с Цзян Чэна.       — Мне всё нравится, — ответил Чэн, кокетливо улыбнувшись.       Ибо наклонился ближе к Цзян Чэну и тихо произнес:       — Знаешь, Чэн, мне всегда нравились такие парни, как ты. В тебе есть что-то особенное.       Чжань внутренне поморщился, услышав эту банальную фразу. «Неужели это работает?» — подумал он с презрением. Чэн такой наивный. Ему захотелось увести Цзян Чэна подальше от этого самодовольного альфы, но он сдержался. Он знал, что это только разозлит Цзян Чэна. Ему оставалось только сидеть и наблюдать за разворачивающейся сценой.       Внезапно Чжань вспомнил о рояле в углу зала. Коварная идея мгновенно созрела в его голове.       Не в силах больше терпеть, Чжань резко поднялся и, стараясь сохранять невозмутимый вид, направился к сцене. Музыка стихла, и все взгляды устремились на него.       — Дамы и господа! — объявил Чжань с напускной уверенностью. — Есть один молодой человек, желающий устроить для вас представление. Ван Ибо приготовил для вас особенный номер! Прошу поприветствовать его!       Ибо, сидевший за столом, был ошеломлен. Растерянно глядя на Чжаня, он пытался понять, что происходит. Никакого номера он не готовил, и внезапное всеобщее внимание обрушилось на него, заставляя кровь прилить к лицу.       Свет прожекторов выхватил Ван Ибо из полумрака, подчеркивая его замешательство. Неуверенно поднявшись, он поплелся к роялю, словно на эшафот. Чжань, сходя со сцены, ухмыльнулся и, проходя мимо Ибо, прошипел:       — Удачи тебе, — со злорадным хихиканьем.       Ибо выглядел совершенно потерянным, и Чжань ликовал, предвкушая его оглушительный провал. «Может, после этого Цзян Чэну стоит оставить затею связываться с этим ничтожеством,» — самодовольно подумал Чжань, потирая руки.       Альфа опустился на стул, нервно засмеялся, а затем резко начал… играть. Но это с трудом можно было назвать игрой. Он хаотично бил по клавишам, словно ребенок, впервые увидевший инструмент. Мелодия рассыпалась на отдельные, бессвязные звуки. В отчаянии Ибо, казалось, просто обрушил всю свою ярость на клавиши и приседал на неё своим задом.       Сяо Чжань не мог сдержать смех. Он аплодировал, давясь от хохота. Зрители были в шоке. Кто-то смеялся, кто-то смущенно отворачивался, не понимая, что происходит. Чжань вскочил на ноги и, продолжая аплодировать, громко смеялся, наслаждаясь унижением Ибо.       Наконец, обессилев от смеха, Чжань довольно уселся на место, готовый праздновать свою победу. Но тут произошло нечто совершенно невероятное.       По залу поплыли первые ноты. Чистые, звонкие, они заполнили собой все пространство, заставив замолкнуть смех и шепот. Пальцы Ибо, до этого неуклюжие и дерганые, теперь грациозно скользили по клавишам, извлекая из рояля волшебные звуки. Мелодия была сложной, виртуозной, полной страсти и нежности. Это была музыка, рожденная из самой души.       Чжань был ошеломлен. Он отказывался верить своим ушам. Этот самоуверенный выскочка, которого он так презирал, оказался гениальным музыкантом. Ярость и изумление боролись в его душе. Как такое возможно? Он чувствовал себя обманутым, униженным, выпотрошенным. Неужели все его усилия очернить Ибо пошли прахом? Ненависть клокотала в нем, отравляя все вокруг.       Сонджу присвистнул. Ибо грациозно поклонился и, улыбнувшись, посмотрел прямо на Чжаня. Чжань это почувствовал и закатил глаза, недовольно скрестив руки.       — Ибо ты крут! — крикнул Сонджу, подмигивая другу.       — О да, очень крут! — восхитился Сынен, робко улыбаясь.       Юй Бинь был просто очарован. Он не сводил глаз с Ибо, и на его лице читалось восхищение. Цзян Чэн, сияя от восторга, повернулся к Чжаню:       — А ты ещё не хотел на эту вечеринку, всё же не зря пришли!       Чжань промолчал, чувствуя, как внутри нарастает злость. Он с трудом сдерживал себя, чтобы не выдать своих истинных чувств. Он не мог поверить, что Ибо, этот самодовольный альфа, оказался таким талантливым.       — Ну что, пойдем танцевать? — Цзян Чэн сиял от восторга.       — Нет, спасибо. Ты иди, а я посижу здесь, — ответил Чжань.       — Даже Юй Бинь танцует, зануда!       Цзян Чэн разочарованно вздохнул и растворился в толпе, оставив Чжаня одного. Тот взял со стола бокал шампанского и сделал глоток. Слишком сладкое, как и вся эта обстановка.       Чжань уже собирался выйти на свежий воздух, но вдруг на сцену снова поднялся этот высокомерный выскочка Ибо.       Внутри всё похолодело, сердце забилось чаще, а в животе запорхали предательские бабочки. Альфа окинул взглядом зал, и этот взгляд, словно луч прожектора, выхватил Чжаня из толпы. «Чёртов собственник, будто метит территорию», — пронеслось в голове. Ибо ухмыльнулся, и эта ухмылка заставила кровь прилить к щекам. Не отрывая взгляда, Ибо подошел к оркестру, что-то тихо сказал дирижеру, и тот кивнул. Что он задумал?       Зазвучало танго. Страстное, обжигающее. Музыка проникла под кожу, заставляя каждый нерв вибрировать.       Ибо направился прямо к Чжаню. Каждое движение, каждый шаг были наполнены уверенностью и хищной грацией. Чжань почувствовал холодок. Он понимал, что сейчас произойдет. Бежать. Нужно бежать. Но ноги будто приросли к полу.       Ибо остановился перед ним, протянул руку. Его глаза, тёмные и манящие, прожигали насквозь.       — Разрешите пригласить вас на танец, синьорина.       Чжань сжал губы, пытаясь сдержать дрожь.       — Я не танцую танго. И я не синьорина.       — Неужели? — Ибо склонил голову набок. — Тогда, может быть, синьор?       Он схватил Чжаня за руку и резко подтянул к себе. Прикосновение обожгло кожу.       — Пойдемте. Не стоит разочаровывать публику.       — Отпусти меня! Я не хочу танцевать! — Чжань попытался вырваться, но хватка Ибо была железной.       Все взоры были устремлены на них. Чжань чувствовал себя пойманным в ловушку.       Чжань понимал, что у него нет выбора. Черт бы тебя побрал, Ибо.       Ибо торжествующе улыбнулся и повел его в центр танцпола.       Танго захватило их. Ибо двигался уверенно и страстно, крепко держа Чжаня в своих объятиях. От этого прикосновения всё внутри сжалось, сердце готово было выпрыгнуть из груди.       — Ты очень настойчив, знаешь? — прошипел Чжань, стараясь сохранить самообладание.       — Я всегда получаю то, что хочу, — ответил Ибо с угрозой. Голос прозвучал низко и хрипло, — Особенно, если это так прекрасно.       Чжань не мог не признать, что Ибо танцует превосходно. Каждое движение было выверенным и плавным, как у хищника.       — Ты пытаешься меня запугать? — спросил Чжань, чувствуя, как его щеки горят.       — Нет, просто констатирую факт, — ухмыльнулся Ибо. — А вы, синьор, танцуете не так уж плохо.       Музыка наращивала темп, и Чжань почувствовал, что начинает поддаваться вихрю эмоций. В голове помутилось, тело стало ватным. Он забыл о неприязни к Ибо, о желании убежать. Он просто танцевал, ведомый сильными руками альфы.       Внезапно Ибо провёл рукой по бедру Чжаня и, схватив его под колено, подтолкнул ногу вперед. Чжань вздрогнул и чуть не потерял равновесие, но Ибо прижал его к себе еще крепче.       — Что ты делаешь?! — прошептал Чжань.       — Танцую, — ответил Ибо хриплым голосом. — Разве не видите?       Он приблизил его к себе, взглянул в глаза, и Чжань увидел в них восхищение и желание. Нет, только не это.       Чжань отвернулся. Ему было страшно признаться себе, что Ибо его привлекает. Привлекает своей силой, уверенностью и этой животной страстью, которая сквозила в каждом взгляде.       Когда музыка достигла кульминации, Ибо наклонил Чжаня назад, заставив его согнуться в чувственном танго-па. Кровь прилила к голове, дыхание сбилось. В этот момент Чжань чувствовал только Ибо, его сильные руки, его обжигающий взгляд.       Музыка стихла, и магия момента рассеялась. Но послевкусие осталось — терпкое, горькое и пьянящее.       Сяо Чжань выбежал из зала, стремясь к уединению. Этот танец, как ураган, пронесся по его чувствам, оставив после себя смятение и хаос. Сердце бешено колотилось, в висках стучало, а в груди было жарко.       В коридоре его окликнул Цзян Чэн:       — Чжань! Это было невероятно! Я и не подозревал, что ты так владеешь танго!       Чжань остановился, пытаясь отдышаться и унять дрожь в коленях.       — Да, просто… танцевал, — пробормотал он в ответ. Слова казались пустыми и бессмысленными.       — Но с кем! От него просто веяло уверенностью и властью!       Чжань раздраженно вздохнул. Власть. Именно это слово крутилось у него в голове. Ибо излучал эту силу, подавляющую и притягивающую одновременно.       — Наглый и самоуверенный тип. Я его знать не знаю.       — Но он же такой… эффектный! Неужели он тебе совсем не понравился?       Чжань резко обернулся, словно его ужалили.       — Понравился? Да забирай его себе! Мне он даром не нужен!       Лицо Цзян Чэна вытянулось от удивления.       — Что? Правда?       — Да, правда! Он слишком навязчивый. Не люблю, когда на меня давят.       — Ну, если ты так говоришь… Тогда, может быть, я…       — Да, конечно, — перебил его Чжань, не желая продолжать этот разговор. — Дерзай! Вдруг у тебя что-то получится с этим хвастливым павлином!       С этими словами он скрылся в своей комнате.       Чжань прислонился спиной к двери, не веря, что только что сказал Цзян Чэну. Отдал ему Ван Ибо, с которым был знаком от силы пятнадцать минут. Но что он мог поделать? Он не хотел признаваться даже самому себе, что этот самоуверенный альфа его заинтересовал. Что его притягивала эта опасная харизма, эта уверенность в себе, от которой бросало в дрожь.       Он был в ярости. На себя, за свою слабость. На Ибо, за то, что так легко смог вывести его из равновесия. На весь этот дурацкий маскарад, который превратился в фарс. Хотелось просто забыть обо всем, стереть из памяти этот танец, этот взгляд, это прикосновение.       Но он знал, что это будет непросто. Встреча с Ван Ибо внесла хаос в его жизнь, будто запустила цепную реакцию, которую он не мог контролировать. Он чувствовал себя жертвой, загнанной в угол, а Ибо — охотником, играющим с ним, как кошка с мышкой.       «Да кого вообще может привлечь этот говнюк? Высокомерный! Наглый! Навязчивый… И такой манящий», — эта мысль заставила его замереть. Он не мог поверить, что думает об Ибо в таком ключе.       Чжань попытался отогнать эти мысли, сосредоточиться на чем-то другом. Ему нужно было взять себя в руки, вернуть контроль над своей жизнью.       Но образ Ибо продолжал преследовать его. Он видел его глаза, чувствовал его прикосновение, слышал его хриплый голос.