Дар или проклятье? Часть 2. Проклятье, которое могло стать даром

Всё шло совсем не по плану. Наше, и без того шаткое, положение содрогалось с каждым днём, с каждой неудачей. Мы потеряли многих. Мы упустили шанс сотрудничества с людьми. Все Всадники были в сборе, и готовились вскоре освободить свою Матерь. Нападение на Школу, чтобы освободить заложников и пополнить свои ряды казалось отчаянным шагом, но каждая жизнь была сейчас на счету, и мы смогли пополнить свои ряды хоть на какое-то количество. Горны были последней нашей надеждой, которая неумолимо угасала с каждой минутой. Возвращаться в Школу вновь было опасно, в таком скромном составе — тем более. Я крепче сжал ладони в кулаки, глупая маска хрустнула под напором пальцев. Амалия позади меня неожиданно остановилась. — В чём дело? Нам нужно найти горн. — Торендо, — прошептала она одними губами. Она пошла с нами, но не в качестве гостя бала, а как разведчик, мы должны были разминуться с минуты на минуту, но всё пошло не по плану. Я обернулся и увидел Торендо. Его брови приподнялись в удивлении, когда он заметил нас. Позади него стояла девушка ангел, которую он сжимал за запястье. Видимо, он куда-то её вёл, и совершенно не ожидал увидеть здесь нас. Рассветало. Времени было всё меньше. Но ни он, ни мы не могли позволить себе разойтись вот так просто. Амалия удобнее перехватила кинжал, готовясь к атаке, и я отступил на шаг назад, уступая эту битву ей, как бы сильно мне не хотелось сделать это самому. Лукавая улыбка отразилась на лице Торендо. Он не считал её соперником, не считал, что она способна справиться с ним, его самодовольство было так сильно, что ослепило его самого. Стоявшая позади него девушка, которую он еле заметно прикрыл рукой, пнула его по ноге, заставляя потерять равновесие, и очень быстро обездвижила. Её неожиданное предательство подействовало на Амалию как призыв к действию, и она оказалась возле них в одно мгновение, но что-то заставило её замешкаться. Это что-то не давало покоя и мне. Я не видел лица этой девушки, но что-то в её энергии казалось смутно знакомым мне. Солнце показывалось из-за горизонта, неприятно слепив глаза и напоминания о том, что время уходило. Мы не могли стоять на этом проходе вечность. И, словно по команде, Амалия передала кинжал в руки этой девушке. И отступила. — Амалия? — Тихо позвал её я. Я был уверен в том, что она знала, что делала. Амалия кивнула, едва повернув голову, и кинжал, блеснув на солнце, опустился прямо на горло Торендо. С Торендо я не вёл близкого знакомства, но в то, что я о нём знал, никогда бы не вписался тот факт, что он так покорно примет свою смерть. Если только не… Я сделал шаг вперёд, поймав его взгляд. Взгляд, полный горечи и непонимания, взгляд того, кого предал тот, от кого он этого не ждал. Девушка терзала его настолько остервенело и беспощадно, что по моему позвоночнику пробежал холодок. Его грудь и шея превращались в кровавое месиво, её руки забрызгало кровью по локоть. Пусть это и было соразмерной расплатой, но такая жестокость не могла вызывать радости. Я дёрнул головой, стянул перчатку и, приблизившись, поймал руку девушки, когда она вновь занесла кинжал над уже бездыханным телом. — Он мёртв, достаточно. Кинжал выпал из окровавленных пальцев, с громким лязгом приземлился на пол. Девушку затрясло, и теперь, когда я стоял достаточно близко, я узнал её. Но показывать это сейчас было не к месту. — Амалия, забери её с собой и возвращайся. Я закончу дело, и мы вернёмся следом. Я встретился с ней взглядом, и она коротко кивнула, не растрачивая время на ненужные вопросы. Тогда я ещё не знал, что эта операция не завершится успехом, а я пробуду без сознания больше суток. Когда я очнулся, узнал, что Амалия всё это время находилась возле меня. Она отказывалась есть, спать, не выходила, ожидая, что я могу прийти в себя в любой момент. Будь у неё больше сил, она бы расплакалась, но она просто обнимала меня, крепко сжимая мои руки, и я гладил её по плечу, тронутый этой преданностью. Чем я заслуживал такого? К вечеру я собрал всех, кому мог доверять, включая Амалию и попросил её привести девушку, что она забрала с собой. Пора было познакомить их, и наконец разобраться хотя бы в этой части истории. — Сама представишься? — Я повернулся лицом к собравшимся, обращаясь к нашей новой гостье. После прибытия в Орден она снова стала похожей на себя: её волосы были собраны в аккуратную причёску, позволив только передним прядям изящно спадать на лицо, открытое одеяние в тёмных тонах сменилось белым брючным костюмом, её взгляд серых глаз ожесточился, утратив искру, а черты лица заострились. Она расслабленно закинула ногу на ногу и повернула голову ни к кому особо не обращаясь. — Малисента. Я видел, как её появление взбудоражило Орден. Кто-то видел её в стенах Школы, называя другим именем, и относился к ней с опаской и подозрением, кто-то просто был взволнован появлением нового бессмертного, а Амалия наоборот была расположена к ней по пока неизвестным мне причинам. Амалию не все члены Ордена принимали, как равную себе. Начиная с того, что она была моей ученицей, и заканчивая нашими близкими отношениями, моё отношение к ней было чуть более благосклонным, как бы мы ни старались это скрыть, и многих это злило, вызывало зависть. Она не была бойцом передовой линии как я или Ребекка, её способности были несколько иными, и она не могла в открытую их демонстрировать, что только усугубляло её положение в их глазах. Но она молчала и терпела, избегая конфликтов, она хранила в тайне ту правду, которая могла раз и навсегда закрыть им всем рты. Но Амалия научилась молчать там, где это было нужно. И только сидя возле Малисенты она позволила себе немного расслабить плечи, сбросив часть груза, пусть и временно. — Дочь Кроули, — подала голос Ребекка, обратив на себя внимание большей части присутствующих. Её губы презрительно скривились, выдавая отношение к упомянутому бессмертному. — Мой отец не имеет никакого отношения ко мне и к моей деятельности. Малисента предпочитала умалчивать о своей занятости, но сейчас это не имело смысла, а наоборот, могло укрепить доверие Ордена к ней и к той информации, которой она располагала. — Какого рода деятельности? Присутствующие не вмешивались в разговор двух женщин, ожидая развязки, но вместо ответа Малисента подняла взгляд на меня, давая возможность рассказать о ней мне. Её словам Орден мог и не поверить, но в моих никто бы не усомнился. — Она создательница шпионской организации. — Ребекка дёрнула плечом, едва заметно сжав губы, но я продолжил: — Её "сети" охватывают все Небеса, Ад и даже Землю, образуя единую "Паутину" со своей сложной системой. Если вкратце. Я не собирался рассказывать о всех известных мне деталях. Это было лишней информацией, которая породила бы слишком много вопросов, когда у нас на повестке стояли и более важные темы. — Почему я о ней не знала? — Вики чуть подалась вперёд. Она пыталась сохранять спокойствие, но её глаза горели от возмущения. — Мне нужно было время, чтобы понять, можно ли с тобой работать, куколка, — сказала Малисента чуть повысив голос, растянув губы в ехидной улыбке, но мгновение спустя её лицо расслабилось, а вместе с этим спал и морок, сбивший с толку Вики. — "Паутина" занимает абсолютный нейтралитет. Они работают исключительно на себя, а их архивы уступают разве что только Островам памяти, даже со мной она начала сотрудничать далеко не сразу, — пояснил я. Я не был удивлён тому, что Малисента отказалась сотрудничать с Вики и Мальбонте. — На тебя всё их семейство работает? — Ребекка повернулась ко мне. — Отнюдь, это просто стечение обстоятельств, и Малисента работает только на себя и на своё дело. — Девушка медленно прикрыла глаза, одобряя мои слова. У Ребекки были амбиции, были способности, но ей не хватало смирения и опыта, чтобы вести сотрудничество с представителями иных сторон. Независимых сторон. — И Кроули не знал, чем занималась его дочь? Брови Малисенты слегка приподнялись, не в удивлении, скорее пренебрежении. Она никогда не упоминала своего отца, создавая своё имя и репутацию с нуля, потому что она не хотела быть просто "дочерью директора Школы", а от Ребекки это звучало лишь как попытка показать всем своё превосходство и осведомлённость. — Догадывался, вероятно, но не вмешивался, — практически мгновенно вернув самообладание ответила Малисента. — Погоди, — подала вдруг голос Мими. — То есть ты самовольно пришла туда только ради сбора данных? — Не совсем, у меня были и другие цели, но, в целом, да, — Малисента обернулась к ней, ведя открытый диалог. Она отлично умела вести беседы и располагать к себе, давая собеседнику то, чего он ожидал получить. — Ты всегда была так близко к Торендо, он ничего не заподозрил? Он не придёт по твоим следам? — Я убила его. — Её голос не дрогнул, но даже я не знал до конца, что происходило в её голове. Судя по тому, что она рассказала мне наедине, Малисента пробыла возле него достаточно, чтобы обрести эмоциональную связь, а обрывать её всегда было тяжело, о чём свидетельствовал её срыв, когда она наконец вонзила кинжал в его горло. — Убила? Но ведь вы... — Мими запнулась и посмотрела на меня в поиске ответов, на что я лишь кивнул, подтверждая слова Малисенты. Её способы могли казаться дикими, вопиющими, но как сказал мне сам Торендо, мужчины слабеют, когда влюбляются в женщин, и она прекрасно справилась со своей задачей и завершила начатое. — Он помогал Всадникам ориентироваться, снабжал их всем необходимым, но теперь эта нужда отпала. Они и сами избавились бы от него рано или поздно. — Малисента снова повернулась ко мне, но прикрыла глаза. Теперь она обращалась ко всем присутствующим. — Он был немногословен, практически не говорил об их планах, всё, что мне удавалось узнать, я передавала Эрагону. Оставаться там и дальше я не могла — он уже собирался убить меня, возможно, по их приказу. — Ты видела Улиссу? — Мисселина вдруг бросилась к ней, решив, что наконец может задать ей этот вопрос. — Да. Мы пришли за ней, после вашего ухода. Я не знаю, куда её увёл Торендо — он оставил мне малыша метиса и сказал ждать. Мисселина облегчённо выдохнула, приложив ладонь к груди, не особенно слушая окончание, но его прекрасно услышала Вики. — И ты отдала его? Позволила умереть? — А что я должна была сделать, девочка? Убить его раньше? Умереть ни за что? Я транслятор, а не транслируемое, — твёрдо ответила Малисента, и она была совершенно права, но Вики эта правда не устроила, и она поджала губы, бросив на неё гневный взгляд. Немного позади неё стоял Дино, то и дело поглядывая на Малисенту, но не решаясь задать вопрос об отце. Его нервозность и смятение были видны даже невооружённым взглядом, но воспитание не позволяло встрять в важный разговор. — Если у вас есть ещё вопросы, задайте их сейчас — завтра Малисента покинет нас, — подтолкнул его я. — В каком смысле? Она не присоединится? — Дино уже было открыл рот, но Ребекка опередила его. — Нет, её место не здесь. — Ты же знаешь, что сейчас каждый на счету, а она жила там дольше всех присутствующих. — Она улетит, — твёрже сказал я. — Даже если Небеса рухнут, они выживут, и пока Всадники не знают о них, это может быть нашим преимуществом. Поэтому Малисента улетит, и никто не посмеет ей помешать. Договорив, я подал знак, что собрание окончено, пусть и не на самой гармоничной ноте. Дино собрался выходить со всеми, понурив голову, но я всё же остановил его. — Мальчик мой, ты хотел спросить о чём-то? Он замер, вскинул голову, бросив на меня благодарный взгляд и приблизился к Малисенте. Он присел на корточки, чтобы она не смотрела на него снизу вверх, и очень тихо задал свой вопрос. Малисента положила ладонь на его плечо и так же тихо ответила. Я не слышал, что именно она сказала, но по лицу Дино понял, что ответ его удовлетворил. — На твоём месте я бы не доверяла Мисселине, — громче сказала Малисента, когда дверь за ним закрылась, и в кабинете остались только мы и Амалия, которую я остановил жестом. — Считаешь, она способна предать? — Она сливала все данные моему отцу, который поддерживал Мальбонте, — Малисента рассматривала свои ногти, отказываясь давать оценку действиям Кроули. — Считала, что ему можно верить. А на что она способна ради своей сестры? Она же голову теряет, едва услышав о ней. — Не тебе ли судить о сестринской любви? — Я мягко улыбнулся ей, отмечая про себя, что стоило поговорить с Мисселиной сразу после. Малисента не ответила, теперь она сидела, подперев лицо ладонью, и не сводила глаз с чаши мандаринов на другом конце стола. Я протянул руку и придвинул её ближе. — Опасно предлагать мне всю чашу. — Она немного оживилась, выбирая самый спелый и большой мандарин. — Можешь есть все, мы не обеднеем без нескольких штук. Выбрав самый красивый фрукт, Малисента принялась осторожно его чистить, складывая кожуру обратно в чашу. Только положив в рот первую дольку, блаженно прикрыв глаза, она сказала: — Плевал Торендо на этих Всадников. Не они были ему нужны. Я моргнул, не совсем прилично уставившись на неё. О чём она говорила? — Всадники и их Матерь лишь средство. Он так старался не ради них. Не ради них он вечно где-то пропадал и спускался в Ад. Он думал, что я не узнаю, но от него буквально несло Адом, а мои мальчики неоднократно видели его там. Возможно, Всадники о чём-то догадывались, и решили убрать сначала меня его руками, а потом и его самого. Он собирался сбежать в ту ночь. — Хочешь сказать, что всё начал он, но не ради Апокалипсиса? — Именно. И зеркало, вернувшее Улиссу, отыскал он, чтобы её сын освободил Чуму. Поэтому она и доверяла ему, поэтому он крутился возле. Она доела первый мандарин и принялась выбирать следующий. — Как выглядят Всадники? — Подала голос Амалия, внимательно слушавшая её. Малисента подняла голову, призадумалась, вспоминая характерные черты. — Чума высокая, волосы пепельные, всё время либо истерит, либо мерзко хихикает, но ты её вроде уже видела. Война темнокожий, волосы белые, огромный, иногда напоминает ребёнка в теле взрослого. Голода я не видела вблизи, он выкачивает энергию бессмертных, — она кивнула головой в мою сторону, напоминая о нашем с ним знакомстве. — Бледный, волосы чёрные. Смерть в короне, огромным мечом и с мёртвой половиной лица. Амалия дрогнула, как от осознания, и резко повернулась ко мне. — Я видела женщину. Думала, это кто-то из Всадников, но она не похожа ни на кого из них. У неё были длинные белые волосы, и она была такой могущественной, что я почувствовала это сквозь видение. Она была в крови, ослаблена. Я перевёл взгляд на Малисенту, та замерла с не до конца очищенным фруктом в руке. — Матерь Жизни? — Не исключено. Как давно это было? — Когда я… Ждала, пока ты очнёшься. Хотела сказать сразу, но тебе ещё было плохо. Малисента сняла остатки кожуры и протянула очищенный мандарин Амалии, словно вознаграждая её за ценную информацию. Нужно было обдумать всё, что мы имели на данный момент. Погрузившись в мысли, я не сразу заметил, как Амалия придвинулась ближе к Малисенте. — А ещё я видела тебя. Видела… многое. Я всё задавалась вопросом, ради чего… Ты ведь его сестра, да? Я сразу узнала тебя, когда увидела, но не знала, как спросить. Амалия отдала кинжал Малисенте, позволяя отомстить за брата. Она узнала её. Проигнорировав первую половину, Малисента ответила: — Да, милая. Я сестра того, кого ты называла Крисом.