Часть 8
7 мая 2024 г., 22:14
Тот случай стал первым и последним, по крайней мере, насколько мне позволялось это знать. Наказанием для той компании стало временное заключение и ограничение в провизии. Нападать на своих соратников — тяжкое преступление, независимо от того, на кого это преступление было совершенно, но наказывать их слишком жестоко было опрометчиво. Наши ряды не пополнялись. Кто-то погибал в битвах или разведке, кто-то покидал нас, спасаясь бегством, и мы не могли удерживать их. В моменты, когда отчаяние и безысходность накатывали на меня, порождая сомнения, на помощь приходила Амалия.
Ей не нужно было делать что-то особенное, достаточно просто находиться рядом, рассказывать о каких-то повседневностях, одаривать меня задорной улыбкой или возмущаться на кого-то. Она была живой. Временами даже слишком, и этой жизненной энергии хватало на нас обоих.
Амалия вдруг остановилась посреди рассказа о Мими, которая собиралась проучить какого-то ангела за грубость. Её взгляд скользнул по мне, озорно сверкнув.
— На тебе сегодня мало одежды.
Я всегда снимал с себя лишнее, оставаясь в одной рубашке, поздно вечером, словно снимая свою броню вместе со званием и превращаясь в простого ангела, который плохо спал по ночам из-за постоянных размышлений и анализа, но даже Амалия редко заставала такие моменты. И правда, было уже очень поздно.
— Это плохо? — Я выгнул одну бровь, чувствуя её игривое настроение.
— По сравнению с твоим обычным одеянием, теперь на мне слишком много одежды. — Её пальцы пробежались по пуговицам чёрной рубашки с коротким рукавом, в которой она была сегодня, ловко расстегивая одну за другой.
Моё тело непроизвольно напряглось, предчувствуя дальнейшее действие.
Ткань скользнула с плеч, на несколько секунд зацепившись за напряжённые соски, открывая моему взору её грудь. В полумраке её кожа казалась особенно бледной, а огоньки свечей отбрасывали мягкие жёлтые блики, лаская тело Амалии, привлекая мой бесстыдно пристальный взгляд на её очаровательные округлости.
Она чуть приблизилась ко мне, и я обхватил её за талию, притягивая на себя, зажимая между собой и столом, срывая удивлённый вдох с приоткрытых губ. Я накрыл губами сосок, прижимая тело Амалии к себе настолько крепко, что услышал лёгкий хруст, но она лишь положила ладонь на мою голову, позволяя мне растворится в ласках и её нежной груди.
Истории о проделке Мими не суждено было закончиться сегодня, но это мало волновало нас обоих — наступило наше время. Я резко поднялся, отодвигая стул, подхватил Амалию за бёдра и опрокинул на столешницу. Рубашка всё ещё болталась на её плечах, а сама Амалия опёрлась на локти, позволяя мне стянуть с неё обувь и брюки, немного дерзко вскинув голову.
Я поднялся, оставляя долгий влажный поцелуй на её губах, начиная маршрут заново проходя по груди, прижался губами к слегка выступающим рёбрам, к животу, вызвав смешок Амалии, мои пальцы оглаживали её бёдра, лишь едва заходя на внутреннюю сторону, и я видел, как она нетерпеливо двигалась навстречу мне, но сегодня торопиться не было нужды.
Пока я снимал свою рубашку, она избавилась от своей, сползла со стола и неожиданно толкнула меня к нему, я зашипел от не очень приятной встречи поясницы и твёрдого дерева, но все возмущения улетучились, когда Амалия опустилась на колени передо мной, обхватывая руками мои бёдра и прижимаясь щекой к паху, бесстыже смотря на меня снизу вверх.
Я прикусил губу, позволяя ей самой расстегнуть и стянуть с меня брюки ниже колен. Мой, уже твёрдый, член, освободившись от оков ненужной одежды, слегка мазнул её по щеке, и Амалия тихонько рассмеялась.
— Какой нетерпеливый, — сказала она, опаляя горячим шепотом нежную кожу. Я коротко простонал, опираясь ладонями на столешницу за моей спиной, отдавая себя полностью в распоряжение этой девушке.
Она тоже не собиралась торопиться, лениво проведя пальцами по моим напряжённым бёдрам, поднимаясь выше, оглаживая мой живот, проводя подушечками пальцев по очертаниям пресса, а её язык легонько коснулся головки, затем ещё раз, увереннее. Я смотрел на неё, не в силах отвести взгляд, подмечая каждую деталь и смущая её своим взглядом, но возбуждение и озорство брали вверх над смущением Амалии, и она прикрыла глаза, позволяя моему члену погрузиться в её мягкий горячий рот.
Её руки ласкали его у основания, язык и губы не упускали ни одного миллиметра нежной кожи, она слышала, как мне нравилось то, что она делала, и это раззадоривало её ещё сильнее. Я охнул, когда мой член погрузился в рот Амалии дальше середины, упираясь головкой в заднюю стенку её горла, она задержалась на несколько секунд и плавно выпустила его, поцеловала головку и повторила свой манёвр снова, окончательно сводя с ума. Делая это, она смотрела прямо мне в глаза, следя за моей реакцией. Так пошло, но всё ещё так невинно в её исполнении. Мог ли я подумать о таком, когда впервые учил её стойке во время атаки, расставляя ноги и руки на правильную ширину?
Амалия выпустила мой член изо рта с характерным звуком, облизывая покрасневшие губы и давая передышку нам обоим. Мой взгляд скользнул ниже, по её затвердевшим тёмно-розовым соскам, по второй руке, которой она трогала себя между ног, пока ласкала меня. Заметив мой взгляд, она ускорила движение пальцев по чувствительной точке. Я облизнул губы, вспоминая её вкус, нежную горячую плоть и маленький комок нервов, который так сильно хотелось сейчас обхватить губами, слегка всасывая в рот.
Дыхание Амалии участилось, и я не позволил ей достигнуть пика так рано. Не сейчас, когда я только начал распаляться. Я подхватил её за талию, снова укладывая на стол, отошёл лишь чтобы стянуть мешавшие остатки одежды и, не медля больше ни секунды, прижался губами к её лону, опустившись на колени.
Амалия громко ахнула, ощутив мой напор, но её рука опустилась на мой затылок, заставляя меня прижаться ещё сильнее. Другой рукой она опёрлась на стол, слегка приподнявшись, одну её ногу я положил на своё плечо оставив несколько влажных поцелуев на внутренней стороне бедра, а вторую отвёл как можно шире в сторону, заставляя открыться передо мной полностью.
Её пальцы слегка сжали мои волосы на затылке, когда мой язык проник внутрь, выдавая её жажду большего, и я выпрямился, понимая, что тянуть дальше уже не имело смысла. Амалия опёрлась на локти, позволяя мне придвинуть её ближе к себе, её правая нога так и осталась закинутой на моё плечо, и я прижался губами к её щиколотке входя одним плавным движением в горячее нутро.
Амалия шумно выдохнула, прикрывая глаза и откидываясь спиной на стол, вытягивая руки над головой, отдавая всю инициативу мне, а я начал двигаться, сжимая одной рукой её бедро, а другой — талию, придвигая её тело ближе к себе, когда входил в неё, и удерживая на месте, когда выходил.
Скопившиеся страсть и напряжение выдавали себя в сильных толчках, и в глубине души я начинал переживать за то, чтобы не сделать ей больно, но я надеялся, что в этом случае она не стала бы молча терпеть. Я опустил её ногу, выходя, развернул Амалию на бок, согнув ноги в коленях, и вошёл теперь уже под другим углом, медленно, чувствуя, как стенки её влагалища плотно сжимали мой член. Её, всё ещё слишком короткие волосы, даже заправленные за ухо, лезли в лицо, спадали на глаза, но эта поза дала передышку нам обоим, заставляя сбавить темп до более медленного и осторожного перед последним заходом.
Амалия сама перевернулась на живот, снова заправляя волосы за уши и опираясь на руки, широко разведя колени, практически плашмя улеглась на стол, благодаря растяжке, и я вошёл в неё легко, по сравнению с предыдущим разом, сжимая талию над самыми выпирающими костяшками. Она двигала тазом навстречу мне, уже не всегда попадая в темп, её сбивчивое дыхание и дрожь выдавали напряжение, усталость и дезориентацию — Амалия полностью доверилась мне.
Новая поза создавала много шума, стоило мне хоть немного ускориться, и, хоть жилые помещения находились далеко от моего кабинета, смущать случайно проходящих мимо бессмертных, а потом и нас перед ними, всё же не стоило, поэтому мне пришлось сбавить амплитуду, навалившись на Амалию.
— Я хочу... видеть твоё лицо, — сбивчиво прошептала Амалия, немного приподнимаясь, и я не мог отказать в её желании, помогая ей снова перевернуться на спину. Она широко развела ноги, согнув их в коленях, принимая меня снова, её пальцы сжали запястье моей левой руки, которой я поддерживал её ногу под коленом, её глаза цвета насыщенной зелени потемнели под пеленой возбуждения, но Амалия, следуя своим собственным словам, не сводила взгляда с моего лица, не отворачиваясь и не закрывая глаза.
Вторую руку я положил на её пах, надавливая большим пальцем на клитор, и практически ощущая свой член внутри неё, как он входил, слегка раздвигая стенки влагалища, которые плотно обхватывали его, особенно когда моя рука теперь надавливала сверху. Амалия ахнула, выгибаясь в пояснице, дрожь прошлась по её телу, заставляя сжать меня особенно сильно, когда оргазм настиг её немногим раньше, чем меня самого.
Ноги подкосились и мне пришлось опереться ладонью на стол, чтобы не свалиться прямо на Амалию. Она судорожно дышала, наконец позволив себе прикрыть глаза. Интересно, осталась ли она довольна увиденным?
Я протянул руку к ящику, чтобы вытащить тканевую салфетку и вытереть её живот от спермы. Казалось, задремавшая Амалия, шумно выдохнула и открыла глаза. Она села, держась за моё предплечье и прижалась щекой к моей груди так нежно и трепетно, что я растерялся на несколько секунд.
— Сейчас я уйду, а ты снова будешь терзать себя полночи, пока не отключишься от усталости на несколько часов.
— Я не могу иначе Амалия, слишком многое зависит от моих решений, — я скомкал салфетку и на несколько секунд потерялся, не зная, куда её бросить. Бывший главный советник и верховный серафим, действующий глава Ордена сопротивления не знал, что делать с грязной салфеткой. На помощь пришла Амалия, которая выхватила её и вот так просто швырнула в угол.
— У некоторых задач решения проще, чем нам кажется. Не ты ли меня этому учил, учитель?
— Но последствия у них могут быть разными. Если я забуду её убрать, будет очень неловко.
— А ты не забудь, — она пожала плечами, смерив меня дерзким взглядом.
— Я не могу не думать о том, насколько осязаемым становится время. — Вздохнув вернулся к прежней теме я. — Оно утекает подобно песку сквозь пальцы, и я понятия не имею сколько песчинок мне удастся удержать.
— Эрагон, — её указательный палец лёг на мои губы, перебивая. — Сейчас, ночью, совершенно голый и с покрасневшими ушами ты не лидер, ты просто влюблённый мужчина. Хотя бы здесь, хотя бы сейчас.
— Только ли влюблённый? — Спросил я, немного сбитый с толку её репликой.
— И любимый. — Она прижалась к моему плечу, тяжело вздохнув.
— Подожди, мои уши не могут быть красными, я не краснею, — я вдруг встрепенулся, уязвимый тем комментарием.
— Но было бы здорово, если б я смогла вогнать тебя в краску, разве нет? — Амалия улыбнулась, проведя большим пальцем по моей скуле.
— Ты всегда была такой лисицей и лишь притворялась невинной курочкой, верно?
Теперь встрепенулась Амалия.
— Это я-то курочка? А ты кто? — Она пихнула меня под рёбра, забыв, что опиралась на меня, и едва не свалилась, когда я отошёл на шаг назад, но я успел её удержать. — Учитель, ваши педагогические методы...
Она запнулась, не сумев сформулировать фразу до конца под моим пристальным взглядом, чем вызвала у меня очередную улыбку.
— Если ты будешь так разговаривать со своим учителем, то я задумаюсь над тем, чтобы пересмотреть твою программу. — Я говорил ровным серьёзным тоном, но она всё равно уловила мою иронию.
— Тогда я буду приходить на добавочные.
— Дополнительные. — Поправил я.
— Не важно, — она притянула меня за плечи, коротко целуя в губы. — Постарайся поспать хоть немного, в кровати, а не в кресле, и не дёргаясь каждые пятнадцать минут. Мир не рухнет за пару часов.
Я хотел возразить ей, но она закрыла мне рот ладонью, бросив грозный взгляд. Поразительно, что я так просто позволял кому-то подобное поведение. Но ведь она была права. Здесь, вместе с ней, я был всего лишь влюблённым мужчиной.
То ли она подействовала на меня так исцеляюще, то ли я
окончательно вымотался, но той ночью я заснул крепким сном и, впервые за долгое время, проснулся уже после рассвета.
