Леди дома Рейвенкло

      Накинув на плечи мантию, когтевранка вышла из башни, направляясь к лестницам. Замок был необычно пуст. В коридорах царила тишина, нарушаемая только разговорами портретов на стенах и перешептываниями призраков, проплывавших по коридору. Эхо шагов Аниты отражалось от стен, разносясь по коридору. Быстро взбежав на каменную лестницу, девочка остановилась. Лестница под её ногами задрожала, собираясь менять направление. Когтевранка вцепилась в перила, чтобы не упасть, когда лестница поплыла вправо и наверх.       “Ну куда?! Почему не вниз?”       Проклиная эти чёртовы лестницы, Анита поспешила спрыгнуть на нормальный пол какого-то этажа. Пройдя немного, девочка поняла, что находится на девятом этаже. Здесь находился выход в астрономическую башню.       “Ну, хоть так.”       Дорога к астрономической башне шла мимо множества гобеленов, висевших между дверьми в классные комнаты. Здесь занимались в основном старшие курсы, и учителей, которые преподавали здесь, Анита не знала. Она бывала здесь редко, в основном ночью, когда у них были уроки астрономии, так что рассмотреть всё как следует возможным не представлялось.       Памятуя о нише за портьерами, которые украшали пространство за доспехами некого барона, когтевранка внимательно вглядывалась в гобелены, высматривая, нет ли за ними чего интересного. Возможности потрогать гобелены и проверить непосредственно у неё не было. За ней пристально наблюдало привидение почти безголового Ника — призрака Гриффиндора. Какая-то часть сознания понимала, что ничего запретного она не сделала, но под призрачным взглядом становилась некомфортно дотрагиваться хоть до чего-то.       — Здравствуйте, сэр Николас, — девочка вежливо улыбнулась, проходя мимо призрака.       — Добрый день, мисс Рейвенкло. Странно встретить вас здесь, матч должно быть в самом разгаре.       — Мне пришло неприятное письмо, — ответила когтевранка, — и настроение находится сейчас в толпе пропало.       — Что-то случилось? Не сочтите меня навязчивым, сейчас многим следует опасаться Гриндевальда.       — Нет-нет, это не связано с Гриндевальдом.       Ник понимающе закивал и попрощавшись поплыл в сторону лестниц. Оказавшись на открытой площадке астрономической башни, Анита подошла к самым перилам и посмотрела вниз.       Октябрьская трава утратила очертания, превратившись в однородный зелёный ковёр. С поля доносится голос комментатора, усиленный с помощью заклинания.       — Девис забирает квоффл и стремительно приближается к воротам Слизерина! Ооо! Бладжер, удачно посланный охотником Кросби, выбивает у неё квоффл. Квоффл снова у Слизерина! Ииии! Гол! 70:30 в пользу слизеринской команды!       Дальше когтевранка не прислушивалась. Взгляд зелёных глаз прыгал по башням, считая их и рассматривая черепицу. Все они остались внизу. Две из них Анита узнала — Башни Гриффиндора и Когтеврана, три других — учительская, директорская и одна незнакомая, наверное, учебная или склад какой-то.       Взгляд скользнул дальше на совятню. Вокруг высокого шпиля кружилось две школьных сипухи. На улице было красиво, но прохладно. Если бы не барьеры не окружали по периметру башни, было бы ещё холоднее. Быстро озябнув, Анита, надышавшаяся свежим, чистым и прохладным воздухом, поспешила в тепло под защиту толстых стен замка.       

***

      Уже через полтора часа счастливая команда Гриффиндора ввалилась в замок. Матч кончился в их пользу со счётом 450-440. Это было очень сильно. Ужин в большом зале проходил оживлённо. Даже учителя увлеченно обсуждали сегодняшнюю игру. Генри и Виктор подсети к девочке, с жаром пересказывая самые интересные моменты матча. Роза сидела на другом конце стола, рядом с подружкой. Анита не обращала на подругу внимания.       — В команде Слизерина сильные охотники и один из загонщиков, а у Гриффиндора — сильный вратарь и охотники, — рассуждал Виктор, накладывая себе рисового пудинга, — ловцы у обеих команд так себе.       — Здорово. Может и мне в следующем году вступить в команду? Что думаете? — Генри сел к друзьям в вполоборота. — На уроках по полёту у меня вроде неплохо получается.       Анита задумалась. У Генри действительно получалось хорошо, метла его слушалась. Если в этом году он поднатореет в правилах и приёмах самой игры, то из него должен выйти неплохой охотник.       Девочка произнесла слово «охотник» скорее про себя, внимательно рассматривая друга. — Из тебя выйдет неплохой охотник, но в следующем году тебя вряд ли возьмут в команду. Ты будешь уступать старшекурсникам по силе, исключительно в силу возраста.       Генри Вектор определённо был сложен идеально для роли охотника. Широкоплечий, плотно сбитый, рослый, наверняка не слабак, а сила для охотника, является одним из важнейших качеств. Анита отвернулась, с блеском в глазах оглядела сладости, появившиеся после основных блюд. Накладывая себе в тарелку небольшую кучку сладостей, она чувствовала на себе задорные взгляды друзей.       — Не разнесёт ли нашу маэстро Заклинаний от такого-то количества сладостей? — хихикнул Виктор.       Получив, впрочем, убийственно ласковый взгляд от подруги умолк.       — Делиться не буду, хочешь — с блюда возьми.       Теперь уже прыснул Генри и пара сидящих рядом девчонок. Виктор стушевался и опустил голову, кладя себе на тарелку кусочек тыквенного пирога. Друг аккуратно пихнул его в плечо, со смуглого лица Генри не сходила ослепительно-белая улыбка.       Вечер в гостиной компания не в полном составе проводила за настольной магической игрой, привезённой с собой Виктором. Суть ходилки заключалась в том, что, наступая на определённые клетки, нужно было выполнить задание или правдиво ответить на вопрос. Если отказываешься или пытаешься солгать — игра сама тебя наказывает. Были ещё пустые клетки и клетки с бонусами. Удобным было то, что игра была для всех возрастов. Задания и вопросы генерировались для каждого возраста и каждого игрока индивидуально, всегда были разными.        Выбрав фишку с красивым слоном, украшенным резьбой, Анита поставила её на стартовое поле. Затем к её слону присоединились орёл Виктора и гепард Генри. Мальчики уступили подруге первый ход. Выпала шестёрка. Слон самостоятельно двинулся вперёд, поднимая хобот и шевеля большими ушами. На поле была нарисована карточка. Стоило фигурка ступить на неё, как карточка сама выплыла из стопки и подлетела к Аните, проявляя текст задания или вопроса.       — “С кем ты ехала в поезде до школы?” — Прочитала когтевранка.       Друзья тут же закатили глаза. Вопрос попался не интересный.       — С Томом Реддлом, — девочка ответила, и карточка вернулась в стопку.        Деревянный слон одобрительно протрубил в хобот и замер. Ход перешёл к Виктору. Друг кинул кубики. Выпала тройка. Его орёл встрепенулся, расправился крылья и взлетел, опустившись на третьем поле. Карточка из другой стопки подплыла и опустилась ему в руки. Пробежав глазами задание, когтевранец провёл рукой по блондинистым волосам, его брови приподнялись.       — “Дернуть девочку за косички.” — Виктор повернулся к Аните, восседавшей в кресле и поспешно убирающей распущенные волосы на другое плечо, подальше от рук друга.       Тяжело вздохнув, парень встал и оглядел общую гостиную. Выбор был не велик, вернее выбора не было совсем. С заплетёнными косичками в гостиной была только Роз. Анита и Генри выжидающе смотрели на друга. Но тот, вопреки ожиданиям, сел и тихо сказал:       — Я отказываюсь.       Тут же из воздуха появились перья, которые начали щекотать Виктора. Паренёк содрогался от хохота, сгибался в кресле. По середине доски появился таймер, отмеряющий время наказания. На задыхающегося от смеха мальчика косились все, ровесники — с сочувствием, а и те, кто был постарше — со смехом.       Наконец наказание закончилось. Ход перешел к Генри. Когтевранец бросил кубики. Выпала цифра пять. Гепард, который дергал лапой и бил в нетерпении хвостом, сорвался с места. Он быстро преодолел четыре клетки и затормозилось на пятой. Фишка начала кататься спиной по клетке, дергать лапами в воздухе, в то время как к её хозяину подлетела карточка из стопки “вопрос”.       — Как бы ты описал каждого игрока? Используй не более двух слов. — Генри задумался. Немного нахмурившись, он перевёл взгляд на Виктора, затем на Аниту. — Виктор — порыв ветра, Анита — лёд.       Наказания не последовало — мальчишка не солгал. Бровь когтевранки поползла вверх. Лёд? В глубине души неприятно кольнуло. Она настолько холодная?       — Анита? Твой ход. — Генри протягивал застывшей подруге кубики.       Подхватив их, когтевранка кинула их на доску. Дубль. Перебросила. Снова.       — Да что ж такое, — шикнула Анита, беря кубики в третий раз.       Ура, выпало девять. Слон неспешно зашагал, то и дело поднимая хобот. Украшения на его спине и голове поблескивали, отражая свет от пламени из камина.       — Спой песню. Громко. — Девочка уронила лицо в ладони, чертыхаясь про себя.       Смуглые щеки залил румянец. Почему именно петь?! Наказание терпеть не хотелось, и она, глубоко вздохнув, запела фальшиво, ломающимся и дрожащим голосом, просто ужасно. Ещё и песенка, которую она вспомнила, была с тянущейся в конце гласной. Мальчишки на диване явно сдерживались, чтобы не зажать уши руками, и Анита их прекрасно понимала. Когда первокурсница закончила и снова спрятала покрасневшее лицо в ладонях, факультетская гостиная взорвалась смехом.       Карточка нырнула обратно в стопку, вклинившись куда-то посередине. Деревянный слон снова протрубил хоботом, а Виктор кинул кубики. На этот раз ему повезло больше. Выпало одиннадцать, и орёл радостно встрепенулся, взлетел с третьей клетки.       Анита всё ещё сидела в кресле, пряча лицо в ладонях. Генри встал с дивана и, подойдя к её креслу, опустился на подлокотник, кладя руку на плечо подруги. Девочка окинула друга благодарным взглядом, выпрямилась. Игра продолжалась ровно до того момента, пока Илинка, одна из первокурсников, не подошла к Аните.       — Анита, сделай мне, пожалуйста, задание по зельям. Я совсем ничего не понимаю в этих законах!       — Плитка белого шоколада, и оценка “превосходно” у тебя в кармане, — ответила Анита, следя взглядом за тем, как гепард Генри скачет через клетку, преодолевая нужное расстояние. Деревянные фигурки прошли уже пять кругов игры.       — Кого? — переспросила Илинка.       — Ладно, просто плитка молочного шоколада, — закатила глаза Анита, принимая кубики из рук Генри.       — Хорошо! — Илинка унеслась в спальню девочек и вернулась спустя несколько минут, неся в руке упаковку с шоколадом.       Окинув картонную, явно не дешевую упаковку придирчивым взглядом, Анита поднялась с кресла.       — Променяла нас на плитку шоколада! — театрально воскликнул Генри, едва удерживая на лице серьёзно-оскорбленное сражение. Виктор не сдерживал улыбки. Девочка обернулась на друзей и так же театрально покачала головой, изображая грусть.       — Такова жизнь мальчики! Никакая дружба не восполнит глюкозу и эндорфины в крови! — теперь уже смеялись все трое. Правда ни Виктор, ни даже выросший среди магглов Генри не поняли о чём говорит подруга. Признаться, Анита и сама догадывалась, что выдала откровенный бред.       — Кресло мне займите, я сейчас вернусь. Только учебник и письменные принадлежности захвачу. Какая там тема, Илинка?       Анита в сопровождении однокурсницы поднялась в женские спальни.       

***

      — Итак, сегодня вы практикуетесь в изменении структуры и материала. Сейчас я раздам перья. Ваша задача — превратить перо из обычного в железное или деревянное. Приступайте, — провозгласил на трансфигурации на следующий день профессор Дамблдор, стоя у доски и с помощью волшебной палочки леветируя перья на парты перед учениками.       Когтевранцы перешептывались с соседями. Отношения первокурсников со студентами Гриффиндора складывались куда лучше, чем со Слизерином и Пуффендуем. Но это выходило далеко не у всех, например, у Виктора появилось несколько приятелей с Пуффендуя, а та же Илинка частенько сидела рядом со слизеринцами.       В аудитории стоял тихий, ровный гул. С разных сторон слышались заклинания и мелькали вспышки заклинаний. Совершенно спокойная, будничная атмосфера царила вокруг Аниты со вчерашнего вечера. В душе поселилось тёплое и уютное спокойствие, вытеснив оттуда все тревоги. Изящная палочка Аниты нацелилась на перо, лежавшее перед ней. Девочка произнесл:       — Мутатос.       И перо начало покрываться железом. Каждая ворсинка становилась железной, поблескивая на солнечном свете, пробивающимся в класс из окон.       Виктор с неописуемым шоком смотрел на железное перо подруги. У него с трансфигурацией было туго. После пятой попытки кончик его пера изменил цвет на коричневый. У Генри дела шли получше. Его перо полностью приняло окраску дерева, но структура меняться не желала. Быстро окинув Дамблдора взглядом, когтевранка нагнулась к Генри и прошипела:       — Просто представь себе деревянное перо и держи этот образ в голове.       Друг прикрыл глаза, сосредоточился. Но после ещё одной попытки на месте пера лежала железная пыль. Видимо, Генри представил железное перо, но немного переборщил.       — Браво, мисс Рейвенкло, — голос профессора Дамблдора заставил отвернуться от друга, который почесывал кудрявую голову, — десять очков Когтеврану.       Профессор направил на железное перо девочки волшебную палочку и приподнял повыше, демонстрируя всему классу.       Вдруг сбоку послышался визг. Дамблдор обернулся. Визжала девочка с Гриффиндора. Её парта, похоже возомнив себя лошадью, встала на дыбы, сбрасывая всё лежащее на себе, и галопом устремилась к окну. Профессор молниеносно направил на неё палочку, сделал магический пасс, но парта не остановилось. Она сделала прыжок, окно со звоном разбилось, а парта вывалилась на улицу. Первокурсники смотрели на это представление практически в гробовой тишине. Только через пару минут, когда из разбитого окна послышалась крепкая брань, некоторые ученики прыснули, Анита была в их числе.       Дамблдор с улыбкой наложил на окно заклинание, и всё стихло. Он тоже смеялся, только глазами. В этих ярких, необычайно глубоких голубых глазах плясал задорный смешливый огонёк. Профессор спокойно повернулся на девочку, чья парта ускакала в окно.       — Кажется, вы немного ошиблись с заклинанием и его произношением, мисс Боунс.       Девочка смутилась и отвела глаза. Её учебники были рассыпаны по полу, чернильница лежала разбитая на полу в луже чернил. Решив закончить на этом урок, Дамблдор отпустил первокурсников на двадцать минут раньше.       

***

      Следующим уроком шёл Уход за магическими существами с Пуффендуем. Группа когтевранцев направилась сразу на улицу. Последними теплыми лучами октябрьского солнца хотелось насладиться всем. Под ногами компании из десяти человек шуршали листья. Ветер покачивал верхушки деревьев в запретном лесу, но на уровне головы первокурсников он не чувствовался совсем. Из трубы в домике лесничего валил дым. С огорода несло запах спелых тыкв.       До урока ещё оставалось время, и Анита решила пройтись. Свернув с основной тропинки, ведущей к поляне, где проходил урок ухода за существами, ноги понесли девочку немного в сторону, ближе к берегу озера. Вода в нём издали была похожа на ртуть. Глядя на озеро вблизи — из тех же лодок или с берега —, вода виделась совершенно обычной. Взгляд когтевранки был прикован к идущей рябью воде. На дне этого озера обитали русалки, среди водорослей плавали в эту минуту гриндилоу, и они совершенно не подозревали о существовании девчонки, которая в эту минуту думала о них. Эти размышления вызывали странный отклик, ворошили душу, не давая хоть какого-нибудь определённого чувства. От обители русалок и гриндилоу тянуло прохладой. Когтевранка дернула плечами и направилась обратно к однокурсникам.       Но что-то в замке приковало к себе взгляд. Какая-то не состыковка. Мысль о ней, так отчаянно бившаяся в мозгу ускользала, не желая цепляться за сознание. Интуиция кричала, что что-то не то, что-то изменилось. Но сознание не откликалось ни на что из того, что окружало девочку.       «Это окна кабинета ЗОТИ, а вон те, кажется, выходят из класса заклинаний.» — вяло думала Анита.       Чертыхнувшись, Анита бросила взгляд на поляну. Уже успели подтянуться пуффендуйцы, которые оживлённо беседовали со своими когтевранскими сокурсниками. Бросив последний внимательный взгляд на Хогвартс и не обнаружив ровным счётом ничего интересного, девочка поспешила к поляне.       Урок проходил обычно. Профессор показала ученикам лукотрусов и, раздав каждому по экземпляру, велела зарисовать этого древесного человечка. Пока ученики, устроившиеся на наколдованных стульях, рисовали лукотрусов, так и норовивших сбежать куда подальше, профессор рассказывала про жизнедеятельность этого вида. Надо заметить, что лукотрус Аниты сидел смирно по первой просьбе, подкрепленной долькой шоколада, который ей вчера отдала Илинка.       Когда прозвонил колокол, возвестив о конце урока, первокурсники сдали свои рисунки лукотрусов с подписанными названиями частей тела, и направились в школу на обед. Всю дорогу Анита не сводила взгляда с Хогвартса.       

***

      — Анита? Ты чего? — голос Виктора звучал как сквозь вату.       Паренек махал руками перед глазами подруги, озадачено глядя на неё. Гул большого зала сейчас был особенно неприятным, сбивающим с мысли. Мысль, вот уже почти пойманная, снова ускользнула. Анита смерила приятеля усталым взглядом и снова уткнулась в тарелку, пробубнив нечто вроде:        “Что случилось?”.       Еда откровенно не лезла в горло, самые аппетитные лакомства вызывали отвратительное чувство тошноты. А ведь ещё три урока сидеть. Из груди Аниты вырвался тяжёлый вздох. Отодвинув от себя тарелку, девочка поспешила встать и выйти из большого зала. Голова немного кружилась, стены снова начинали давить, а гул голосов практически разрывал барабанные перепонки.       Не видя смысла идти на улицу, ничего нового она там все равно не обнаружит, когтевранка направилась в библиотеку. До начала урока ещё около часа, возможно отыщется что-то, способное ее заинтересовать.       Стоило переступить порог храма знаний, Анита в этом не сомневалась, как на неё мгновенно нацелился пристальный взгляд библиотекаря мадам Пинс. В тишине библиотеки стало гораздо легче. Голова, к сожалению, не прояснилась полностью, но звон в ушах и сжимающие тиски на висках определённо пропали. Не обращая на мадам Пинс особого внимания, Анита направилась в секцию заклинаний и чар.       Шагов слышно не было. Эта часть библиотеки была устлана мягкими коврами, на этих полках выстроились фолианты о чарах боевых и бытовых, истории изобретения, биографии, справочники. Заклинания — настолько же широкая и нескончаемая тема, как и защита от тёмных искусств. Они сплетены настолько тесно, что одно уже не существует без другого.       Взгляд зацепился за потрёпанный томик кирпичного цвета. На корешке сверкала надпись: “Всё о Манящих чарах”. Книга быстро оказалась в руках у когтевранки, раскрытая на середине. Анита внимательно вчитывалась в содержание главы непосредственно об использовании этих чар, опустив историю и этимологию.       «Манящие чары — чары, заставляющие указанный предмет подлететь к волшебнику.       Заклинание “Акцио” (произносится - [Акцио]) произошло из латинского языка. Используется в конструкции [заклинание] - {притягиваемый предмет}.       При использовании невербального колдовства достаточно мысленно произнести эту конструкцию.»       Дальше шли картинки и схемы. Пробежав по ним глазами, Анита достала палочку и пенал. Забросив пенал на другой край стола, Анита нацелила на него палочку.       — Акцио, — палочка нарисовала полумесяц боком вниз.       Пенал взвился в воздух и слёту впечатался в руку своей хозяйки, выбив из неё палочку.       — Ау! — зашипела девочка, потирая ушибленную руку.       Неожиданно со стороны прохода послышались аплодисменты, заставившие Когтевранку вздрогнуть и резко обернуться. В проходе, облокотившись плечом на стеллажи, стоял профессор Грин. Первокурсница быстро встала.       — Браво, мисс Рейвенкло. Вы заслужили 15 баллов за отличное исполнение чар, изучаемых на четвёртом курсе, — произнёс он, засовывая руки в карманы брюк, — ещё чем-нибудь меня поразите?       Анита улыбнулась, кивком поблагодарила профессора. Кажется, она сильно ошиблась на его счёт и он оказался не так уж и плох. Тот, достав руку из кармана, повторил пасс, нарисованный в книге, которую девочка читала только что, и приманил палочку, валявшуюся у него под ногами. Он внимательно оглядел инструмент Аниты. Взгляд его задержался на железном драконе, затем с вежливым кивком он протянул палочку хозяйке. Анита с восхищением смотрела на бесподобное исполнение беспалочковой магии, о которой только читала.       — Если страсть к занятиям у вас не пропадёт, мисс Рейвенкло, то со следующего года мы можем заняться беспалочковой магией.       Увидев загоревшиеся глаза ученицы, профессор улыбнулся. Теперь в его улыбке не было самодовольства, орлиные черты смягчились.       — Ну так что, будут ещё сюрпризы для вашего профессора заклинаний?       Анита задорно заулыбалась. Смело взяв палочку из рук учителя и направив её на все тот же пенал, произнесла заклинание.       Пенал, как и перо, на котором раньше упражнялась Анита, стал сливаться со столом только на половину. Эффект хамелеона расползся от того места, куда была направленная палочка, образовывал прозрачное пятно на пенале.       Брови Грина поползли вверх. Он с удивлением смотрел на творенье ученицы. Она же в свою очередь стыдливо отвела глаза, уже пожалев, что решила представить недобитое заклинание.       — Программа пятого курса. Вы сами этому научились? Смесь трансфигурации и заклинаний пятого курса. Это просто удивительно. Не зря вы носите то прозвище. — Профессор поспешил побороть изумление, его лицо вновь приняло своё обычное серьёзное самодовольное выражение с нотками слабого интереса. — Как я понимаю, вы ознакомились с этим заклинанием в книге Сторогса? — Анита кивнула, — тогда не удивительно. В ней не прописан такой важный пункт, что палочкой нужно коснуться объекта. Попробуйте еще раз.       Девочка послушалась. Сняв дезиллюминационные чары, она коснулась пенала волшебной палочкой, вновь повторив:       — Колорум конфузио.       Чудо свершилось. Пенал стал постепенно сливаться с окружающими его предметами. Губы Аниты растянулись в счастливой улыбке. Она обернулась к Грину.       — Спасибо, профессор! — получив довольную улыбку, когтевранка сняла с пенала чары и закинула его в сумку.       — Урок начнётся через десять минут, — тон профессора вновь стал учительским, — самое время убирать книги и идти на...       — Зелья.       — Тем более.       Сказав это, профессор Грин развернулся и ушёл. Анита же поспешила вернуть книгу и почти бегом направилась в подземелья.       На урок Слизнорта она всё же немного опоздала. Прошмыгнув в класс через пару минут после звука колокола, девочка заметила, что профессор возился с чем-то у преподавательского стола, стоя, к ее огромной удачи, спиной к двери. Когтевранка тенью скользнула к привычному столу, с изумлением обнаружив, что её законное место занято. Долохов сидел по левую руку от Реддла на том самом месте, где вот уже почти два месяца сидела она! Послав на слизеринца саркастически-удивлённый взгляд, затем метнув такой же на Реддла, девочка села на свободное место.       Свободное место осталось рядом с Генри, который с улыбкой убрал с табурета портфель, освобождая подруге место.       — Что я пропустила? — прошептала Анита, наклоняясь к другу.       — Да ничего особо. Слизнорт камень какой-то потерял. А Долохов, не смотря на бросающего на него взгляд Реддла, занял твоё место, хотя твой слизеринец ему до начала урока сесть не давал!       Ответить на это когтевранки не успела. Подняв глаза на слизеринского приятеля, она наткнулась на сверлящий и явно недовольный взгляд тёмных глаз. Красивые брови были слегка нахмурены, а губы слегка скривились. Такой безмолвный диалог длился не дольше пары минут, но ощущение было очень своеобразным, переворачивая душу, изучая ее вдоль и поперёк.       — Добрый день всем, прошу извинить меня за заминку, — Слизнорт повернулся к классу. — Сегодня мы продолжим работу над вашими проектами.       Учитель взмахнул палочкой, и перед первокурсниками появились их котлы с заготовками для зелья призрачного оцепенения.       Зрительный контакт прервался. Приятели занялись каждый своим зельем, не глядя друг на друга. Слизнорт ходил между столами, проверяя растворы из белладонны с растворёнными в них зубами кобры. Подойдя к столу Реддла, он уже приготовился похвалить своих любимцев, но вместо Аниты не без удивления обнаружил Долохова. После, обнаружив когтевранку за другим столом, направился к нему. Зелье девочки он разумеется расхвалил, не забыв добавить:       — Уверен, в вас ещё не раз появятся гены отца!       

***

      Ноябрь подкрался незаметно. Хогвартс и его обитатели отпраздновали Хэллоуин. В ночь на 31 октября большой зал был украшен огромными тыквами. Рыцарские доспехи распевали праздничные песни.       На уроках всё было так же размеренно, но не менее интересно. Профессор Вилкост начала с первокурсниками практику по защите от вредоносных пикси. С её уроков большая часть студентов выходили ещё более потрёпанными, чем с ухода за магическими существами, где первокурсники кормили лукотрусов. У Генри и Виктора ладони были исполосованы вдоль и поперек. Занятия на улице заметно сократили, теперь уроки полётов и ухода проходили в специальных классах.       С Роз контакт налажен ещё не был. Метаморфка всё ещё садилась на другой конец факультетского стола, не приближаясь на уроках, и уходила из гостиной, стоило ей заприметить знакомую компанию.       Реддл вёл себя относительно прилично. На уроках он зарабатывал своему факультету баллы, в библиотеке садился как обычно в укромном углу за стеллажами, рядом с постоянной соседкой. На уроках, как минимум у Слизнорта, место Аниты Рейвенкло занимать никто не осмеливался. Даже когда девочка повторно опоздала на урок, место по левую руку от Реддла было не занято, а Долохов сидел в другом конце подземелья с крайне смущенным видом.       В общем, за этот месяц не происходило практически ничего. В загадочной комнате на восьмом этаже, куда теперь можно было заходить и ночью, отыскалось много книг по истории Хогвартса, но ничего стоящего найти не удавалось.       Единственными развлечениями стали посиделки в общей гостиной, освоение новых заклинаний и прогулки по территории Хогвартса, которые, впрочем, становились всё короче из-за холода приближающегося декабря. В связи с этим началось быстрое изучение согревающих чар.       Вечером 30 ноября, когтевранцы, да и другие факультеты, оккупировали библиотеку, Дамблдор пообещал контрольную по всему пройденному материалу. Реддл и Рейвенкло, как обычно, заняли свои места, но занимались отнюдь не трансфигурацией. Слизеринец с головой погрузился в книгу о тёмных искусствах, Анита вникала в заклинание преумножения, которое проходили на шестом и седьмом курсах. Текст был написан трудно, закручено, формулы длинной в пару строк уже рябили в глазах. Каждого заглядывающего за стеллаж в поисках свободного тихого места, встречал угрюмый взгляд двух пар глаз. Названные посетители вздрагивали и, стушевавшись, удалялись. А эти самые угрюмые глаза утыкались обратно в книги.       Слух уже привык ко всем звукам этого места: от скрипа половиц в секции зельеварения и ЗОТИ, до тихого, порой едва слышного, скрипа перьев и шелеста пергаментных страниц.       — Что ты читаешь? — поинтересовался Том, откладывая, к глубокому сожалению, самый обычный фолиант.        Получение пропуска оба решили до поры до времени отложить. Слизнорт, конечно, добренький, пропуски своим любимцам без вопросов оформит, но у Аниты было совершенно нехорошее предчувствие, которым она поделилась с другом.       — Конечно, множащие чары – полезная и очень удобная вещь. Чары, которые заставляют вещь создавать свои копии. И в библиотеке за книгами охотится не надо, и на перья можно не тратиться. Только с магазинной продукциией придётся снимать блокирующие чары с помощью контрзаклятий, хотя, если понять в чём принцип и наловчиться, то снять ограничение не так сложно.       Реддл с встал и подсел к когтевранке, заглядывая в книгу. Он, казалось, без особых трудностей вникал в магические схемы и формулы. Мальчишка подвинул книгу поближе к себе, всматриваясь в схему заклинания, вписанную в многоугольник. Дочитав главу и запомнив движение волшебной палочки, Анита передала книгу другу и, выудив из внутреннего кармана мантии палочку, достала из пенала своё многострадальное перо, которое служило ей объектом для отработки заклинаний.       — Флагранте. — Перо трепыхнулось, подпрыгнуло на столе и на этом всё.       Анита подсела к слизеринцу, пробегая схему глазами. Ну конечно, она упустила несколько элементов. Девочка попыталась еще раз, за ней последовала еще одна попытка, но перо не создавало копии, трепыхалось, подпрыгивало, тряслось как одержимое, но не множилось. Том успел дочитать главу и теперь со смесью скучающего интереса наблюдал за жалкими попытками когтевранки.       Наконец, тяжело вздохнув, Анита убрала палочку. Сердитый взгляд упёрся в ничуть не изменившееся перо.       — Не удивительно. — протянул Реддл, облокачиваясь спиной на спинку скамьи.       — Лучше молчи.       Том соизволил исполнить данную просьбу.       

***

      21 декабря 1938 год. Хогвартс.       За ежедневными заботами время летело незаметно. Наступил канун Рождества. Хогвартс преобразился. Везде была развешаны омела, гирлянды из еловых ветвей и остролиста, мишура украшала каждый класс и комнату. В гостиных стояли небольшие ёлки, украшенные синими и серебристыми шариками. Над камином уже висели крупные носки, а под потолком летали игрушечные Санта Клаусы на мётлах, постоянно выкрикивая свое коронное “Хо-хо-хо”. Но более всех блистал, конечно, большой зал. По сторонам красовались двенадцать огромных ёлок, в украшении которых принимали участие и ученики. Каждая ель, по предложению профессора Англсон, была украшена символикой каждого месяца. Например, на апрельской ёлке красовалась хрустальная капель, а на июньской - позолоченные подсолнухи, а августовская ель сверкала зеленью.       Но главная, тринадцатая ель, которую поставили за преподавательским столом, была высотой не меньше шести метров. На ее макушке сверкала огромная звезда. Огромные игрушки переливались в теплом свете свечей, мишура поблескивала на темных ветвях.       «Рождество — это прекрасно, даже без родителей», - думала Анита. Ещё три дня назад большинство школьников разъехались по домам встречать рождество в семейном кругу. Таких как Анита и Том в замке осталось человек двадцать, возможно, меньше. Для них поставили один стол в большом зале, за которым сидели и преподаватели. Профессора за трапезами снимали с себя чинные учительские личины, рассказывали анекдоты, шутили, иногда подтрунивали над студентами. Даже обычно серьёзный профессор Грин повеселел. На его лице все чаще загоралась улыбка, в глазах вспыхивал небывало яркий огонёк. Его лицо разгладилось, привычная вымученность лица пропала. Теперь он больше походил на мужчину своего возраста (старшекурсницы утверждали, что Грину не более 35 лет).       Идя по коридорам можно было легко услышать рождественские гимны. И в момент, когда Анита услышала песни рыцарских лат впервые, ее самолюбие было не шуточно задето — даже железки поют лучше не нее!       Компания Аниты, ограничиваясь пока только Виктором и Генри, так же разъехалась по домам. Роз уехала на день раньше остальных, так что и ее зелёных кос в общей гостиной не наблюдалось.       В такой тишине освоение комнаты на восьмом этаже изрядно продвинулось. Остался только самый дальний угол, где были составлены шкафы, серванты и трельяжи. Конечно, Анита предполагала, что какая-никакая нечисть в этих ящиках завестись должна была, одни боггарты чего стоят, так что в тот угол она не особо торопилась. Для начала с сидящим под боком Реддлом, который не на шутку заинтересовался темными искусствами и всем, что было с ними связано, Анита изучила несколько книг о боггартах.       Боггарты - странные создания, но интересные. Ведь люди порой сами не осознают, чего боятся, что же тогда случается с боггартом? Он просто принимает вид самого потаенного страха или начнёт метаться между мелкими страхами?        Пока слизеринец с когтевранкой сидели за книгой о боггартах, последняя постоянно бросала на мальчишку любопытные взгляды. Какой облик принял бы его боггарт? Он боится чего-то действительно ужасного или, как и она сама, какой-то мелочи?       У Аниты часто появились мысли о Реддле. Он казался ей тёмным омутом, в который она пока не решалась нырнуть, но уже тронула пальцами водную гладь, пустив по ней рябь.       Если говорить честно, то между Томом и Анитой в самом конце ноября случилась размолвка. Правда, девочка не особо поняла, что вызвало в раньше тихом и осторожном Реддле такие перемены. Он стал холоднее, отстраненнее. На любые, даже самые косвенные упоминания магглов и их семей начинал злится, сдерживая свой гнев только на занятиях Слизнорта и при общении с Анитой. Ребята со Слизерина, вернее один несчастный Долохов, которого Анита подкараулила и прижала к стенке перед самым отъездом, заметил, что Реддл почти весь октябрь и ноябрь обшаривал Зал Славы. Странный, пока необъяснимый факт.       Итак, к школе подкрадывалась Рождество! В спальне Анита почти не бывала, обшаривая заинтересовавшие ее места, к примеру, статую какой-то горбатой ведьмы и большое зеркало, но пока безуспешно. На зеркале, скорее всего, было заклятье не позволяющее сдвинуть его хоть на дюйм, а опробовав на нем пару отпирающих чар, Анита удивилась ещё больше. Из стыка между зеркалами послышалось щелканье отпираемого замка! Но на этом дело и кончилось.       Вечером 21-ого декабря, Анита Рейвенкло по своему обыкновению устроилась в удобном углу библиотеки. Сейчас тут было особенно тихо, никакого шёпота, скрипа перьев, стороннего шуршания.       Бух! Реддл со всей дури опустил на стол какой-то фолиант.       — Эй! — вырвалось у когтевранки, подскочившей от неожиданности и едва не опрокинувшей все, что было на столе.       Слизеринец метнул на нее угрюмый взгляд исподлобья, которого остерегались даже некоторые старшекурсники.       —Не надо на меня так смотреть, — Анита холодно сузила глаза, — ты уже пробовал. Меня это не пугает. Что у тебя там?       Реддл не ответил. Закатив глаза, он открыл книгу и принялся читать. Анита смогла различить пол фразы на переплете: “...ии основателей Хогвартса”