Непохищенный жених.

      Сяо Чжань медленно брел по мощеным улочкам швейцарского городка, как тень, а рядом семенили Цзян Чэн и Юй Бинь. Солнце игриво щекотало его темные волосы, казалось, лишь подчеркивало тоску, что стальным корсетом сковывала его грудь. Мысли о властной семье, о навязанном браке, о будущем, где он — марионетка, отравляли каждый вдох.       — Чжань, что с тобой? Ты как будто не здесь, — с неприкрытой тревогой в голосе спросил Цзян Чэн, подталкивая друга локтем.       Юй Бинь, робко кивнув, добавил:       — Да, Чжань, очнись! Мы в Европе! Кругом красота, свобода, веселье!       Сяо Чжань остановился, усмехнувшись с горечью.       — Веселье говорите? Через месяц папенька выдаст меня замуж за какого-то незнакомца, которого видел от силы пару раз, и то на фотографии. Какое уж тут веселье…       Цзян Чэн сочувственно вздохнул.       — Мы понимаем, Чжань. Но жизнь одна! Слушай, а что если… просто сбежать?       — Мы поможем, чем сможем! — тут же подхватил Юй Бинь, заглядывая ему в глаза с надеждой.       Сяо Чжань покачал головой, грустно улыбнувшись.       — Спасибо, ребята, но я не могу так поступить с отцом… Иногда такие мысли, конечно, проскальзывают… Но я не настолько смел.       В этот самый момент, словно гром среди ясного неба, навстречу им вынырнул Ван Ибо. Вокруг него, как свита, крутились Сонджу и Сынен. На лице Ибо читалось нечто, похожее на вину, а в руках он держал одинокий, трепещущий на ветру цветок. Сонджу ободряюще похлопал его по плечу, подталкивая вперед.       — Чжань… — запнувшись, начал Ибо, — Мне… мне ужасно стыдно за вчерашнее. Я повел себя как… как полный кретин. Прости меня.       Сяо Чжань, приподняв бровь, с сомнением взял цветок.       — Это все?       Ибо одним прыжком сократил расстояние между ними, оказавшись в опасной близости. Их лица почти соприкасались, и Чжань почувствовал легкое, теплое дыхание Ибо на своей коже.       — Нет, не все, — прошептал Ибо с хитрой ухмылкой. — Я хотел кое-что еще сказать…       — И что же? — выдохнул Чжань, не в силах отвести взгляд от его темных, манящих глаз.       — Вот это! — выкрикнул Ибо, и в тот же миг брызнул водой из цветка прямо в лицо Сяо Чжаню. Заливаясь безудержным хохотом, он, в сопровождении ликующих Сонджу и Сынена, бросился наутек.       Сяо Чжань стоял, ошеломленный и мокрый, чувствуя себя полным идиотом. Цзян Чэн и Юй Бинь, в шоке переглянувшись, прыснули со смеху.       — Он… он совсем рехнулся? — пробормотал Юй Бинь, судорожно пытаясь удержать смех.       Цзян Чэн, нахмурившись, прорычал:       — Я сейчас ему покажу спонтанность!       Он уже было рванул за Ибо, но Сяо Чжань, очнувшись, схватил его за руку.       — Не стоит, — процедил он сквозь зубы. — Не хочу опускаться до его уровня. И… оставьте меня одного, пожалуйста.       Сяо Чжань чувствовал, как по щекам текут слезы — то ли от холода, то ли от унижения. Он резко развернулся и, не говоря ни слова, пошел прочь, оставив озадаченных друзей позади.       — Чжань! Куда ты? Постой! Да это же просто шутка! — крикнул вслед Цзян Чэн.       Чжань шел, не чувствуя земли под ногами. Каждый шаг отдавался гулким эхом в его голове, заглушая уговоры Цзян Чэна и робкие извинения Юй Биня. Их голоса казались далекими, приглушенными, словно доносились из другого мира. Внутри него все кипело. Не просто злость, а ярость, обжигающая, как расплавленная лава. Ярость не только на Ван Ибо, его глупую выходку, его бестактность, но и на самого себя. За слабость, за то, что позволил унизить себя, за то, что позволил этому самодовольному наглецу увидеть его настоящим, без маски безразличия.       Кровь прилила к лицу, пульсируя в висках. Руки сжались в кулаки, ногти врезались в ладони, но он не чувствовал боли. Физическая боль была ничем по сравнению с той, что разъедала его изнутри. Он хотел кричать, разнести все вокруг, сломать что-нибудь, но вместо этого молча шагал вперед, сдерживая бушующий внутри шторм.       Мысли метались в голове, как стая разъяренных пчел. «Как он посмел?» — эта мысль повторялась снова и снова. Он всегда держал дистанцию, старался быть спокойным, но Ибо нашел брешь в его броне и воспользовался ей.       Он вспомнил взгляд Ван Ибо, смех, который прозвучал издевательски громко в этой мирной швейцарской глуши. Нет, он не простит. Не сейчас. Возможно, когда-нибудь, в далеком будущем, когда боль утихнет, он сможет взглянуть на это с юмором. Но сейчас, все, что он чувствовал — это жгучее желание отплатить той же монетой. Нет, даже сильнее. Он хотел увидеть страх в этих надменных глазах, услышать мольбу в этом самоуверенном голосе. Он хотел заставить его почувствовать хоть малую часть того унижения, которое испытал сам.       Чжань остановился, тяжело дыша. Перед ним расстилалось зеленое поле, усыпанное яркими цветами. Обычно он нашел бы в этом красоту и вдохновение, но сейчас все казалось ему мерзким и фальшивым. Он поднял ногу и со злостью растоптал ближайший цветок. Его тонкие лепестки моментально поникли, сломленные под давлением его гнева.       — Чжань, может, тебе стоит выговориться? — осторожно спросил Цзян Чэн, приблизившись и положив руку ему на плечо.       Чжань резко отдернул плечо.       — Оставь меня в покое, — прорычал он, не глядя на друга.

***

      Солнце медленно скользило за горизонт, окрашивая небо в багряные и фиолетовые тона. Часы тянулись мучительно долго, каждый удар отзывался эхом в голове Сяо Чжаня. Он бродил по окрестностям, пока не наткнулся на небольшую кофейню с видом на озеро. Заказав крепкий кофе, он уселся за столик и уставился в неподвижную гладь воды. Озеро, отражавшее закатное небо, казалось бездонным колодцем, полным тайн и невысказанных желаний.       Гнев постепенно отступал, уступая место горькому разочарованию. Ван Ибо… Зачем он это сделал? Неужели ему доставляет удовольствие причинять боль другим? Или это просто такая форма внимания? Вопросы роились в голове, но ответа не было.       Чжань глубоко вздохнул, чувствуя, как кофейный аромат немного успокаивает нервы. Он достал телефон. На экране высветилось имя: «Мама». Он долго колебался, прежде чем нажать на кнопку вызова.       — Мама? — тихо произнес он, когда на другом конце провода раздался обеспокоенный голос.       — Чжань! Сынок, с тобой все в порядке? Цзян Чэн рассказал, что ты расстроен. Что случилось?       Чжань прикрыл глаза, стараясь сдержать дрожь в голосе.       — Все хорошо, мам. Просто немного устал. Европа… она такая… другая.       — Другая? В каком смысле? Тебе не нравится?       — Нет, что ты, мам! Мне очень нравится! — быстро ответил Чжань, стараясь придать голосу бодрости. — Горы, воздух, эти маленькие городки… Все просто невероятно! Я столько всего увидел!       Он говорил, захлебываясь от восторга, описывая красоты швейцарских Альп, уютные улочки, увитые цветами, вкуснейший шоколад, который попробовал в местной кондитерской. Он врал, конечно. Но сейчас ему было необходимо убедить маму, что все в порядке. Что он счастлив и наслаждается отпуском.       — Ох, сынок, я так рада это слышать! — облегченно вздохнула мама. — Значит, тебе действительно хорошо? Ты не скучаешь?       — Скучаю, конечно, но это приятная грусть, мам. Я много думаю о вас с папой, о доме… о Сяо Лин. Но здесь у меня тоже есть друзья. Цзян Чэн и Юй Бинь заботятся обо мне.       Они еще немного поговорили о всякой всячине. Чжань рассказывал о своих планах на завтра, о том, что собирается посетить местный музей, а мама делилась новостями из дома. В конце разговора Чжань почувствовал облегчение. Он обманул маму, но сделал это ради ее спокойствия.       Положив трубку, он посмотрел на отражение заходящего солнца в озере. Теперь оно казалось не таким мрачным. В нем появилась надежда. Может быть, все не так уж и плохо. Может быть, он сможет вырваться из тисков судьбы и найти свое счастье.       Внезапно в кармане завибрировал телефон. Незнакомый номер. Он нахмурился, но ответил.       — Алло?       — Привет, Чжань, это Ван Ибо, — раздался в трубке знакомый голос.       Чжань сжал телефон так сильно, что побелели костяшки пальцев.       — Что тебе нужно? И как ты узнал мой номер?       — Цзян Чэн дал, он рассказал мне как сильно ты расстроился. И я просто хотел убедиться, что ты не слишком обиделся. Знаешь, я ведь просто пошутил.       — Твои шутки неуместны, Ибо. И я смотрю ты уж слишком сближаешься с моим другом.       — А что, ревнуешь?       — Ха, с чего бы?! Ты редкостный говнюк!       — Может быть… Но я уверен, что скоро ты изменишь свое мнение.       С этими словами Ван Ибо отключился. Чжань в ярости бросил телефон на стол.       Внутри него снова вспыхнуло пламя.       — Чтоб тебя, засранец!