Дар или проклятье? Часть 2. Проклятье, которое могло стать даром

— А как его звали… на самом деле? — Амалия смутилась, поднимая щепетильную для собеседницы тему. Та тепло улыбнулась, и произнесла имя, которое не называла уже долгие годы: — Александр. Но ты могла спросить и у Эрагона. Амалия коротко глянула на меня, но снова вернула взгляд к ней. — Я хотела услышать его от тебя. Это ты называла его Пиноккио? Мандарин едва не выпал из её рук, задев чашку. Я никогда раньше не видел Малисенту настолько обескураженной и сам не понимал, в чём дело. — Откуда ты?.. — Он рассказывал мне эту сказку, когда мне было... плохо. Он говорил, что узнал о ней от близкой женщины, но не помнил, от кого именно. Я думала, что это была мама, но, когда увидела тебя, сразу поняла. Малисента коснулась лица ладонями, уходя в себя. Этот "привет" из прошлого всколыхнул таившиеся внутри неё чувства. — Как это возможно? — Она посмотрела на меня в поиске ответов. — Видимо, ваша связь была такой сильной, что некоторые вещи он так и не смог забыть. Малисента собралась, и снова заговорила с Амалией: — Знаешь, бессмертным не стирают память в прямом значении. Это очень тонкая работа, и ошибка может стоить слишком дорого. Вместо этого им просто блокируют определённые воспоминания, ставят "защиту". Я не появлялась на глаза Александру после этого. Боялась, что эта "защита" может треснуть, и он перестанет безупречно справляться со своими обязанностями. Эрагон отправлял мне письма, где сообщал об его успехах. Это было то единственное, что продолжало связывать меня с братом, кроме… Она вытащила из-за пазухи кулон. Он выглядел как небольшая колба с небесно-голубой жидкостью внутри. — Я прятала его, находясь в Школе, но в остальное время он всё время со мной. Мы с Александром придумали этот способ после инцидента, из-за которого я бросила Школу. Мы помещали сюда часть своей энергии, которая хранила сообщение, и прятали их в определённых местах. Всего кулонов было два, и они реагируют только на наше с ним прикосновение. Возможно, его кулон был уничтожен после суда, но в одном из наших местечек я отыскала свой. Она провела пальцем по стеклу, остановилась на крышке. Жидкость внутри засеребрилась, и послышался тихий голос Александра. Голос, полный печали и обречённости. "Сента, прости меня. Я повёл себя как настоящая глупая деревяшка, именем которой ты меня всё время называешь. Я совершил непоправимое. И я собираюсь сдаться. Отец будет в ярости, но меня волнует не это. Пожалуйста, не злись на меня, я был плохим учеником и облажался. Только сейчас я понял, как редко говорил, что люблю тебя, поэтому пусть это навсегда останется здесь. Я люблю тебя, сестрёнка. Твой глупый Пиноккио" Амалия прикрыла рот рукой, она едва сдерживала слёзы, став свидетелем искренней и трагичной истории брата и сестры. Даже у меня на сердце стало тяжело от этих слов. — Почему ты плачешь, дитя? — Малисента положила руку на её плечо, снова спрятав кулон. — Я не смогла спасти его… Малисента покачала головой, перебивая её. — Не ты занесла меч. Когда мы были маленькими, я защищала его, как старшая сестра, но стоило Александру чуть подрасти, как эту роль забрал на себя он. Он также защищал всех девочек, с которыми дружил, хотя сам был не сильнее оленёнка. А потом я делилась с ним своей энергией, чтобы он поскорее исцелился, и родители ничего не узнали. Одна история, произошедшая со мной, посеяла в нём зёрна ярости, из-за чего эта его черта стала ещё сильнее. Самоотверженность погубила его. Дважды. И всё же я горжусь тем, что мой братец погиб, защищая женщину. Он до конца оставался верен своим принципам, даже потеряв память. Повинуясь порыву, Амалия обняла её, из-за чего та слегка скривилась. Малисента не любила физический контакт и излишнюю нежность, и не скрывала этого. — Милая, ты не могла бы… — Она осторожно отстранила от себя Амалию. Но, смягчившись, добавила: — Я рада, что кто-то помнит его. В благодарность, я покажу тебе кое-что. Она поднялась, по пути прихватив последний мандарин. — Только я вынуждена попросить. Это будет тяжело, но постарайся сделать вид, что ты не испытываешь страха или отвращения — он очень ранимый. Амалия перевела на меня недоумённый взгляд, а я улыбнулся, подбадривая её. Малисента подошла к самому тёмному углу и протянула свободную руку. Несколько секунд ничего не происходило, а потом воздух шевельнулся. Послышался треск, словно само пространство разрывалось, и из темноты протянулась длинная чёрная конечность. Тяжело было сказать, состояла ли она только из костей или их не было вовсе, непропорционально длинные пальцы опёрлись на пол и за ними показалась ещё одна такая же рука. За ними из самой глубины тьмы вынырнула голова, мало походившая на человеческую. На длинном, худом и таком же чёрном, как и всё тело, лице, поблёскивали огромные глаза. Рта у этого существа не было. Краем глаза я видел, как немного побледневшая Амалия вцепилась пальцами в столешницу. И я прекрасно понимал её. — Себастьян, — она покровительственно положила руку на его голову, приветствуя. — Госпожа, — несмотря на отсутствие рта, существо могло разговаривать. Его голос был тихим, шелестящим, как ветер в тёмном лесу. — Эрагон, рад видеть вас в добром здравии. Себастьян неуклюже поклонился, насколько это позволяла показавшаяся только верхняя половина тела. Я кивнул ему, повергая Амалию в ещё больший шок. — Себастьян, найди Джейми и скажи, что завтра я прибуду к ним. То, о чём я просила, должно быть уже готово. Хорошо? Малисента погладила его, словно щенка, и существо снова скрылось в тени. Амалия выглядела так, словно сейчас упадёт в обморок. — Он безобидный, — слегка поджав губы объяснила Малисента. — По крайней мере, когда он сыт. Он очень помогает мне в местах, куда я не могу попасть или быстро передавать сообщения. О перемещениях Всадников Эрагону я как раз сообщала через него. Амалия вздрогнула, всё ещё не до конца придя в себя после увиденного. — Откуда он такой?.. — Эрагон нашёл Амикуса на острове Сильва. Я нашла Себастьяна в не менее загадочном месте. — Малисента улыбнулась, не собираясь раскрывать свои секреты. — Если вы не возражаете, я бы хотела отдохнуть перед вылетом. Попрощавшись, она вышла, а Амалия обратила на меня взволнованный взор. — Я думаю, она нашла его в Аду. Она много путешествовала, покинув Школу. — Но почему она её покинула? Что за инцидент? — Воспитание не позволяло спрашивать или поднимать эту тему в присутствии Малисенты, но теперь она задавала интересующие вопросы мне, не в силах усмирить своё любопытство. Я поджал губы. Это была известная в высоких кругах, но ужасная, история. — Малисента и Александр — дети Кроули, серафима, долгое время пребывавшем на посту директора Школы. Он был очень требовательным к своим детям. И Малисента все эти требования выполняла, пусть и без особого удовольствия. Александр занимался средне, но вот его сестра была блестящей ученицей. Я всегда просил сообщать мне о талантливых учениках, которые могли бы рано или поздно попасть в Совет, и ожидал увидеть её там, но у судьбы были другие планы. Как ты, наверное, понимаешь, ей завидовали. Считали, что секретом её успеха были не собственные усилия, а положение отца, золотой ребёнок. В какой-то степени и я был таким же, но мне повезло больше. Отношения между ангелами и демонами всегда были напряжёнными, а в те годы были накалены до предела, злоба и зависть толкнули их на ужасный поступок. Они надругались над ней. Вчетвером, насколько мне известно. — Амалия громко ахнула, прикрыв рот ладонями. — Прямо в Школе, в мужском крыле. Её нашёл брат. Характер у Малисенты был непростым. Примерно такую же роль она сыграла, вернувшись в Школу в этот раз. Они рассказали всем следующим утром, что она выпила с ними Глифта и была совсем... не против. Нарушение закона о Неприкосновении — тяжкое преступление. Отец ей не поверил. Одноклассники, завидовавшие её успеху, отказались поддержать её. Только Сама Малисента не стала ничего объяснять или доказывать отцу, она собрала вещи и покинула Школу. Это перечеркнуло её карьеру, но она начала свою собственную. Путешествовала по разным уголкам Небес, выполняла мелкие поручения. Со временем к ней стали присоединяться другие. И так было до тех пор, пока её сети не окинули все Небеса, а дальше ты уже знаешь. Она создала крепкий альянс с жёсткой дисциплиной. Присоединявшиеся давали клятву о неразглашении и вечной службе, а нарушивших ждала казнь. Многих предателей она казнила лично. Когда я помиловал Александра, она связалась со мной сама, тем самым начав полезное сотрудничество. А что за него… Произошедшее с сестрой сильно сломало его и веру в отца, пока таковая ещё была. Кстати, помнишь, как тихо он передвигался, словно призрак? Этому научила его она. И многим другим уловкам, которые оказались очень полезными. Думаю, если бы всё сложилось иначе, он пошёл бы за ней. — Что случилось с теми демонами? — Амалия обняла себя руками. Она выглядела совершенно разбитой. — Они пропали. Один за другим. Никто так ничего не нашёл и не выяснил. Думаю, она отомстила им. — Я поднялся и приблизился к Амалии, обхватил её плечи и прижал к себе. Не думал, что эта история могла так сильно загрузить её. — Ты сказал она вернулась в Школу, играя роль прежней себя? — Я кивнул. — О, Шепфа, как это ужасно. Она закрыла лицо ладонями. — С ней ужасно обращались. Ума не приложу, как она не свихнулась, проходя через подобное как будто бы снова. — Малисента сильная женщина. Сильнее многих, известных мне. А ещё она искусная актриса. Её мастерство достойно восхищения. Даже я не знаю, какова она настоящая. Но на самом деле она очень одинока и несчастна. Это плата. Плата за силу. — Ужасно дорогая плата. — Она сама выбрала этот путь. Сама принимала решения. Возможно, через боль она чувствует себя живой. Мы не можем судить её. Я успокаивал Амалию ещё какое-то время. Слабость ещё давала о себе знать, а время было уже настолько поздним, что поговорить с Мисселиной вышло только после ухода Малисенты. Она пришла сама. Пришла сама и призналась, что доверенные ей горны она отдала Мальбонте.