В тени пятидесятиметровых стен

      За полторы недели до начала экзаменационных испытаний 104-го кадетского отряда.

Перевалочный пункт западных земель.

      Каждому нужен человек. Плечо, чтобы опереться или излиться горькими слезами. Несмотря на порой непреодолимое желание одиночества, скрывающего от пристального взгляда непрошенных глаз, жизнь слишком коварна. Её непредсказуемость пленительна и разрушительна. За буйной волной испытаний не всегда приходит заслуженна награда, куда чаще накатывает новая, еще более мощная волна, подвергающая тяжким страданиям. Даже удержавшись из последних сил, выстояв и вырвав победу кончиками окровавленных пальцев, не спеши праздновать. Она придет и заберет своё. Заберет последнее. Жизнь оставит тебя с утекающими сквозь ладони желаниями и мечтами. И тогда прежде ласкавшее лицо солнце окажется испепеляющим адом, если рядом нет человека. Того, кто подарит облегчение. Того, кто прольет свет, указав путь и забрав тревоги.       Дикий мир, кишащий титанами как мухами на прогнившем пироге, не оставлял и шанса. Они скрывались на стволами деревьев, бесцельно бродили за стенами, толпились над разрушенными домами, засовывая жуткие рожи в щели. Лишенные цели и сознания, с полыми телами и безумными глазами, жаждавшими крови, титаны удерживали власть над людьми, загоняли их в угол как скот и заставляли напряженно прислушиваться, опасаясь за свои жизни. Сотни лет эволюции оружия, десятки лучших инженерных решений, несколько модификаций устройства пространственного маневрирования — все это, ради чего? Ради защиты стены Мария, что ныне лежит в руинах. Гул проходящего через главные ворота ветра разносится тревожно над равнинами и лугами, столь красивыми и цветущими, что не хватает и сотни часов, чтобы насмотреться, объять эту красоту и впитать её каждой клеткой тела, запомнить и запечатлеть в памяти. Только вот эта красота быстро обрамляется кровью, если рядом нет человека. Того, кто вырвет из цепких лап смерти. Того, кто рассмеется ей в лицо. Того, кто рассечет затылок у титана глубоким резким движением клинков.       Существование в непосредственной близости от уродливых тварей, достигавших пятнадцати метров, ставило перед защитниками человечества необходимость доверия. Вынужденное доверие, иногда даваемое с упрямой неохотой, со скрипом зубов. Доверить самое ценное — свою жизнь и бьющееся сердце, — малознакомым и часто неопытным товарищам было страшно до тошноты. Этот страх жужжал над ухом, зудел в области затылка и роился в груди, приводя нервы в расстройство раньше положенного срока. Неудивительно, что члены разведывательного корпуса уже после первой вылазки на земли титанов превращались в дерганных, напряженных до хруста суставов и всегда готовых к атаке людей. Их странноватость, мрачность и противоестественная отстраненность отпугивала других, вынуждая ещё больше закрываться в небольшом кругу единомышленников, познавших те же ужасы пройденного ада. Без исключений не бывает и стресс влиял на каждого особым, если иронично заметить, уникальным образом. Но общая тенденция была удручающей.       Леви зевнул. Сон так и не коснулся его век. Над его головой пролетали звезды, а слух приятно ласкал тлевший в отдалении костер. Медленно опускалась ночь, и тяжелели мысли. Мужчина протер клинки от бурых пятен запекшейся крови, что грязными разводами стекала на землю. Чем ближе ночь, тем старательнее нужно занимать руки. Обязательно что-то перебрать, починить и почистить. И так по кругу, только бы не оставаться наедине с собой. Справа раздавались тихие сопения солдат. Хотя может и не настолько уж и тихие, ведь ночные птицы то и дело впархивали с деревьев стоило только раскатиться синхронному храпу десятка молодых парней.       Леви взглянул на них. Накрытые старенькими потрепанными одеялами, беззащитные как котята, жмущиеся друг к другу в поисках тепла, его солдаты досматривали последний перед подъемом сон. Его солдаты. Господи. Скольких он уже потерял? В горле неприятно запершило. Захотелось прокашляться, но Леви не посмел бы нарушить их покой, поэтому просто поднес кулак ко рту, отвернулся и попытался удавиться в заходившемся кашле.       В природе много циклов. Например, семя, попав в благоприятные условия с обилием воды и света, начинает прорастать. Со временем появляется и корень, удерживающий молодой побег, и листья, тянущиеся к солнцу. Если невзгоды и непогода не смогут надломить хрупкое тело, если росток будет сильным и упертым, то вскоре сформируются на нём пышные цветы и бутоны. Так и распуститься невзрачный, ничем не запоминающийся цветок всеми цветами радуги, нальётся соком и даст уже свои семена, которые обречены будут пройти тот же самый путь.              Леви знал каждого из солдат по имени. Знал их происхождение, путь. Разумеется, он никогда бы в этом не признался. Куда легче делать вид, что это лишь горстка людей, жаждущих спасения человечества. Отряды меняются, люди переходят, взрослеют, заводят семьи. Только вот сердцу не докажешь и не заставишь отказаться от чувств, не уговоришь биться ровнее при виде сражений молодых парней и девушек, отважно бьющихся с чудовищами и рискующих жизнью каждую минуту.       Капитан прикладывал столько усилий, столько жертв возлагал на алтарь, лишь бы защитить их, лишь бы они возвратились домой на своих ногах, а не в повозке, накрытые белой простыней. Но цикл жизни и смерти не суждено остановить: новые лица каждый год, новые истории, новые имена. Их приходится заново учить жизни, заставлять привыкать работать в команде. Снова и снова переживать с ними первый выход за стены и первый бой, видеть животный ужас на искаженных лицах и брызжущие слезы их наивных, почти детских глаз. Леви никак не мог смириться с тем, что его цветы погибают молодыми и не оставляют ничего после себя, кроме призрачных воспоминаний.       Каждому нужен человек, особенно в мире, принадлежащем титанам. Леви не знал, сколько ещё на его веку достойных солдат сгинет в воняющих пастях монстров. В моменты, подобные этому, становилось совершенно очевидно, что ещё чуть-чуть и он больше не выдержит. Похорон, рыданий, боли. Под яркими звездами, наблюдавшими с осуждением, Леви был готов признать. Он такой же эгоист как и все. Ничем не лучше, хотя должен быть достойнейшим из людей. Его ведь пару дней назад нарекли сильнейшим солдатом человечества. Какое вульгарное ругательство для ужасного эгоиста. Глубоко в груди за скорбью и досадой, за унижением от подчинения титанам, за доблестью и отвагой скрывался простой человеческий страх, от которого он так и не смог избавиться.       Капитан Леви по-прежнему боялся. Но не титанов, а повторения событий прошлого. Лишенный привилегии обнажить страх перед другими он оказывался загнанным в угол и потерял сон несколько лет назад. Ему нужен человек, которому можно доверить свою жизнь. Но пока все, кому был доверен столь сокровенный дар, погибали. Сотни вверенных жизней и некому отдать свою. Его жизнь – проклятье, с которым нельзя соприкасаться другим людям. Капитан Леви обречен отталкивать всех, кто так яростно тянет к нему свои руки. Только так он сможет их спасти. Всех спасти.       Рука легла на грудь, где защемила незаживающая рана. Тот человек, последний кому Леви смог довериться, ушёл так давно, что не вспомнить уже как звучал голос, как переливался смех и как горели глаза. Дотлел костер. Возвысилась луна. Леви вернулся в дом, ставший перевалочным пунктом для небольшого отряда разведывательного корпуса с особой миссией. Часть солдат приютилась на полу, облезлых диванах и неприглядных кроватях. Они рассредоточились как стайка маленьких тараканов. Другие, соблазнившись нежностью летнего вечера, повытаскивали всё, на чем можно быть лежать, на улицу, пристроились поближе друг к дружке и заснули под мерный счет звезд.       Ночь наступила.       — Подъём!       Леви подхватил свой УПМ и закрепил на бедрах. Со всех сторон послышались недовольные кряхтения.       — Солдаты, подъём!       Капитан обходил комнату за комнатой и гремел требовательным тоном, не оставляя никому и шанса на сладкий сон. Легкой рукой он зажигал лампы на стенах и столах.       — Что уже?       — Только заснули…       Помятые лица с замутненными глазами, в уголках которых ещё можно было разглядеть сновидения, засновали на улице и по коридорам. Непослушные тела, двигавшиеся на автомате, то и дело сталкивались в узких коридорах.       ― Подготовить лошадей, проверить УПМ и оружие. Старших жду с докладом о построении через пятнадцать минут, — скомандовал Леви и удалился, позволив солдатам вдоволь побурчать.       К оговоренному сроку всё было исполнено. Перед ним выстроился отряд из пятидесяти человек. На плечах лежали длинные темно-зеленые мантии с крыльями свободы. Вытянувшись в струнку, бодрые и готовые к бою солдаты ждали приказов, будто и не было шестичасового привала для сна. Под плохо натянутыми масками храбрости Леви заметил тревожное напряжение.       — Итак, внимание всем. Наша главная цель — добраться до района Квинта и эвакуировать правительственные документы, которые остались в городе, вернув их в столицу. Это важная миссия, и мы не можем позволить себе провал. Помимо документов, существует высокая вероятность, что в городе еще остаются выжившие. Наша обязанность — спасти их и предоставить необходимую помощь. По имеющимся данным, город сейчас контролирует солдат Гарнизона, Рита Иглхаут. Работаем в группах по 10 человек. Повторяю, ни в коем случае не разделяться и не отставать. Держитесь вместе, прикрывайте друг друга и следите за обстановкой. Когда доберемся до района, действуем быстро. До рассвета всего пара часов. Моя группа А. Проникаем в главное здание администрации и собираем документы. Группа В — обеспечиваете нам прикрытие и охраняете периметр. Группа С ищет выживших. Обходите все здания, подавайте сигналы и выводите людей к точке сбора у главных ворот. Но! Не уходить дальше трех километров. Используйте лошадей с повозками. Группа D установите связь с Ритой Иглхаут. Соберите информацию о ситуации в городе и передайте для корректировки плана. На группе Е контроль ситуации. Распределитесь по стене и смотрите в оба. Помните, что от вашей слаженности зависит успех операции и жизни людей и товарищей. Новенькие, — обратился Леви к десяти новобранцам, на чьих лбах выступил пот. Он заметил, как дрожали их руки и как блестели в свете факелов глаза. — Цвет сигналов помните?       — Так точно! — единогласно ответил хор голосов.       — Отлично. Вопросы?       — Капитан, разрешите обратиться! — взмыла вверх широкая ладонь Эрда Джина. От внимательного взгляда Леви не ускользнуло то, как нервно парень сжал кулак, прежде чем заговорить.       — Разрешаю.       — Какой план действий при встрече с титаном?       По спинам стоявших в строю пробежал легкий холодок. Ветер плавно покачивал кроны величавых деревьев. Ночь была спокойная и тихая. Устрашающе тихая.       — Сейчас мы покидаем безопасную зону и вновь ступаем на территорию титанов. Ночью они не активны, поэтому встречи бояться не стоит. Проходим мимо и сосредотачиваемся на выполнении поставленной задачи. Мы должны управиться до первых лучей солнца и вернуться сюда. Тем же составом, — выразительно добавил Леви. Плечи его инстинктивно напряглись, будто кто-то положил на них мешки кирпичей. Сорок девять жизней, если быть точнее.       — Капитан! А если не успеем…       — Останемся в Квинте. Поэтому, группа С, повторяю: не дальше трех километров, чтобы быстро узнать об изменении планов. Квинта объявила себя независимой территорией и вышла из-под юрисдикции короля, а значит, нам неизвестны настроения людей внутри, если таковые еще остались. Однако в городе будет безопаснее всего. Переждем и следующей ночью двинемся назад. Ещё вопросы?       — Никак нет.       — Все проверили оружие и УПМ?       — Так точно!       — Хорошо. Если всё же придется вступить в бой с врагом, действуйте решительно и не теряйте хладнокровия. Защищайте друг друга. Действуем быстро, но обдуманно. Вперед!       Леви всем телом ощутил вибрацию отряда, в миг сдвинувшегося с места. Странное чувство окутало сильные тела, связав их невидимой нитью. Это был страх, превращённый в решимость. Капитан внимательно следил, как его подопечные переглядывались и подшучивали друг над другом самыми глупыми способами, пытаясь придать зарядится уверенностью. Всякая дурная шутка, которая в обычные времена в лучшем случае вызовет раздражение или скуку, становится многократно смешнее и остроумнее, когда на затылке почти физически ощущается дыхание смерти.       Заботиться о ком-то тяжело. Это похоже на попытку пронести светящийся фонарь через бурю. Вначале ты чувствуешь прилив сил и уверенности. Если много стараться, то всё получится. Если прикладывать достаточно усилий, то внутренние раны людей удастся склеить. Разве не достаточно будет простого человеческого тепла? Но с каждым шагом ветер становится сильнее, дождь — холоднее, а дорога — более извилистой. Приходится держать фонарь крепче, уклоняясь от невзгод и останавливаясь, чтобы прикрывать трепещущийся огонек ладонями. На это уходит столько сил и упорства, что руки начинают дрожать от усталости и покрываться мелкими рубцами, а разум заполняется сомнениями: хватит ли у тебя сил, чтобы дойти до конца? Ведь ты уже начал. Уже пообещал.       Петре в тот год только исполнилось девятнадцать. Странный возраст. Достаточно взрослый, чтобы принимать решения и распоряжаться жизнью, но все еще ребенок в глазах родителей. Достаточно взрослый, чтобы сражаться на войне и смотреть на искалеченные трупы товарищей, с которыми смеялся прошлым вечером, но в баре по-прежнему не нальют. Многие скажут, что девятнадцать лет – подходящий возраст, чтобы влюбиться до головокружения, сыграть небольшую свадьбу, поселиться в уютной деревушке или даже в городе и со временем услышать смех подрастающих детей. Но что делать, когда придут титаны? Их длинные тени однажды накроют поселения, затмят солнце и погрузят мир в хаос. В один миг все мечты о будущем обратятся в пыль, а надежды на счастье – в горькое воспоминание о том, чего никогда не было. Петра поняла это слишком рано, ещё до того, как пала стена Мария. Петра Рал была умна.       — Эрд, — спокойно окликнула девушка.       — М?       — Как плечо?              Широкоплечий, светловолосый Эрд пленял одной улыбкой. Он был на несколько лет старше, но на несколько жизней мудрее. Руки, покрытые шрамами и толстыми венами, казалось потеряли любую анатомическую форму нормального человека, став идеальным продолжением рукоятей заточенных клинков. В жестокости и силе ударов ему не было равных, кроме капитана Леви. За мужественным фасадом лидера у Эрда Джина был всего один недостаток – почти угасший в его глазах огонь. Тот самый, что Петра пыталась пронести сквозь бурю.       — Гораздо лучше, — парень прокрутил левую руку в суставе и едва заметно поморщился. — Думаю, ещё пару дней, и я смогу снова поднимать тяжести. Например, тебя, когда ты снова будешь жаловаться.       Петра фыркнула. Она заметила, как заулыбался Эрд, казалось, совсем искренне, но глаза остались неподвижны.       — Надеюсь, ты готов к такой нагрузке, ведь Оруо и Гюнтер не дают мне покоя.              — Достают?       — Да как будто с цепи сорвались: шутки тупые, вечные розыгрыши и странные споры устраивают.       — А кто бесит больше? — мужчина ощутил как напряглись плечи под его рукой.       — Оруо, конечно, — Петра закатила глаза. — Каждый его вздох бесит.       — Так и не помирились? — Эрд, как хороший старший брат, строго взглянул в сторону обидчика младшей сестры. Иногда для родства вовсе не обязательна одна кровь.       — У него скорее язык отсохнет, чем скажет «извини, я был неправ».       Оруо, державшийся неподалеку, демонстративно цокнул языком так громко, что звон на несколько мгновений застрял в высоте окружавшего отряд леса. Лошадь под ним мягко вышагивала по земле.       — Тебе уши мешают? — едко выпалила Петра, метнув взгляд в сторону товарища. Оруо резко повернулся в её сторону и уже был готов ответить чем-нибудь невероятно обидным, но встретился глазами с насмешливо-предупреждающими глазами Эрда, и замолчал. Он и сам знал, что тогда был неправ, поэтому не мог отнять у Петры право на обиду.       — Я не говорю, что тебе нужно быть помягче с ним, но…       — Именно это ты и предлагаешь.       — Петра, — голос Эрда звучал словно детская колыбельная.— Я же на твоей стороне.       — Не похоже, — ответила девушка, но Эрд заметил, как плечи её с облегчением расслабились.       — А Гюнтер чем не угодил?       — Мне тоже интересно, — подал голос Гюнтер.       Петра принялась в красках и подробностях вдаваться в рассказы о том, насколько тяжело быть девушкой в отряде, полном придурков. Они несерьезно относятся к тренировкам и игнорируют её переживания, переоценивают обеды и спят на постах. Петра верила в приметы, а ребята смеялись над ними. Петра была суеверной, а они специально нарушали возложенные предками, чаще всего даже без причины. Им дела не было до всех этих «глупостей», просто хотелось позлить подругу. Возможно, это задевало даже сильнее, но она никогда не признается.       Из отряда, пробирающегося через чащу леса под трясущиеся тени от факелов, Эрд и Гюнтер были самыми опытными. После капитана Леви, разумеется. Они прошли плечом к плечу через столько вылазок за стены, столько обустроили перевалочных пунктов для будущего поколения, что не хватит и пяти рук для счета. Два года назад они перешли под командование капитана Леви и впервые встретились с взбалмошными, непоседливыми и несносными Оруо и Петрой, что только-только закончили кадетский корпус и прибыли по распределению. Пыл их сердец сиял подобно маяку в беспросветной тьме. Эрд принял их как родных под свое крыло. Он всегда видел черту в отношениях между людьми и мог остановить друзей от того, чтобы её пересечь случайно. В конце концов, чем жарче Петра и Оруо ссорились, тем очевиднее для Эрда становилась их потребность друг в друге. Уж слишком сильно они напоминали ему о родных братьях и сестрах, что остались в безопасности городов острова.       — Это называется, физическая подготовка, — возразил на одно из замечаний Петры Оруо, закатив глаза.       — В твоем случае её отсутствие, — девушка вздернула острый нос. — Ни тару с продуктами поднять не можешь, ни сто метров пробежать.       — Я берегу суставы для езды на лошадях.       — А толку-то? Думаешь, сможешь меня подхватить на лошадь, пока я буду сбегать от титана?       — Сомневаешься? — грозно блеснул глазами Оруо.       — Я, как минимум, не стану сбегать, — Петра плотно сомкнула губы. Птицы тревожно поднялись в небо.       Эрд, стараясь не смеяться, обнял Петру ещё крепче:       — Вижу, тебе все-таки тяжело.       — Не говори, — драматично вздохнула Петра. — Их хвалебные рассказы о себе и своих навыках позорят меня перед остальными.       — Не переживай, — усмехнулся Эрд, — у нас всегда будет шанс бросить их на съедение.       — Эй! — хором возмутились Оруо и Гюнтер.       Все четверо рассмеялись, продолжая свой путь. Миновал ещё один километр, медленно тянулось время. В воздухе стоял приятный аромат вступившего в свои права лета и солдаты постепенно теряли бдительность.       — Капитан! Титан прямо по курсу!